Дыхание Шэнь Юаня внезапно замерло. Рефлекторно он перехватил чужую руку в ответ, его абсолютно черные зрачки на секунду слегка сузились, а в глазах постепенно замерцали и рассыпались искорки сокровенного звездного света.
Тут же он опустил веки, скрывая бушующие на дне глаз эмоции, и сдержанно хмыкнул.
Окружающие тоже на мгновение замерли, каждый со своим выражением лица.
Шэнь Мо, видя, что у этих двоих по-прежнему царит сладкая идиллия, испытал глубокое облегчение и величайшую гордость за свое мастерство макияжа.
Шэнь Бэйянь стоял неподалеку с невозмутимым и суровым выражением лица, однако в душе его тоже переполняло небывалое умиление — старик был готов расплакаться.
Слуга-призрак Шэнь Юаня с видом человека, потерявшего всякий вкус к жизни, отвел взгляд, и на его лице было крупно написано: «Пощадите одиноких, умоляю».
А отец Линь, вынужденно подслушавший чужой разговор, растерянно покосился на ужасающе могущественного главу клана Шэнь, а затем ошарашенно перевел взгляд на сияющего улыбкой молодого человека.
Мало того, что этот парень держал за руку самого главного авторитета, так он еще и вцепился в нее обеими руками!
Разве кто-то может просто так хватать за руки этого монстра?
У отца Линь перехватило дыхание, затылок онемело от ужаса, а в голове помимо воли начали проноситься воспоминания пятилетней давности, когда Инь и Ян перевернулись, а грань между жизнью и смертью стерлась.
Погодите-ка, нет, что он только что сказал?
Муж?
Муж?!
Лицо отца Линь вмиг исказилось. Простояв в оцепенении целых пять секунд, он молча отвел взгляд, больше не смея глазеть по сторонам.
— Какая холодная, ты замерз? — миловидный юноша крепко зажал ладонь Шэнь Юаня обеими руками, опустил голову и послушно дохнул на нее теплым воздухом. — Так лучше?
Шэнь Юань опустил взгляд, его кончики пальцев едва заметно шевельнулись.
Хотя его тело уже физически не могло согреться, он отчетливо почувствовал, как волна тепла поплыла вдоль пальцев прямо к его сердцу.
Шэнь Юань слегка повернул голову, ощущая, как в самом уголке сердца поднимается едва уловимое щекочущее чувство.
Совсем как в те далекие дни и ночи много лет назад.
Мужчина сдержанно прикрыл глаза, а спустя мгновение на его лице проступило выражение сомнения и растерянности.
Это… натурал?
Нынешние натуралы все такие наглые и развязные?
Шутит он, что ли?
Испытывая судьбу, Шэнь Юань одной рукой притянул к себе Фу Линя, и парень тут же покладисто прижался к его плечу.
Прильнув к самому уху Шэнь Юаня, Фу Линь почти беззвучно прошептал:
— А-Юань, ты просто великолепсен. За эту игру в парочку я ставлю тебе высший балл.
Шэнь Юань: «…?»
Лицо мужчины на секунду опустело, а хватка на руке резко усилилась. Блеск в его глазах постепенно затуманился и стал мрачным, нечитаемым, и наконец Шэнь Юань бессильно скривил губы:
— Тебе далеко до меня.
Отец Линь кашлянул в стороне и слабым, обиженным голосом напомнил обоим, что вообще-то здесь есть более важные дела.
Взгляд Шэнь Юаня не отрывался от Фу Линя. На лице мужчины не было заметно ни единой эмоции, но казалось, будто под поверхностью бурлят бесчисленные скрытые течения.
Зато Фу Линь милостиво соизволил посмотреть в сторону Линь Цзятаня.
Люди из клана Чжоу все это время изо всех сил старались, расставляя магические построения и начертывая талисманы, и у них просто не оставалось времени обращать внимание на постороннюю суету.
Линь Цзятань лежал на полу лицом вверх, помещенный точно в центр магического круга. Верхняя часть его тела была обнажена.
В отличие от обычного способа решения проблем с помощью пары наклеенных талисманов, они покрыли кожу Линь Цзятаня сплошными рядами непрерывных рунических узоров, выведенных алой киноварью. Эти узоры тянулись по всему полу, сливаясь воедино с линиями самого массива.
Сердцевина этого нарисованного призраками узора и всего построения приходилась как раз на грудь Линь Цзятаня.
От обилия растекшейся по полу киновари и переполнявшей ее духовной энергии даже до активации массива веяло мощной силой подавления и суровой убийственной аурой.
Вдобавок сегодня день выдался исключительно богатым на янскую энергию, да и благосостояние клана Линь процветало.
Теоретически любая злобная ци призраков была обязана рассеяться под натиском этого массива.
Самоуверенность Чжоу Юаньцзяна не была лишена оснований.
Увы, Фу Линь взглянул на потерявшего рассудок Линь Цзятаня и медленно покачал головой.
Когда построение было завершено, Чжоу Юаньцзян взял увесистый Меч из персикового дерева темного оттенка и резко ткнул им в грудь Линь Цзятаня.
Болезненный с виду юноша вмиг избавился от своей слабости: необъятные потоки духовной энергии хлынули через меч прямо в тело Линь Цзятаня, питая Великий массив подавления нечисти.
Вместе с его действиями наружу бурно выплеснулась и его ослепительно яркая, мощная удача, вознеся праведную силу и подавляющую мощь массива до абсолютного предела.
До такого предела, которому позавидовал бы даже сам Фу Линь.
В следующее мгновение начертанные на полу руны словно ожили: они зашевелились, запульсировали в едином ритме и целиком впитались в грудь Линь Цзятаня.
Чжоу Юаньцзян убрал длинный меч и, даже не глядя на результат, уверенно бросил взгляд на отца Линь, заявляя:
— Злобный дух изгнан, этот талисман защитит его от страха перед темными силами на ближайшие десять лет.
Отец Линь пришел в неописуемый восторг и принялся наперебой сыпать благодарностями.
— Вы разве не хотите проверить? — холодно бросил Фу Линь.
Сияние полностью развеялось, но Линь Цзятань по-прежнему лежал на полу. На его безумном лице не изменилось ни единой черточки, а в уголке рта даже застыл подозрительный блестящий след.
— Этого не может быть! — недоверчиво пробормотал один из членов клана Чжоу.
На лице Чжоу Юаньцзяна также отразилось глубокое изумление.
Фу Линь мысленно вздохнул: эти люди явно привыкли решать все проблемы грубой силой, а сталкиваясь со сложными загадками, тут же садились в лужу.
Впрочем, их талисманы, подпитанные абсолютной праведной энергией, в определенном смысле действительно были непобедимы.
Неважно, злобный дух перед ними или ёкай.
Любая нечисть подлежала немедленному изгнанию.
Фу Линь невольно почувствовал белую зависть.
Иметь при себе мощную удачу — это просто кайф. Взять хотя бы невероятное везение Гу Сюаньмина или эту несгибаемую праведную ауру Чжоу Юаньцзяна.
Не то что они с Шэнь Юанем — оба такие несчастные, хуже некуда.
— Тань-тань, Тань-тань, очнись же! — Госпожа Линь прижимала к себе сына на полу, горько рыдая.
Отец Линь тоже запаниковал и умоляюще уставился на Шэнь Юаня.
Шэнь Юань с полным равнодушием скользнул взглядом по лежавшему на полу мусору и небрежно бросил:
— На него наложено проклятие.
Фу Линь согласно кивнул.
И причем далеко не самое обычное проклятие.
Точнее говоря, назвать это проклятием было бы слишком просто: это было обычное атакующее заклинание вроде заклинания грома, огня или помрачения ума.
Наложивший его дух при жизни, должно быть, являлся весьма искусным мастером даосизма, использовавшим чистейшую призрачную силу для вычерчивания метафизических талисманов.
Эти талисманы происходили от естественного закона Дао, несли в себе врожденное зерно праведности и, соединяясь с призрачной ци, приобретали странное, одновременно праведное и зловещее состояние.
С другой стороны, поскольку талисман был начертан с помощью призрачной ци, его внешнее проявление разительно отличалось от обычных талисманов, и духовное зрение, опирающееся на циркуляцию духовной энергии, не могло различить детали, из-за чего люди терялись в догадках.
Короче говоря, это было прекрасно упакованное проклятие.
Что же до того, почему они с Шэнь Юанем раскусили его с первого взгляда?
Да потому что это были устаревшие методы, от которых сам Шэнь Юань уже давным-давно отказался.
Почти все слуги-призраки под его началом владели этой техникой в совершенстве.
— Проклятие? — растерянно протянул отец Линь. Для него проклятие ничем не отличалось от проникновения в тело зловредной ци. — Тогда, Мастер Шэнь, вы сможете это исправить?
Как только он договорил, лицо Чжоу Юаньцзяна мгновенно почернело, а глаза сузились со зловещим прищуром.
Шэнь Юань лениво приподнял веки, не выказывая ни малшей заинтересованности:
— С какой стати мне его спасать?
Отец Линь остолбенел. В смысле… раз он не собирается спасать его сына, тогда зачем вообще приперся в его дом?
Неужели и вправду ради того, чтобы отпраздновать его день рождения?
Отец Линь украдкой бросил робкий взгляд на грозного главу.
Непредсказуемый во всех отношениях глава клана Шэнь уже потерял к нему всякий интерес и был полностью поглощен тем, что обнимал своего юного возлюбленного.
— Домой? — прозвучал низкий голос мужчины.
В этот самый момент отец Линь моментально понял абсолютно все — от начала и до конца.
Он тут же сменил приоритеты и приветливо улыбнулся Фу Линю:
— Братец, понимаешь, у меня всего один-единственный драгоценный сын. Если ты сможешь его спасти, я…
Вторую половину фразы он тщательно подбирал, но так и не смог сообразить, что предложить взамен.
Глава клана Шэнь стоял прямо за спиной этого парня.
Чего у того могло не хватать?
Клан Шэнь богат деньгами, обладает абсолютной властью и к тому же верховодит во всем метафизическом сообществе. Что им вообще могло понадобиться от клана Линь?
Однако, услышав это, Фу Линь вдруг широко распахнул глаза, оживившись.
В то же время стоявший неподалеку Цинь Юйцянь умоляюще уставился на Фу Линя, всем видом показывая, что его собственную проблему еще только предстоит расследовать, так что не стоит тратить всё время исключительно на романтику.
И если уж они собрались заводить роман, прихватили бы и его с собой за компанию.
Фу Линь почти не обратил внимания на эту богатую мимику и пантомиму, зато задел самые чувствительные струны в душе Шэнь Юаня.
— Ладно, я… — Фу Линь сделал было полшага вперед, как его тут же дернули назад.
— Домой? — раздался прямо над ухом Фу Линя голос, от которого веяло леденящим ветром.
Хотя внешне это звучало как вопрос, по своему смыслу это было самое что ни на есть железобетонное утверждение.
Если не пойдешь домой, случится что-то очень плохое.
http://bllate.org/book/25309/3016966
Сказали спасибо 0 читателей