Готовый перевод The Tycoon's Mystic Doctor / Тайный врач в богатом доме: Нежданное замужество: Глава 13

Сяо Чжэ, что с тобой, этот чай тебе не по вкусу? — Едва ли не заметив промелькнувшее на лице Чэн Чжэ искаженное выражение, Гунсунь Сюань непринужденно подсел к нему, накрыл своей ладонью его тыльную сторону и с беспокойством в глазах осведомился:

— …Нет. — Незнакомая аура, возникшая так внезапно, заставила Чэн Чжэ инстинктивно напрячься. Встретившись с полными тревоги глазами Гунсунь Сюаня, он почему-то отчетливо почувствовал, что на самом деле на дне чужого взгляда прячется насмешка, однако при более внимательном рассмотрении не смог разглядеть ровным счетом ничего.

Неужели только что увиденная улыбка — лишь плод воображения? Не найдя ответа, Чэн Чжэ оставалось лишь сделать именно такой вывод.

Но Чэн Чжэ также понимал, что нельзя позволять этой парочке дедушки и внука продолжать бессмысленный болтовню, иначе они неизвестно когда вообще перейдут к делу.

— Дедушка Гунсунь, сегодня я пришел сюда на самом деле потому, что хочу кое о чем очень важном поговорить с Вами.

— О, неужели у Сяо Чжэ есть какое-то дело к старому деду? — Заметив предельно серьезное выражение на лице Чэн Чжэ, старейшина Гунсунь тоже заметно посерьезнел. Впрочем, не успел Чэн Чжэ продолжить, как старейшина Гунсунь вновь затянул разговор о своем.

— Неужели это касается твоей свадьбы с Сяо Сюанем? Кстати, Сяо Чжэ, когда ты хочешь провести свадебную церемонию? Впрочем, тебе ведь всего восемьдесят — тьфу ты, восемнадцать лет, если считаешь, что это слишком рано, вы с Сяо Сюанем можете для начала справить помолвку и уладить всё официально, а со свадьбой можно и не спешить.

— Дедушка, восемнадцать лет — это не так уж рано. Мои отец и мать сыграли свадьбу, когда им было по шестнадцать.

— Хм! Не упоминай этого сопляка, моего сына! Нашел себе жену и даже не удосужился сообщить семье, заставив старика переживать, что из-за его сухарного характера он до самой старости останется никому не нужен! Если бы не рождение Сяо Чжэ, он бы и слова мне не сказал!

Пока старейшина Гунсунь выстраивал самые разнообразные планы на будущее, сидевший рядом Гунсунь Сюань внезапно вставил слово, и после этого нить разговора вновь была безвозвратно утеряна этой парочкой родственников.

Если вспомнить, отец Гунсуня Сюаня был поздним ребенком старейшины Гунсунь Ло. Поскольку он был самым младшим, в семье его, разумеется, баловали. И баловал его не только старик — все старшие братья и сестры, которые были старше отца Гунсуня почти на целый цикл, окружали его бесчисленными заботами и лаской.

Отец Гунсуня, окруженный всевозможной любовью и вниманием, не только не вырос испорченным, но, напротив, приобрел характер, совершенно отличный от нравов прочих членов клана Гунсунь — излишне проницательных и изворотливых: он отличался чрезмерной серьезностью и прямолинейностью. Это вызывало немалую тревогу у всех в клане Гунсунь: как же они ухитрились вырастить ребенка столь странным?

Однако этот самый младший молодой господин клана Гунсунь, за чью судьбу так переживали домашние, опасаясь, что он никогда не найдет себе жену, в шестнадцатилетнем возрасте явился домой — в одной руке ведя за руку спутницу, а в другой держа младенца, — и перед ошеломленными до упаду челюстями членов Клана Гунсунь спокойно объявил:

— Моя жена, мой сын.

Как эта новость, сравнимая по силе с ядерным взрывом, потрясла весь клан Гунсунь от мала до велика, Чэн Чжэ не знал. Зато это полностью объясняло, почему Гунсунь Сюань, рожденный самым младшим из детей, тем не менее оказался старшим внуком в третьем поколении семьи Гунсунь — кто же виноват, что Гунсунь Сюань родился так рано?

Ходили слухи, что именно появление на свет Гунсуня Сюаня заставило старейшину Гунсунь Ло издать ультиматум: посмотрите-ка, у вашего младшего брата уже есть ребенок, а у вас — абсолютное ничего, на что это похоже! Живо заводить детей!

Именно по этой причине те самые фанатики боевых искусств, трудоголики и одержимые исследованиями ученые были вынуждены заняться продолжением рода, благодаря чему возраст третьего поколения клана Гунсунь почти не различался. Иначе, судя по второму поколению, разница в десяток с лишним лет была бы совершенно нормальным делом.

Чэн Чжэ не ведал о тех комичных и нелепых сплетнях внутри клана Гунсунь, он лишь испытал жуткое смущение в душе, услышав, что отец и мать Гунсуня Сюаня поженились в шестнадцать лет, а затем родили его самого. Разве шестнадцать лет — это не слишком рано? Они же не в древнем Китае жили, где помолвки заключали в одиннадцать-двенадцать лет, а замуж выдавали в четырнадцать, потому что в противном случае девушка считалась перезрелой старой девой.

Чэн Чжэ, который всё это время обучался в Долине Медицины, в отношении некоторых общеизвестных истин оставался на уровне представлений своей прошлой жизни — иными словами, в его памяти возраст, с которого девушкам разрешалось вступать в брак, не мог быть меньше двадцати лет, а для мужчин этот предел составлял двадцать два года. Так что шестнадцать лет и всё прочее казались ему поистине дикими.

Разумеется, именно поэтому он не знал и о другой, куда более важной особенности: однополые браки в Федерации Хуася и даже в соседней Федерации Суперспособностей были полностью легальны, точно так же, как и разнополые.

К слову сказать, брачный возраст здесь для обоих полов составлял ровно шестнадцать лет.

Чэн Чжэ не испытывал ни малейшего интереса к сплетням об отце и матери Гунсуня, но, заметив, что старик с внуком снова уводят разговор в странное русло, был вынужден вновь подать голос, чтобы прервать их, твердо намереваясь не позволять старику больше говорить за двоих!

— Дедушка Гунсунь!

Гунсунь Сюань и Гунсунь Ло встретились взглядами с выражающим беспомощность Чэн Чжэ, обменявшись безмолвными репликами прямо в воздухе. Особенно оживленным этот зрительный диалог стал в тот момент, когда Чэн Чжэ объявил, что целью его визита является расторжение помолвки между ними.

Пожалуй, в глазах дедушки Гунсуня мои слова покажутся самоуверенными, и породниться с кланом Гунсунь — это величайшее благословение, однако я думаю, что при нынешнем положении клана Гунсунь союзы через брак им вовсе не нужны для укрепления позиций. К тому же брак без любви — это глубокое несчастье, поэтому я надеюсь, что дедушка Гунсунь сможет расторгнуть мою помолвку с молодым госпожином Гунсунь Сюанем. Что же касается проигрыша моего учителя в пари с Вами, я возмещу его в другом месте.

На одном дыхании высказав наконец цель своего визита, Чэн Чжэ с серьезным и сосредоточенным выражением лица посмотрел на старейшину Гунсунь, ожидая, что в ответ на его слова последуют гневные упреки или насмешки.

Гунсунь Ло и Гунсунь Сюань, заметив серьезное выражение лица Чэн Чжэ, поняли, что тот говорит искренне, и продолжили переглядываться.

«Свою жену сам и расхлебывай!»

«Не волнуйся, дедушка, тебе уже пора начинать приготовления к свадьбе».

«С чего это так спешить?»

«Хорошие вещи — боюсь, слишком многие на них зарится».

«Мелкий сорванец, неужели ты в себе не уверен?»

«Ха-ха, дедушка шутит, просто хочется на вполне законных основаниях объявить о своих правах на него».

«Ха-ха, неплохо! В стиле моего клана Гунсунь: приглянулось — хватай и тащи домой без промедления, прямо как твой старый папаша!»

«Хе-хе».

Чэн Чжэ и понятия не имел, как ловко Гунсунь Сюань и Гунсунь Ло с помощью одних лишь взглядов договорились о том, как именно они будут реагировать. И хотя старейшина заявил, что предоставь это дело Гунсуню Сюаню, ради того чтобы внук проявил себя с лучшей стороны, лицо старого Гунсуня при взгляде на Чэн Чжэ помрачнело, утратив прежнюю доброту и ласковость.

Чэн Чжэ, разумеется, прекрасно понимал мрачное выражение лица Гунсунь Ло после услышанных слов. Если выражаться мягко, его план расторжения помолвки заключался в том, чтобы заставить клан Гунсунь сделать это добровольно, однако реальное положение дел было прекрасно понятно всем трем присутствующим: Чэн Чжэ попросту отвесил клану Гунсунь увесистую пощечину.

— Чэн Чжэ, неужели ты думаешь, что раз у тебя за спиной стоит твой учитель, то можно вообще не принимать в расчет мой клан Гунсунь?

Стоило признать: когда Гунсунь Ло, мастер пика Усилия Трансформации хуацзинь, мрачнел, его аура обретала поистине внушающую ужас силу. Даже у Чэн Чжэ, который частенько общался с мастерами уровня хуацзинь, слегка задрожали колени, но он заставил себя вспомнить, что если он упрямо свяжет свою судьбу с Гунсунь Сюанем, ничего хорошего из этого не выйдет ни для одного из них.

— Гунсунь…

— Сяо Чжэ, мы можем поговорить наедине?

Не дожидаясь, пока Чэн Чжэ скажет еще что-нибудь, способное «разозлить» Гунсунь Ло, Гунсунь Сюань внезапно вмешался. Чэн Чжэ перевел взгляд на его серьезное лицо, немного помедлил и в конце концов кивнул:

— Можно.

— Дедушка, я отведу Сяо Чжэ в сад, а что до дальнейшего — обсудим позже.

— Хм!

Гунсунь Ло не удостоил его ответом, лишь слегка приподнял подбородок и кивнул. Звук, изданный им носом, не оставлял сомнений в том, что настроение старика в данный момент было хуже некуда.

— Сяо Чжэ, пойдем.

— Да, прошу прощения, дедушка Гунсунь. — Чэн Чжэ сначала кивнул Гунсуню Сюаню, затем с виноватым видом извинился перед Гунсунь Ло и лишь после этого последовал за Гунсунем Сюанем, покидая небольшую гостиную.

Как только и Гунсунь Сюань, и Чэн Чжэ удалились, сидевший на прежнем месте старейшина Гунсунь Ло, чье лицо только что было чернее тучи, вдруг расплылся в улыбке — скорость смены выражений лица вполне могла соперничать с искусством смены масок в опере.

Управляющий Фэн, который неизвестно где ожидал всё это время, легкой поступил приблизился к старейшине Гунсунь Ло и принялся подливать чай в чашку старика. На лице управляющего застыло почтительное выражение, однако скрыть веселые искры в глазах он был не в силах.

— А старший внук?

— Хе-хе, если он даже с таким делом не сможет справиться, как он посмеет называть себя внуком Гунсунь Ло?

— Вы совершенно правы, хозяин. А что насчет того старика Цзяна?

— Ах да, чуть не забыл предупредить Старика Цзяна.

Гунсунь Сюань, безусловно, был способен заставить Чэн Чжэ признать их помолвку, но это вовсе не означало, что сам Чэн Чжэ будет послушно сидеть сложа руки. Так что первым, кто попадет под удар, неизбежно окажется Цзян Ляньшань, ставший первопричиной всей этой истории. И хотя внешне всё выглядело так, будто Гунсунь Ло заманил Цзян Ляньшаня в ловушку, если бы тот не раскусил замысел Гунсунь Ло и втайне не дал на это молчаливого согласия, разве мог Цзян Ляньшань так легко согласиться на помолвку?

Достав телефон, он напрямую набрал номер Цзян Ляньшаня.

— Старик Цзян, это я.

Стоило ему назвать свое имя, как в трубке что-то зачастили, а старейшина Гунсунь скривил губы в презрительной гримасе, но в конце концов произнес:

— Ты же знаешь, что твой Сяо Чжэ пришел ко мне разобраться с Сяо Сюанем? Ладно-ладно, разве мог Сяо Сюань не справиться с таким пустяковым делом?

— Ладно, некогда мне с тобой болтать, не забудь объявиться на их свадьбе в конце года. А что до этих трех месяцев до конца года — береги себя, отбой.

С этими словами Гунсунь Ло, не дожидаясь, пока Цзян Ляньшань начнет бесноваться, просто сбросил вызов и тут же внес номер Цзян Ляньшаня в черный список. Как именно бушевал на том конце провода старейшина Цзян Ляньшань, его больше не волновало.

Поистине: нет предела жестокости, есть лишь еще более жестокие методы. Глядя на привычные и отточенные движения старейшины Гунсунь Ло, невольно начинаешь понимать, почему Цзян Ляньшань вечно скрежетал на него зубами.

— Осталось три месяца, для столь грандиозного события времени на подготовку может не хватить, но как-никак это свадьба Сяо Сюаня, мы, старшие, не имеем права относиться к этому спустя рукава.

— Я всё понял, хозяин.

Все хлопоты по подготовке свадьбы, разумеется, ложились на плечи управляющего Фэна. Род Фэн служил клану Гунсунь с незапамятных времен, и подготовка свадебной церемонии для них была сущим пустяком.

Получив приказание, управляющий Фэн удалился, а старейшина Гунсунь неторопливо потягивал чай, и улыбку на его лице уже ничто не могло скрыть.

Тем временем в Долине Медицины, в тот самый момент, когда старейшина Гунсунь Ло бессовестно прервал звонок и занес номер в черный список, раздался оглушительный рев, перепугавший бесчисленных птиц и заставивший вздрогнуть всех врачей в Долине Медицины.

Выплеснув накопившийся внутри гнев, Цзян Ляньшань без лишних слов в два счета собрал вещи, особенно тщательно упаковав немалый запас своего любимого чая, после чего заявил остолбеневшему Е Ишаню:

— Если Сяо Чжэ будет меня искать, передай ему, что я ушел в уединение! Но на его свадьбе я обязательно буду!

Закончив говорить, он продемонстрировал всю полноту своей мощи мастера уровня хуацзинь и в мгновение ока испарился.

Е Ишань, так и оставшийся стоять с полным ртом чая:

— …

http://bllate.org/book/25339/3020643