Готовый перевод Transmigrated Tycoon Marries Husband / Путь к богатству в ином мире: Мой суженый из соседней деревни: Глава 10

Уже так поздно, а Юньюнь всё еще не вернулась?

Солнце только-только зашло за гору, а госпожа Чжан Лю уже раз пять или шесть выглянула в рощу у ворот своего дома. Заметив, что небо постепенно темнеет, она в тревоге заходила кругами по двору.

— Мама, ты пока не переживай, я пойду гляну, — только замолк Чжан Ци, как звонкий голос прервал их обоих:

— Мама, старший брат, я вернулась!

Девочка, о которой они только что говорили, быстро подбежала, держа в руке корзинку. госпожа Чжан Лю тут же бросилась навстречу запыхавшейся Юньюнь:

— Наконец-то вернулась, посмотри-ка, уже почти совсем темно.

Но Чжан Юньюнь не стала особо обращать внимания на упреки госпожи Чжан Лю, а радостно подняла корзинку и в один миг перевернула ее:

— Мама, старший брат, тыквенные лепешки все проданы!

госпожа Чжан Лю крайне удивилась, что в городе действительно нашлись желающие купить эту мелочь по три монетки за штуку.

— Правда проданы! — Юньюнь, боясь, что госпожа Чжан Лю ей не поверит, тут же вытащила туго завязанный сверток с мелкими медными монетами и высыпала их разом. — Несколько хозяек, что покупали лепешки, даже спрашивали, пойдем ли мы еще продавать.

госпожа Чжан Лю пересчитала целую кучу монет — их набралось ровно девять десятков. Она быстро взяла пеньковую веревку и нанизала медные деньги одну за другой.

Сегодня в город на продажу унеслось тридцать тыквенных лепешек, и Юньюнь распродала их все до последней, отчего ее уверенность в себе заметно возросла.

— Матушка, городские молодые господа и барышни тратят деньги так щедро! Некоторые, увидев, какие наши лепешки красивые и ароматные, сходу покупали штук по пять-шесть.

госпожа Чжан Лю сжала монеты в руке, и морщинки в уголках ее глаз стали заметно глубже:

— Хорошо. Если дело пойдет так и дальше, можно сказать, у нас появится способ добыть пропитание. Аци, вечером обучи маму тому, как делать тыквенные лепешки, наделаем побольше и потащим на продажу.

Увидев редкую радость госпожи Чжан Лю, он поспешно кивнул:

— Хорошо.

госпожа Чжан Лю передала нанизанные деньги Чжан Ци на хранение, но тот разделил монеты на две части и одну отдал Чжан Юньюнь:

— Юньюнь уже выростает, всегда нужно оставлять немного карманных денег, чтобы купить то, что нравится взрослым девушкам.

Вторую часть он отдал госпоже Чжан Лю:

— У мамы тоже должны быть свои серебряные монеты, захочешь что-нибудь купить — покупай.

Юньюнь была очень рада, она чувствовала, что старший брат становится всё более внимательным и заботливым:

— Спасибо, старший брат.

госпожа Чжан Лю, сжимая деньги, больше не стала отказываться. Вся семья в приподнятом настроении собралась входить в дом, чтобы готовить ужин, но едва они добрались до порога, как из рощи донесся шум, нарушивший радостную атмосферу.

Трое переглянулись. Чжан Ци только собрался побежать туда и посмотреть, как толпа людей с грозным видом уже подошла к их двору.

— Все на месте! Чжан Ци, сегодня мы должны как следует разобраться счетами!

Говорившим оказался Ван Хуэй. Едва устояв на ногах, он выкатил свои бычьи глаза и уставился на Чжан Ци.

Заметив, что пришли не только Ван Хуэй, но и его сын Ван Чжу, а вместе с ними староста деревни и кое-кто из односельчан, госпожа Чжан Лю торопливо шагнула вперед, заслонила Чжан Ци спиной и выдавила улыбку:

— Дядя Ван, староста, какими судьбами?

— Какими судьбами?! Вы что, сами не понимаете? Неужели думаете, что сможете пировать в такой нищей семье, как ваша, у которой котелок пустой?! — выступив вперед, выругался Ван Чжу.

Покраснение и опухоль на его левой щеке уже спали, не выглядя так отталкивающе, как в тот день, но на лице все еще оставались сине-багровые следы.

— Чжан Ци, смел сделать — так смей и ответить! Чего прячешься? Разве в тот день, когда дрался, ты не был таким дерзким?

Чжан Ци без тени страха вышел из-за спины госпожи Чжан Лю:

— Я поступаю честно и совесть моя чиста, чего мне прятаться?

— А наглости-то у тебя вагон, Чжан Ци! — выругавшись, Ван Чжу резко повернулся лицом к старосте и принялся жалобно плакаться: — Староста, взгляните на мое лицо, оно ведь до сих пор полностью не зажило! И на теле у меня полно побоев от рук Чжан Ци!

После этого он повернулся к сельчанам, пришедшим посмотреть на зрелище, и ткнул пальцем в собственную жирную щеку:

— Уважаемые односельчане, посмотрите сами, разве я наговариваю на ученого Чжана из нашей деревни?

— Ай-яй, и правда!

— До сих пор фиолетовое.

Сельчане, прикрывая рты руками, зашушукались. Староста взмахом руки велел всем замолчать, после чего строго спросил Чжан Ци:

— Ван Чжу говорит, что ученый Чжан избил его. Было ли такое на самом деле?

— Было, — без утайки признал Чжан Ци.

— Слышите, люди, он признал! — Ван Чжу тут же ухватился за его слова.

Староста помрачнел:

— Чжан Ци, как ты мог распускать руки просто потому, что ты ученый? Вы же односельчане, ты человек образованный, даже если и возникли какие-то разногласия, следовало спокойно и мирно во всем разобраться, к чему же пускать в ход кулаки?

Чжан Ци холодно усмехнулся:

— Почему же староста не спросит Ван Чжу, за что я его избил? Неужели только за то, что его отвратительная физиономия показалась мне противной?

— Чжан Ци, ты что несешь! У кого это физиономия противная?! — Ван Чжу замахнулся кулаком, намереваясь броситься вперед, но Ван Хуэй тут же схватил сына за руку.

— Посмотрите все, посмотрите хорошенько: я только одно слово сказал, а Ван Чжу уже лезет драться! — Чжан Ци решил ковать железо пока горячо.

Староста прикрикнул на Ван Чжу:

— Ты что удумал? А ну живо рассказывай, из-за чего Чжан Ци распустил руки.

Ван Чжу забегал глазами, судорожно кашлянул:

— Я в тот день пришел к нему потребовать долг, а Чжан Ци не смог вернуть серебро и набросился на меня!

— И у тебя хватает совести! Лижа твоя толще глинобитной стены. Ты пришел якобы требовать долг, а лапать нашу Юньюнь — это по-твоему что значит?! — гневно обругал его Чжан Ци.

Услышав это, все перевели взгляды на Ван Чжу. Его нравы сельчанам были прекрасно известны, и толпа снова принялась тихонько перешептываться.

— Ваша семья задолжала нам пятнадцать лянов серебра! Было условлено, что если через три дня не вернете, то Чжан Юньюнь отойдет ко мне в жены. Я пришел за долгом, а раз вы не смогли отдать, я, естественно, должен был забрать Чжан Юньюнь с собой! Какое же это домогательство?! — принялся оправдываться Ван Чжу.

— Не смогли вернуть? Разве я в тот же день не отдал тебе пятнадцать лянов? И еще: кто это говорил, что если не вернем за три дня, то Юньюнь отдадут тебе в жены?

— Конечно, твоя мать и мой отец договорились! Не верите — спросите моего отца!

Ван Хуэй задрал подбородок:

— Именно так всё и было!

— Прекрасно, дядя Ван, раз уж вы говорите, что был сговор, так предъявите расписку, пусть люди посмотрят!

— Э-э, это… В тот день мы ничего не подписывали! — Ван Хуэй втянул голову обратно и смущенно пробормотал.

Воспользовавшись моментом, госпожа Чжан Лю произнесла:

— В тот день Ван Хуэй явился требовать долг, заявив, что если через три дня серебро не вернут, он придет в дом и заберет Юньюнь. С чего бы мне соглашаться отдавать дочь в уплату долга? Я на это своего согласия не давала.

Староста оказался в затруднительном положении. Теперь обе стороны утверждали свое, никаких веских расписок не было, а семья Чжан к тому же выплатила накопившийся долг. Разбираться во всей этой грязи было и впрямь непросто:

— Ван Хуэй, что у вас тут вообще творится? Репутация Ван Чжу в деревне и так не ахти, так вам еще и деньги вернули, а вы смеете приставать к девушке! Вы только позорите лица наших односельчан.

— Верно, Ван Чжу, нечего тут бесчинствовать! Семья Чжан только-только пережила беду, а вы тут сколачиваете долги, не слишком ли это бессовестно?

— Ван Чжу, ты должен извиниться перед Юньюнь! Развегоже гоже пугать такую юную девчонку?

Сельчане громко бранили отца и сына Ван.

Ван Хуэй заложил руки за спину, дернул старосту за рукав и, злобно вытаращив глаза, прошипел:

— Это что еще за разговоры? Деньги-то ты все забрал.

— Но ведь ты совсем не прав! Что мне теперь говорить?!

— Мне плевать! Если не уладишь как надо, я устрою такой скандал.

— Ах ты! — Староста холодно фыркнул, затем напустил на себя благодушный вид, откашлялся и громко произнес: — Граждане, не шумите!

— Чжан Ци, то, что Ван Чжу проявил неуважение к Юньюнь, безусловно, скверно. Но ты — ученый человек, пример для всей нашей деревни, и бить людей вместо того, чтобы подавать хороший пример — тоже неправильно. Тебе следовало просто вернуть долг, когда пришли за ним, зачем же распускать руки? Пусть сегодня компенсирует Ван Чжу расходы на лекарства, и на этом дело будет исчерпано.

Староста явно потакал клану Ван, и люди постепенно умолкли. Богатей сговорился со старостой, и даже если сельчане понимали, кто прав, а кто виноват, они не смели высовываться. Все кругом были бедняками, кто же мог позволить себе так тягаться с сильными мира сего.

Чжан Ци сжал кулаки, намереваясь врезать бородатому старику так, чтобы у того перекосило лицо. Но нет никого ближе матери: госпожа Чжан Лю схватила его за руку и долго успокаивала. Он почувствовал мозоли на ладони матери, и пыл в его сердце мгновенно угас. Приходилось терпеть: если бы он сегодня ударил старосту, ему, пожалуй, и впрямь грозила тюрьма.

— Староста, наш Аци больше так не будет, простите его ради бога. За лекарства Ван Чжу мы заплатим, — стиснув зубы, произнесла госпожа Чжан Лю.

— Хм, у меня ведь пострадало лицо, да и на теле полно ран! Как ни крути, придется отдать не меньше двух лянов серебра.

Сельчане ахнули:

— Столько?! Да это же чистой воды вымогательство!

госпожа Чжан Лю проглотила обиду и уже собралась согласиться, но Чжан Ци перебил ее:

— Твоя физиономия стоит два ляна? Хочешь, прямо сейчас приведем лекаря, пусть пропишет мазь и посмотрит, сколько медных монет это стоит?

— Не только лицо! — Ван Чжу было стыдно признаваться, что в тот день Чжан Ци лупил его ногами и руками, поэтому ему пришлось уйти от ответа: — Еще и тело!

— Тело? А где твои доказательства? Снимай одежду давай, покажи всем людям, есть ли там хоть царапина! Занимаешься вымогательством, да?

— Э-э… Хм! — Как ни бесстыден был Ван Чжу, он всё же не осмелился сбросить одежду на потеху всей толпе.

Увидев это, Ван Хуэй поспешил вмешаться, сглаживая углы:

— Ладно, не надо много, давай хотя бы один лян!

— Хорошо, дадим один лян! — поспешно согласилась госпожа Чжан Лю, смертельно боявшаяся продолжения скандала.

После того как Чжан Ци выплатил деньги, толпа под сплошные вздохи разошлась.

Ван Чжу забрал деньги из рук Чжан Ци, криво усмехнулся и фыркнул носом:

— Чжан Ци, и ты еще пытался со мной бороться? Проваливай обратно в свою лачугу, учись книжки читать!

С этими словами, подбрасывая серебро на ладони, он вместе с Ван Хуэем направился в рощу, а следом за ними семенил сухопарый невысокий староста.

Чжан Ци окликнул его:

— Староста, какое же справедливое решение вы сегодня вынесли! Я, Чжан Ци, это накрепко запомнил и при случае непременно вас отблагодарю.

Староста выпрямил спину, но оборачиваться не стал. Пусть на душе у него и было неспокойно, но что с того? Нищий ученышка из убогого гнезда семьи Чжан — с чего бы ему иметь возможность по-настоящему «отблагодарить»?

— Ладно, у ученого Чжана есть хребет, я буду ждать этого дня!

Когда все разошлись, стемнело окончательно. госпожа Чжан Лю с покрасневшими глазами чудом удержалась от слез, она похлопала Чжан Ци по плечу:

— Аци, людям на этом свете волей-неволей приходится склонять головы. Мама знает, что у тебя на душе тяжело, но нам с ними тягаться не по силам.

Сказав это, госпожа Чжан Лю шаткой походкой вошла в дом.

Чжан Юньюнь вытерла глаза:

— Старший брат, прости меня.

Чжан Ци погладил Юньюнь по голове:

— Ты ни при чем. Старший брат впредь будет хорошо защищать тебя и маму.

http://bllate.org/book/25302/3016485