Готовый перевод Kunlun's Guardian / Страж Куньлуня: Путь бессмертного клинка: Глава 6

Вычурно украшенные дверные проемы припорошены клочьями нерастаявшего снега.

Чу Ся, не теряя времени, провела Жэнь Цин прямиком внутрь и, не сворачивая, направилась к спальне хозяйки небольшого двора.

Внутренние покои Башни Цинъи почти целиком населены женщинами, а степень раскрепощенности в отношениях между ними зачастую заставляла пересохнуть в горле. За эти годы Жэнь Цин уже поневоле привыкла ко многим подобным обычаям, однако, подходя к спальне, она все равно не могла унять учащенное сердцебиение.

— Сестрица Чжуй, я привела человека. Не отрываю от дел?

Чу Ся поклонилась женщине, полулежащей на широкой кровати за пологом. Несмотря на то что движения ее были по-прежнему безупречно выверенными и приятными глазу, в них не чувствовалось ни капли искренности.

Чжуй Яньвань поправила рассыпавшиеся по плечам длинные волосы, подобные водопаду, и слегка улыбнулась уголками глаз, но не ответила. В полумраке спальни от одной лишь этой улыбки, казалось, стало намного светлее.

О том, что Шэнь Сюэнань не делает различий между мужчинами и женщинами, в Башне Цинъи знали почти все. Даже служанки были в курсе — и хотя многие в башне питали к ней неприязнь, все же побаивались ее власти и не смели судачить за спиной.

Жэнь Цин слышала об этом и прежде. Она полагала, что, будучи человеком современным, даже если бы Шэнь Сюэнань устроила подобное представление прямо у нее на глазах, она бы не слишком удивилась. Но увидеть, что та на самом деле содержит столь прекрасную девушку, было для нее потрясением.

Уходя, Чу Ся бросила на Жэнь Цин взгляд с двусмысленной полуулыбкой — в этом взгляде читался такой подтекст, что она тут же вспомнила недавно ушедшую Шэнь Сюэнань и ее странно охрипший голос.

Это чувство...

Жэнь Цин постаралась перевести взгляд в сторону. Она постоянно проводила время с Сифу, и если Сифу была чистым белым кроликом, то сама она — настоящим волком. Жэнь Цин, уже знавшая вкус этих ласк, порой при малейшем возбуждении начинала ощущать, как тело «разогревается», а внизу живота бегают электрические искры — от такого кто угодно покраснеет и смутится.

— Садись, где хочешь. У меня тут дела, не обессудь за плохой прием.

Чжуй Яньвань лениво взглянула на Жэнь Цин, ее глаза сияли мягким блеском, а на лице еще не сошел румянец, и даже едва уловимое дыхание казалось пропитанным стыдливым жаром.

Под ступенями перед широкой кроватью стоял столик с чайным сервизом. Наверное, как и в случае с мужчинами, Шэнь Сюэнань любила после «дел» выпить чаю?

Жэнь Цин улыбнулась, опустила голову и села. А затем, словно внезапно что-то вспомнив, спросила:

— Сестрица Чжуй, я по дороге упала, руки испачкала. Можно мне сначала их помыть?

На лице у нее играла улыбка, но перепачканную кровью руку она спрятала, не смея показать ни на йоту.

Чжуй Яньвань ответила невпопад:

— Говорят, тебя заставили вступить в башню? — С этими словами она поднялась с постели, опираясь на слабые руки, и неожиданно твердой походкой подошла к окну.

Даже Жэнь Цин видела, как она слаба, а значит, на самом деле состояние ее было критическим. Однако Жэнь Цин воспользовалась случаем, чтобы разглядеть эту «золотую птичку», запертую Шэнь Сюэнань в глубине покоев.

У Чжуй Яньвань было идеальное овальное лицо, тонкие брови и глубокий, пронзительный взгляд, делавший ее ангельскую внешность еще более отрешенной. Твердая линия носа придавала ей одновременно и женственную красоту, и мужскую стать. Казалось бы, только что она предавалась утехам, и в комнате еще витал аромат этой близости, но Чжуй Яньвань, словно окутанная весенней дымкой, спокойно подошла к кровати и приоткрыла наглухо запертое окно.

Холодный ветер с остатками снега ворвался в комнату, заставив Жэнь Цин, чьи мысли уже успели улететь в далекие дали, прийти в себя и поежиться — по телу пробежала дрожь.

Жэнь Цин не ответила сразу, почувствовав неладное. Она налила чаю, над которым заклубился пар, и тихо произнесла:

— Пока я не попала в башню, мне порой куска хлеба не хватало, я вечно жила в страхе, что нас схватят чиновники. А теперь — парча да шелка, ночлег в высоких теремах, разве это можно назвать принуждением?

Ледяной ветер трепал волосы Чжуй Яньвань, а снег оттенял ее кожу, белую как нефрит, под тонким слоем одежды. Она протянула руку, подхватывая летящую снежинку, и улыбнулась:

— Не хочешь... убить Шэнь Сюэнань?

Зрачки Жэнь Цин резко сузились. И вовсе не от ошеломляющих слов этой женщины.

А из-за меча.

Меча, сотканного из льда и снега, излучающего смертельный холод!

Весеннее тепло в комнате в одно мгновение исчезло без следа. Язычки пламени в жаровне жалко и бессильно метались под натиском внезапного ледяного шторма. В тесной комнате нарастал едва слышный гул, похожий на раскаты грома, словно спрятанный глубоко в облаках дракон обнажил когти и зарычал с девятых небес!

— Ты что... — зубы Жэнь Цин застучали, все тело затряслось, но не от страха, а от исходящей от меча ледяной энергии, которая смешивалась с пронизывающим холодом, подавляя волю.

Лицо Чжуй Яньвань побледнело. Если до этого момента она казалась сделанной из воды, то теперь стала настоящим изваянием изо льда.

— Умение убить человека за десять шагов... Я знаю, что к песням и танцам в башне у тебя нет интереса, да и учиться ублажать мужчин ты не хочешь. А этому — хочешь научиться?

Чжуй Яньвань смотрела прямо в глаза Жэнь Цин. Из-за распахнутого окна и меча в ее руке холод в комнате нарастал бесконечно, казалось, он сковал кровь и даже костный мозг.

— Это... не то, что велела тебе преподать Шэнь Сюэнань, верно? — Жэнь Цин с трудом выдавливала слова сквозь стучащие зубы.

— Кивни, и я передам тебе мастерство превращения снега в меч. Всего-то нужно сделать для меня одну мелочь.

Рука, державшая меч, была непоколебима, но на душе у ее хозяйки было далеко не так спокойно. Жэнь Цин отчетливо чувствовала, как внутри ледяного клинка пульсирует неистовая сила, готовая в любой момент вырваться из ледяной клетки.

Словно бомба с часовым механизмом.

— Мое согласие ничего не значит. Проверь мой пульс, и сама поймешь.

Жэнь Цин протянула руку. Чжуй Яньвань ухватилась за ее запястье. Ледяной меч упал на пол — лишившись внутренней энергии, он мгновенно превратился в обычный кусок льда причудливой формы и разбился вдребезги.

В комнату вернулось тепло, пламя в жаровне ожило. Жэнь Цин позволила Чжуй Яньвань держать себя за запястье, наблюдая, как на ее ледяном лице сменяются выражения.

Жэнь Цин сделала глоток уже остывшего чая:

— Похоже, боевым искусствам мне не обучиться.

В комнате оставалось лишь одно окно, за которым виднелись зеленый бамбук и снег, да задувал холодный ветер. Чжуй Яньвань, казалось, лишилась всех сил, выпустила руку Жэнь Цин и, шатаясь, дошла до постели, повалившись на нее.

Жэнь Цин налила себе еще чаю, криво усмехнувшись. Даже если бы перед ней положили великие трактаты о достижении бессмертия, с разрушенными меридианами, перекрывшими путь к культивации, ничего иного она бы сделать не смогла.

В спальне снова стало тепло, лишь изредка через окно пробивался холодный ветерок. Жэнь Цин не знала, что за человек Чжуй Яньвань и чего она добивается, поэтому не решалась открыто заявить о своих целях.

Впрочем, если подумать, чтобы контролировать ее, Шэнь Сюэнань достаточно было подсадить Гу Зелёной Змеи. Жэнь Цин не знала силы этого яда, но раз его считали главным инструментом контроля, вряд ли эффект был слабым.

Жэнь Цин долго размышляла о своем, пока наконец Чжуй Яньвань не заговорила первой:

— Я сегодня утомилась, посиди немного и ступай.

Жэнь Цин встала, закрыла окно и, как ни в чем не бывало, попрощалась.

Выйдя, она не пошла сразу к себе, а доложила обо всем Чу Ся. Жизнь в Башне Цинъи казалась свободной, но на деле она не принадлежала сама себе. Что делать и сколько времени тратить на дела — решать было не ей. Как бы постыдно это ни было, Жэнь Цин ничего не могла поделать. Они с Сифу были лишь слабыми девушками, и вырваться из-под контроля Башни Цинъи им не светило.

Узнав детали, Чу Ся бросила взгляд в сторону спальни и пренебрежительно фыркнула, словно презирая ту красавицу. Колеблясь, докладывать ли Шэнь Сюэнань, она помедлила, но в итоге решила уйти:

— Ладно, придешь завтра.

По дороге назад Жэнь Цин расспросила о Чжуй Яньвань. Возможно, поддавшись женской натуре, Чу Ся, обычно неохотно отвечавшая на подобные вопросы, в этот раз неожиданно разговорилась.

Чжуй Яньвань была дочерью опального чиновника. Ее родители погибли, когда она была еще совсем маленькой. Отец перешел дорогу влиятельному вельможе, и однажды, когда они возвращались с утреннего совета, его прямо у ворот дворца окружили приспешники того сановника, переломали ему ноги и нанесли множество увечий. Ее отец был обычным книжником, без особых талантов и известности, но после этого случая прославился — ученые мужи ценят несгибаемый дух, а пойти против сильных мира сего считалось верхом благородства.

Увы, едва слава его прогремела, как вельможа снова нагрянул к ним под видом посетителя, блокировал вход, не пропуская ни лекарей, ни лекарств, пока несчастный не скончался на своей кровати. Позже стараниями недоброжелателей было сфабриковано дело, семья была замешана, и всех их отправили в ведомство музыкальных представлений — продавать улыбки и прислуживать.

— Эта стерва, пользуясь тем, что родилась с хорошеньким личиком, завлекала мужчин, это еще ладно, но вот... — Чу Ся не закончила фразу, но Жэнь Цин и так все поняла.

Скорее всего, Чжуй Яньвань хотела, чтобы Жэнь Цин помогла ей отомстить. Девочка, с малых лет познавшая столько горя, не могла не хранить в сердце ненависть. Вот только искусство меча из снега выглядело пугающе. Однако если подумать, раз Чжуй Яньвань стала наложницей Шэнь Сюэнань, то могла перенять это мастерство у нее.

Шэнь Сюэнань была непостижима, и если бы у Чжуй Яньвань были навыки, она бы не могла этого не заметить. А будучи ее приближенной, разузнать что-то о Жэнь Цин ей было нетрудно. В какой-то мере мнение Чжуй Яньвань о ней отражало мысли самой Шэнь Сюэнань. Если Чжуй Яньвань пыталась ее подговорить, значит, в глазах Шэнь Сюэнань она все еще оставалась неблагонадежной.

Гу Зелёной Змеи...

Вспомнив взгляд Шэнь Сюэнань при расставании, Жэнь Цин поняла, что до принятия Гу Зелёной Змеи осталось недолго, и, как выяснилось, она была права.

Вернувшись, Жэнь Цин не застала Сифу. Обычно, когда Жэнь Цин уходила учиться, Сифу, оставаясь одна, бралась за стирку, ношение воды или колку дров, чтобы заработать хоть какие-то деньги. Благодаря тому, что Жэнь Цин пользовалась покровительством Башни, Сифу тоже не была в обиде и занимала свое место среди слуг.

Жэнь Цин вымыла руки, сняла верхнюю одежду и легла под одеяло, быстро засыпая.

Только к вечеру вернулась Сифу. Жэнь Цин на кровати не шевелилась, и лишь когда девушка осторожно обняла ее, та медленно открыла глаза.

— Уф, сегодня столько дел было...

Сифу уткнулась головой в волосы Жэнь Цин, вдыхая тонкий приятный аромат. Она чувствовала, как расслабляется каждая клеточка ее тела, измученного дневной суетой.

— Ты... рада сегодня? — Жэнь Цин улыбнулась. Проведя весь день за культивацией, она не чувствовала усталости — наоборот, ощущала прилив сил, а ее чувствительность стала в несколько раз выше, чем днем.

— Очень насыщенно! — Сифу улыбнулась, ее голос становился все тише, веки слипались, а руки невольно переплелись с руками Жэнь Цин.

Жэнь Цин, не чувствуя ни капли сна, нежно поглаживала ее кожу кончиками пальцев. В отличие от нежных ручек обычных девушек, руки Сифу, с детства привыкшей к труду, не были мягкими. Жизненные невзгоды огрубили эту кожу, но именно эти руки не дали Жэнь Цин умереть от голода по пути из приграничья в столицу, и именно ради них Жэнь Цин осталась в Башне Цинъи.

Она крепко сжала руку Сифу. Как бы ни менялся мир, что бы ни говорили люди — когда она была рядом с Сифу, в душе Жэнь Цин никогда не видела в себе женщину.

— Знаешь, тогда я получила столько ножевых ранений, что не могла пошевелиться. У меня был жар, в спину дышали преследователи, и я могла лишь позволить своему слабеющему телу плыть по течению реки. Мне казалось, что я умираю.

Жэнь Цин чуть ослабила хватку, боясь разбудить дремлющую девушку.

— В тот момент я подумала: если я не умру, то когда-нибудь стану величайшим героем, равных которому нет в мире!

— Как здорово... Ты была такой решительной даже в самые трудные времена! — пробормотала сонная Сифу.

— Спасибо... Я обязательно смогу!

В комнате раздалось тихое сопение спящей Сифу.

http://bllate.org/book/25318/3018068