Готовый перевод Farm It, You Bastards / За работу, остолопы: Фермерские будни в другом мире: Глава 15

Стоящий за моей спиной юноша был полностью погружен в сердечные муки первой юношеской любви. Он сбросил всю свою гордость и, обнажая хрупкое сердце, медленно раскрыл его передо мной, исполненный надежды.

Если бы не чрезмерный страх перед утратой, кто стал бы так откровенно показывать свою самую уязвимую сторону?

И что же я могла сделать вместо Мин Вэй?

Ослепленный стыдом и гневом избыток обиды затуманил глаза юноше. В те дни, когда следовало дорожить друг другом, они не ценили то, что имели, а когда все было потеряно, он даже не подозревал, что его Цзычжоу уже давно не было в этом мире. В мире осталась лишь эта оболочка — оболочка его третьего брата, которая все еще бродила по земле, а он продолжал по-глупому умолять своего Цзычжоу не бросать его...

Этот человек был до невероятности умом силен в политике. Всего в двадцать два года он уже стал высшим сановником при дворе. Обычным людям, чтобы достичь такого поста, требовалось по меньшей мере лет пятьдесят или шестьдесят. Этот парень, поистине, с каждым шагом взбирался по небесной лестнице.

Подросток едва за десяток лет, дерзкий новичок, только что ступивший на чиновничье поприще... Сколько же хитрости, сколько политических интриг и сколько крови таилось за каждым его взлетом к небесам?

Кто мог это сказать наверняка?

Мин Вэй, должно быть, поначалу сильно любил этого юношу. Такой прекрасный, обладающий неземной красотой вне всяких гендерных границ, цветок среди юношей — даже святой невольно погрузился бы в пучину чувств, не говоря уже о тосковавшей во дворецких застенках Мин Вэй.

Но позже оценка, которую Мин Вэй дал ему, звучала как с ним лучше не связываться.

Чувства все еще жили, вот только сам человек уже утратил свою первоначальную наивность и чистоту.

Но кто же мог понять безысходность этого юноши?

За воротник на моей затылочной части упало несколько крупных горячих капель, и мое сердце от этого непроизвольно сжалось, пронзенное острой болью.Так хотелось прижать человека за спиной к груди, ласково успокоить.

Но разве у меня есть на это право?

Я всего лишь посторонний дух, что приютился в чужом теле — в теле Цзычжоу.

В памяти всплывали слова придворного лекаря: В тот год после императорского экзамена Су Хэ вернулся домой с полным ртом кровавой пены. Никогда бы не подумал, что человек способен выплюнуть столько крови — она насквозь пропитала подушку и постель...

Тогда Су Хэ очень хотел просто уйти вот так, заставив Третьего брата сойти с ума от горя.

Но Су Хэ всё же не мог решиться, потому что знал: Цзычжоу на самом деле тоже был бессилен что-либо изменить. В то время ты по-настоящему хотел быть со мной — пусть даже всё это казалось лишь чьим-то наивным сном, но Цзычжоу так искренне мечтал разделить со мной этот сон, что Су Хэ уже чувствовал себя бесконечно счастливым...

Моя рука мягко накрыла его пальцы, крепко сплетенные у меня на груди, и я нежно произнес: Я всё понимаю.

За спиной воцарилось молчание. Руки, охватывавшие меня спереди, постепенно разжались, я резко обернулся и подхватил оседающее тело Су Хэ.

Су Хэ! Су Хэ! Что с тобой?

Он медленно поднял рукав, вытер уголки ртов и проговорил: Ничего, просто вспомнил всю свою глупость, все свои безумства за эти годы, твою тоску и нашу беспомощность — у меня на миг перехватило дыхание от дурноты...

О своем теле нужно заботиться.

Я знаю. Его глаза были наполовину прикрыты, он, словно дитя, ухватился за мой большой палец, а голова безвольно упала мне на плечо. Брови его были тяжело сдвинуты — должно быть, ему было невыносимо плохо.— Хорошая погода была, зачем же ты под дождём сюда пришёл…

— Цзычжоу, Цзычжоу… Цзычжоу…

— Я здесь.

— Стоит мне вот так позвать Цзычжоу, как мне кажется, будто я постепенно прихожу в себя. Цзычжоу, разве я не глупый?

— Похоже на то.

Чмок — легкое, невесомое, словно перышко, прикосновение губ опустилось на его щеку, такое чистое и невинное.

— В тот год, когда Цзычжоу впервые поцеловал меня, всё было точно так же: полуприкрыв глаза, вот так легко коснуться моей щеки. Казалось бы, такое простое движение, но из-за него у Су Хэ лицо залилось краской…

— Хе-хе…

Плохо дело! Я ведь всего лишь хотел пожалеть этого ребёнка, так с чего вдруг между нами завязались такие нежные и трепетные отношения?! Слишком бессовестно с моей стороны! Но как же сказать ему, что человек, о котором он так страстно тоскует, уже исчез?

Я нахмурился, а Су Хэ поднял палец и разгладил мои брови, говоря:

— Цзычжоу, не бойся. В тот день, когда я действительно смогу закрыть небо одной рукой, Цзычжоу обретёт свободу. Су Хэ хочет, чтобы Цзычжоу снова стал истинным императором, Су Хэ хочет сделать так, чтобы никто и близко не смел подступиться к землям Цзычжоу! Су Хэ хочет, чтобы Цзычжоу мог делать всё, чего пожелает. Это уже скоро, Цзычжоу…

— Мне вовсе не нужно…

— Неужели Цзычжоу даже о том, что Су Хэ хочет сделать для тебя, не желает утруждаться?

— Нет, дело совсем не в этом.

— Если ты не будешь нуждаться во мне, Су Хэ неизменно начнет думать, не надоел ли я тебе.

— Вовсе нет, не думай лишнего. Я просто… просто считаю, что самое главное — тебе нужно беречь своё здоровье. Наверное, лечиться и пить лекарства очень тяжело? Посмотри на себя, ты всё худеешь и худеешь.

— Цзычжоу!.. — пара идеально очерченных мягких губ с лёгким привкусом крови без лишних слов принялась страстно целовать меня повсюду.

Он повалил меня на землю и, усевшись верхом на самом уязвимом месте, склонился над лицом, осыпая меня пылкими поцелуями, а его руки тем временем нагло принялись стягивать одежду с моих плеч.

Меня вот-вот собирался силой изнасиловать красавец.

Если бы в сердце этого красавца не было до отказа наполнено другим — его собственным Цзычжоу, то с моим беспринципным характером я, пожалуй, ни за что бы не отказался.

Кое-как вырвавшись из его хватки, я тяжело задышал и с напускной строгостью произмолвил:

— Хватит баловаться! Вымок под дождём и ещё дуришь. Если ты сам не бережёшь своё тело, то кто сможет позаботиться о нём вместо тебя?!

Его персиковые глаза, влажные и сияющие, точно у оленёнка, моргнули, и он вновь обаятельно и сногсшибательно улыбнулся, до чего же радуя глаз. Хотя я не мог владеть им, но если бы каждый день мог видеть такую улыбку на его лице, это было бы поистине прекрасным зрением.

— А Цзычжоу всё же бдителен, я ведь только поэтому и прекратил баловаться.

— ?

— Ну же, ты ведь сам заметил свет в той стороне и только поэтому велел остановиться! И надо же было придумать столь сладкое оправдание, ты стал хуже, Цзычжоу.

Его персиковые глаза бросили на меня лёгкий косой взгляд.

У меня всё внутри сжалось от дурного предчувствия.

Проследив за направлением его пальца, я увидел, как посреди дождливой полутьмы на склоне горы тусклый огонёк неуверенно и спотыкаясь приближается к этой беседке.Всё было таким туманным, таким туманным, казалось, оно вот-вот померкнет и погрузится в сплошную темноту.

— Это князь И!

Этот яркий свет — я боялся, что ночью ему понадобится встать, а он не сможет зажечь огонь, и к тому же опасался, что он устроит пожар, поэтому и повесил ему на грудь ожерелье из ночного жемчуга.

— Разве я не запечатал его точку сна?! — Су Хэ в шоке поднялся на ноги.

— Откуда он знает, что мы здесь...

Неужели он и впрямь поменялся душами с собакой князя И?! Только у собачьего носа может быть такое тонкое чутье, способное вести по следам.

Я поспешно бросился вперед и втащил спотыкающегося князя И в древнюю беседку. Его промокшее тело дрожало от ночного ветра, он озирался по сторонам, молчал и лишь цеплялся за полу моей одежды.

Я подобрал еще немного сухих ветвей и опавших листьев, развел огонь поярче, усадил его у костра, снял с него верхнюю одежду и поднял ее, чтобы просушить.

Су Хэ обессиленно прислонился к перилам древней беседки, приняв позу больной красавицы:

— У Цзычжоу такое очарование: даже родной старший брат без оглядки влюбился в Цзычжоу, и даже став таким, он узнал Цзычжоу, узнал только Цзычжоу... Если Су Хэ однажды тоже сойдет с ума и станет глупым, будет ли всё точно так же?

— Что за глупости ты мелешь?!

— Цзычжоу, у тебя есть только два выбора.

— Какой еще выбор?

— Цзычжоу не может ненавидеть Су Хэ, поэтому первый выбор — это если Цзычжоу выберет меня и ему не позволено будет снова влюбляться в кого-то еще. Второй — если Цзычжоу выберет меня и его, и ему не позволено будет влюбляться в третьего...

Эй-эй, этот ребенок долюбился до того, что готов терпеть деление возлюбленного с кем-то другим?!

Взглянув на князя И, я подумал, что в таком состоянии он вряд ли сможет составить хоть какую-то конкуренцию Су Хэ!

Я натянуто усмехнулся, не зная, что и сказать.

Су Хэ тихо прикрыл глаза — должно быть, ему стало нездоровиться, и он больше ничего не произнес.

Сдается мне, зачем он вообще притащил меня сюда?

Я прислонился к князю И и смотрел на спящее лицо Су Хэ, просидев так целый час или два. Этот парень: вместо того чтобы нормально спать у себя в комнате, приперся спать в эту глушь дикую, что он вообще удумал!

— Не бросай меня, третий братец...

Бред во сне сводился к одним и тем же двум фразам.

К рассвету шедший всю ночь дождь наконец прекратился, и я успел сжечь в древней беседке всё, что вообще могло гореть.

Су Хэ прижался к моему плечу, его температура становилась всё более ненормальной. Обратно я возвращался, неся его на спине; он был тяжело болен и в полубессознательном состоянии с явным сожалением бормотал:

— Если бы не... это никуда не годное тело, да будь князь И хоть рядом, хоть нет, прошлой ночью... я бы ни за что тебя не отпустил...

— Вернувшись, пей лекарство как положено и как следует поправляйся, понял?

— Цзычжоу, Цзычжоу... Есть ли у нас... будущее? Неужели Цзычжоу жалеет меня, жалеет за то, что мои руки по локоть в крови, и поэтому...

— Перестань валять дурака, возвращайся и отлежись, умница.

Горная дорога была раскисшей и грязной. Поддерживая князя И и неся на спине Су Хэ, я шел очень медленно.

Кто знает, что принесет будущее?

Если бы я знал, что случится в будущем, возможно, я бы и не отверг тебя, даже зная наверняка, что по-настоящему ты любишь истинного хозяина этой оболочки.

Стоило нам вернуться в хижину, как до нас дошли слухи о совершенном убийстве.

Су Хэ в панике стал настаивать, чтобы я вернулся во дворец, уверяя, что так мне будет намного безопаснее.

Я отправил его обратно в Резиденцию канцлера с Ваньдаем, а сам вместе с Цяньцю занялся расследованием последствий убийства.Погибшим оказался Лю Шань, нанятый нами на сезонные работы. Горло ему перерезали острым оружием, причем на клинке, судя по всему, был яд. Кто же совершил столь жестокую расправу и какова была цель?

В таком тихом и мирном селении — и вдруг произошло столь жестокое преступление!

Если говорить о врагах, то какой с обычного крестьянина, пашущего землю, мог быть спрос на врагов? Даже если они и были, вряд ли стоило убивать да еще и травить столь изуверским способом. Учитывая простодушие и честность деревенских жителей, никто из них просто не смог бы сотворить подобное. К тому же Лю Шань вел себя честно, происходил из чистой семьи и никогда ни с кем не ссорился. Как ни крути, а убийца должен был целиться в меня — в конце концов, мое положение куда больше располагает к появлению недоброжелателей.

Говорить, что мне не было страшно оставаться здесь — значит лгать.

Но хотя Лю Шань был всего лишь простым крестьянином и погиб прямо во время работы на моих полях, отделаться простыми извинениями, щедрой компенсацией и словами утешения было нельзя: убийцу требовалось найти любой ценой!

К тому же нужно было очистить обстановку, чтобы в будущем я мог спокойно и безопасно жить здесь.

Когда в деле еще не было никаких зацепок, на третий день подохли купленные нами вскладчину поросята. Всего за одну ночь они превратились из резвых, носившихся туда-сюда животных в позеленевшие окоченевшие трупы.

На четвёртый день мне приснился кошмар: я снова увидел во сне собственную смерть.

Проснувшись в холодном поту, я невольно затрепетал: неужели следующей мишенью стану я сам?!

— Цяньцю! Мне плевать, какими методами ты это сделаешь, но убийцу нужно найти!

— Без проблем.

— Сначала опроси всех окрестных жителей, а затем проверь моих потенциальных врагов...

— Без проблем.

Он пристально всматривался мне в глаза, не мигая.

— Есть какие-то проблемы? — спросил я.

— Никаких проблем.

— Раз проблем и вправду нет, ступай и беги за работу!

Спустя два дня Цяньцю принес мне длинный свиток с результатами расследования. У меня ушло немало времени, чтобы прочитать всё от корки до корки, после чего я спросил:

— Есть кто-то, кто вызывает особые подозрений?

— Никого.

— Похоже, мы трудились впустую... — невольно упал духом я.

— С самого начала я знал, что это мартышкин труд, а Император вовсе не обладает следственными навыками, — склонив голову набок, с хищной и зловещей улыбкой произнес он, и уголки его губ постепенно поползли вверх.

Я со злостью швырнул стопку документов о землю и возмущенно выпалил:

— Знал, что впустую, так почему сразу не сказал?! И вообще, зная, что это бесполезно, ты все равно с абсолютно серьезным видом потратил целых два дня, день и ночь напролет занимаясь этим?! Ты болен, что ли?! Ублюдок!

— Всё, что приказывает Император, каким бы бессмысленным или неразумным оно ни казалось... я исполню.

http://bllate.org/book/25336/3020410