Готовый перевод Reborn: Kidnap a God, Make Him My Wife / Перерождение: похитить бессмертного: Глава 7

Четверо здоровенных мужиков и один старик тотчас уставились на младшую сестричку так, будто столкнулись с грозным врагом.

— Учитель, мне кажется, младшая сестричка хочет есть.

— У нас в секте нет ни одной женщины-ученицы, где ей найти молоко?

— Может, попробовать покормить её рисом?

— Ты хочешь её задушить?

…

Несколько взрослых мужчин, совершенно ничего не смыслящих, наперебой принялись спорить.

Жун Цяньюй посмотрел на всё громче плачущую младшую сестричку и на ни на что не годных старших братьев, развернулся, взвалил на спину корзину для трав и ушёл.

Когда спустя час Жун Цяньюй вернулся, ведя на веревке кормящую оленуху, перед его глазами всё ещё представал жуткий кавардак.

Он снял с плеча корзину и подозвал суетящихся со всех сторон людей:

— Учитель, я только что поймал оленуху, которая недавно принесла потомство, младшая сестричка может пока попить оленьего молока.

Затем он повернулся к Цинь Фэну:

— Старший брат, умоляю тебя, отвари вон те несколько видов трав из корзины и попозже покорми младшую сестричку, это укрепит её тело.

Услышав это, все тут же сбежались помогать. Жун Цяньюй тщательно проверил пульс девочки, осмотрел её с ног до головы и только тогда с облегчением выдохнул:

— Тело у младшей сестрички на редкость крепкое.

В последующие дни эта жаждущая молока младшая сестричка перепробовала молоко едва ли не всех зверей на горе Цанъюнь и превратилась в кругленький пухлый комочек, который старшие братья уже едва могли удержать на руках. При этом, с тех пор как она однажды обрушила на Ци Яня лужу теплой младенческой мочи, стоило Ци Яню её увидеть, как он тут же убегал подальше.

Имя младшей сестричке вызвался дать Ци Янь: её записали под фамилией учителя — Шэнь, а звали Иньинь.

Первым словом, которое произнесла Шэнь Иньинь, было четырёхсложное «четвёртый братец». Жун Цяньюй был так растроган, что чуть не расплатился слезами — в конце концов, он не зря любил младшую сестричку больше всех. С тех пор Жун Цяньюй стал баловать её еще сильнее: без конца пичкал всякими вкусняшками, целыми днями носил за спиной в корзине для трав и таскал повсюду с собой.

В результате Шэнь Иньинь к четырём-пяти годам почти не умела ходить и растолстела настолько, что перестала помещаться даже в самую большую корзину Жун Цяньюя.

Глядя на то, какая круглая и неповоротливая выросла младшая сестричка и что далеко ей всё равно не убежать, старшие братья постепенно перестали дежурить возле неё круглые сутки, как прежде. Кто же знал, что именно тогда стрядется беда.

Вернувшись, Жун Цяньюй не увидел младшей сестрички, и сколько ни искал её добрую половину дня, так и не нашёл. Лицо его мгновенно помрачнело:

— Как вы за ней следили?! Стоило мне отлучиться всего на чуть-чуть, как вы, трое взрослых мужиков, ухитрились потерять маленькую девочку?!

Четвёртый младший брат, обычно отличавшийся мягким нравом, впервые в жизни скривился перед старшими братьями, однако те трое чувствовали себя настолько виноватыми, что даже не посмели возразить.

Они искали её очень долго, день клонился к вечеру, и они перевернули вверх дном едва ли не всю гору Цанъюнь.

Выражение лица Жун Цяньюя становилось всё более мрачным. Наконец он нарушил тягостное молчание между ними:

— Сестричка, возможно, в задних горах.

Осознав эту вероятность, у всех на душе сразу же тяжело упало — судя по всему, младшую сестричку ждала беда. Никто из четверых не осмелился идти к учителю, и они все вместе бросились к задним горам.

Примчавшись в задние горы во всеоружии и пылая боевым духом, все четверо разом остолбенели…

Пышнотелая девчонка Шэнь Иньинь преспокойно восседала на спине Таоте, одной рукой ухватившись за торчащий на его голове небольшой рог, а другую засунув в рот и пуская слюнки. Увидев приближающихся старших братьев, она с восторгом соскользнула вниз и побежала к ним:

— Братья, почему вы все пришли? Я тут нашла большую корову, с ней так весело!

Парни не смели приблизиться, опасаясь, что Таоте взбесится и набросится на них. Гу Линчжи уже сполна отведал этого лиха: мало того, что пролежал в постели несколько дней, так этот зверь ещё и охаживал так, что мало не покажется — по-настоящему больно.

Однако Жун Цяньюя это волновало меньше всего. Одним прыжком он метнулся к младшей сестричке, подхватил её на руки и бросился обратно.

Таоте лениво приподняло огромные веки, глядя на перепуганных людей, очевидно, сочтя их скучными, и, равнодушно тряхнув головой, не спеша направилось в глубь леса.

На обратном пути все четыре брата хранили молчание, а Шэнь Иньинь, чувствуя неладное, тоже не смела раскрывать рот.

В конце концов об этом происшествии всё же доложили учителю. Шэнь Цю сперва тоже покрылся холодным потом, а когда услышал, что Шэнь Иньинь оставалась в задних горах одна, у него даже волосы на теле встали дыбом.

Выслушав всё до конца, он наконец перевёл дыхание и предположил, что, поскольку Шэнь Иньинь выросла на молоке сотни зверей, от неё исходит звериный запах, и Таоте сочло её своей, поэтому и не тронуло.

После этого случая старшие братья ещё долгое время боялись выпустить младшую сестричку из виду и готовы были неотступно следовать за ней по пятам, особенно Жун Цяньюй.

Жун Цяньюй уходил лишь по вечерам, когда укачивал младшую сестричку ко сну, а после устремлялся в Павильон Свитков или отправлялся в какое-нибудь уединённое место тренироваться.Шэнь Иньинь постепенно росла и начала следовать за старшими братьями, упражняясь в несложных движениях. Каждый день ее пухленькое тельце так уставало, что она пыхтела и сопела, но в итоге она заметно похудела.

Дни до этого текли безмятежно и спокойно: все ежедневно тренировались, болтали друг с другом и порой ленились, наслаждаясь беззаветным уютом.

Однако в этот момент с Жун Цяньюем стряслась беда.

В тот день Шэнь Цю, который никогда прежде не наказывал учеников и не читал им нотаций, пришел в ярость и заставил Жун Цяньюя простоять на коленях в родовом зале целый день.

Оказалось, что Жун Цяньюй тайком постигал путь призраков.

Цинь Фэн недоуменно спросил: Четвертый младший брат, зачем ты это делаешь? Твой природный дар вполне хорош, еще через год-два ты, возможно, смог бы успешно сформировать Дань, к чему обязательно идти по кратчайшему пути и практиковать еретические искусства?

Жун Цяньюй молча стоял на коленях, не произнося ни слова.

Никто не мог его понять. На самом деле в последние годы он старался изо всех сил больше кого бы то ни было, однако его продвижение шло крайне медленно — даже Гу Линчжи уже несколько лет назад завершил формирование Дань, и только он один остался позади! К тому же, когда в прошлый раз младшая сестрица убежала на заднюю гору, в его сердце родилось доселе незнакомое чувство абсолютного бессилия! То самое бессилие, когда человек, которого ты любишь всем сердцем и которую хочешь защитить сильнее всего, находится в опасности, а у тебя не хватает даже сил спасти ее!

Он хотел стать сильнее. На самом деле он уже давно заметил оставленные в Павильоне Свитков трактаты того предка-культиватора призраков и знал, что культиваторы призраков способны совершать стремительный рывок на тысячи ли вперед благодаря хитрости и лазейкам, просто теперь он наконец нашел повод и решился начать практику.

Он никак не ожидал, что его разоблачат так быстро.

Учитель дал ему два выбора: либо самому уничтожить собственные меридианы и ждать, пока они отрастут заново, чтобы начать практику с чистого листа, либо покинуть Гору Цанъюнь, с этого момента не иметь никакого отношения к Секте Спасенного Мира и до конца дней не сметь использовать Меч Спасенного Мира.

Все трое старших братьев уговаривали его не упрямиться, повиниться перед учителем и начать тренировки сначала, а младшая сестрица, горько плача, вцепилась в рукав Жун Цяньюя. Хоть она и не понимала, какой страшный проступок совершил четвертый брат, она знала, что учитель собирается прогнать того, кто любил ее больше всех. И хотя четвертый брат не любил много говорить, сильнее всех о ней заботился именно он.

Жун Цяньюй по-прежнему стоял на коленях на земле, храня молчание, и лишь протянул руку, чтобы вытереть слезы с лица Шэнь Иньинь.

На следующий день Жун Цяньюй спустился с горы.

Уходя, Жун Цяньюй бросил младшей сестрице всего несколько фраз: Иньинь, когда Четвертый братец станет настолько силен, что никто в этом мире не сможет причинить тебе вред через меня, я вернусь за тобой. Слушайся старших братьев, умница, не плачь. После этого он сложил руки в приветственном жесте перед старшими братьями и ушел, не оглядываясь.

Цинь Фэн, Ци Янь и Гу Линчжи, державний на руках Шэнь Юймо, стояли на высокой скале и смотрели, как Жун Цяньюй шаг за шагом удаляется из мест, где они все вместе прожили столько лет.

У каждого свой собственный выбор, и даже самые близкие люди не имеют права вмешиваться.

Раз уж они выбрали разные дороги, в конце концов им суждено было разойтись. И хотя они не понимали, почему всегда готовый пойти на компромисс Четвертый брат на этот раз проявил такое упорство, они не могли сделать выбор за него.

Шэнь Иньинь безутешно рыдала и скандалила несколько дней подряд, требуя вернуть Четвертого брата.

Но заметив, что старшие братья сначала еще кое-как уговаривали ее добрым словом, а потом и вовсе перестали обращать на нее внимание, она перестала плачевно кричать и капризничать.

После ухода Жун Цяньюя на Горе Цанъюнь ничего не изменилось: солнце все так же вставало на востоке и садилось на западе, а ученики Секты Спасенного Мира по-прежнему день за днем, год за годом практиковали Меч Спасенного Мира.

Гу Линчжи наконец избавился от юношеской угловатости, его фигура стала еще более стройной и высокой, а черное одеяние, расшитое по краям красной нитью, подчеркивало благородство молодого господина, похожего на нефритовую статуэтку — даже Ци Янь, глядя на этот облик, испытывал легкую зависть.

Младшая сестрица из-за больших физических нагрузок при занятиях боевыми искусствами тоже постепенно похудела, ее формы стали округлыми в нужных местах, и она превратилась в писаную красавицу.

В этот день Шэнь Цю позвал к себе четырех учеников.

Вы уже почти всему научились, на Горе Цанъюнь больше нечему вас учить, за исключением Иньинь, которая пока еще немного отстает, но для девочки это не страшно. Можете спускаться с горы, к тому же у меня как раз есть кое-какие дела, которые я хочу вам поручить.

Шэнь Цю достал из-за спины три конверта.Цинь Фэн, ты возьмешь младшую сестрицу и лично доставишь это письмо Цзи Чжунхэ, главе Острова Вечной Ночи Моря Без Цветов; Ци Янь, возьми это письмо и отправляйся на Гору Куньлунь, передай его владыке У Даоцзы из Секты Меча Тысячи Павильонов; Гу Линчжи, ты отправишься на Виллу Фуцзэ к третьему хозяину...

Учитель, почему вы вдруг велите нам всем одновременно спуститься с горы? Случилось что-то срочное? Гу Линчжи чувствовал, что учитель никогда раньше не упоминал об этом, с чего вдруг такая внезапная отправка всех учеников с горы?

http://bllate.org/book/25271/3013822