Готовый перевод I Love That Obsessive Villain / Одержимость злодеем: Игры на выживание: Глава 1

Ночь — это мир огней. Разноцветные неоновые огни, смешиваясь с ночным шумом, отражались в глади озера, образуя рябь из света. Мерцая то ярче, то тусклее, в переплетении света и тени они создавали поистине дивный пейзаж.

Се Хэн подпер подбородок одной рукой и, прислонившись к окну, отрешенно смотрел на озеро. На нем был сшитый на заказ серебристо-серый приталенный костюм, от которого естественным образом исходило холодное и благородное ощущение — словно небожитель с девяти небес прогуливался среди смертных. Вокруг царила тишина, и эта умиротворенная атмосфера словно отделяла его от шумного и оживленного банкета прозрачной преградой.

Се Хэн вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Этот взгляд был горячим, как пламя, казалось, он мог опалить всю его спину. Интуитивно ощутив это, Се Хэн чуть повернулся и прямо посмотрел в ответ.

Источник взгляда находился на втором этаже — это был мужчина. Волосы незнакомца были слегка растрепаны, но это лишь добавляло ему привлекательности; высокий гладкий лоб, повелительные, слегка приподнятые к вискам глаза феникса в сочетании с переполнявшим их глубоким чувством придавали лицу неожиданную, почти чарующую мягкость. Под красивым прямым носом чуть приоткрылись алые тонкие губы, словно готовые что-то сказать, но так и не решившиеся. На плечи был наброшен сине-черный пиджак, а верхняя пуговица белой рубашки под ним оказалась застегнута до самого конца, и галстук тоже был аккуратно завязан на груди — одновременно небрежно и строго. Какой же статный и благородный молодой господин.

Это был партнер Се Хэна, партнер, о котором Се Хэн тосковал день и ночь и которого искал целых три года.

Се Хэн представлял себе множество вариантов их встречи, но никак не думал, что их воссоединение окажется таким тихим. Тихим до некоторой степени неестественности, тихим настолько, что в нем осталась лишь рвущаяся наружу подавленная страсть.

Се Хэну было до боли жалко его. Этот благородный юноша сидел в инвалидном кресле, они смотрели друг другу прямо в глаза, и это мгновение показалось вечностью.

Се Хэн изначально не принадлежал к этому миру, и, разумеется, его возлюбленный тоже. В буквальном смысле — они не принадлежали ни к этому миру, ни к людям.

Изначально оба они были лишь ци в первозданном хаосе, которые с зарождением неба и земли в соответствии с велением времени разделились на два потока: один стал Чистой Ци, а другой — Мутной Ци. Обретя духовное сознание, они приняли человеческий облик: воплощением Чистой Ци был Се Хэн, а Мутная Ци звалась Цзян Бочжоу. Они поддерживали друг друга и зависели друг от друга, понимали и любили друг друга, став истинными спутниками на Пути при свидетелях-небесах и земле.

Только вот... Се Хэн посмотрел на инвалидное кресло под любимым человеком, и его сердце пронзила острая боль. Если не брать в расчет всю муку разорванной на куски духовной сущности, то через какие же испытания, способные источить саму душу, пришлось пройти его возлюбленному, когда его забросили в Малый Мир? Как же сильно болело у его любимого? Те трое из Мира Истока отделались слишком легкой смертью. Думая об этом, Се Хэн невольно пролил слезы.

Охваченный паникой и гневом, он разыскал тех людей. Столкнувшись с его допросами и упреками, они еще смели самодовольно хвастаться перед Се Хэном своими заслугами. Узнав о том, через что пришлось пройти его возлюбленному, Се Хэн был готов разорвать на куски сердца этих самодовольных адептов праведного пути.

И Се Хэн, и Цзян Бочжоу были духовными сущностями, рожденными самой волей неба и земли, неуничтожимыми и бессмертными. Чтобы уничтожить их, требовалось истребить их духовное сознание, а для этого —вернуть их души в Малый Мир, обрекая из жизни в жизнь терпеть невыносимые страдания, пока не угаснет сама их воля к жизни.

Вот только Се Хэн не был уверен, как будет выглядеть его любимый, какое положение он займет, как его будут звать... Если дорогой партнер сменит имя, а он станет искать его по прежнему имени, его возлюбленный рассердится. Но он знал наверняка: в самый первый миг, увидев любимого, он непременно узнает его и верил, что возлюбленный тоже узнает его.

Мы не виделись три года, моя любовь. Все ли у тебя хорошо?

На третий год своего пребывания в этом мире Се Хэн нашел своего партнера.

Се Хэн даже освоил хакерское ремесло, следуя местным обычаям, пытаясь отыскать хоть малейшую зацепку в сети, но все оказалось тщетно. Духовное сознание Се Хэна было могущественным, он схватывал любые науки на лету, и по идее не мог не обнаружить следов любимого, но из каждого правила бывают исключения.

И тогда их души были бы полностью уничтожены, осталась бы лишь бездуховная первооснова. А их тела — поистине сокровища, взлелеянные небом и землей, вызывающие лютую зависть. Хоть Се Хэн и воплощал собой истинную чистую энергию мира, он все же не смел недооценивать человеческую жадность.

И действительно, его возлюбленный принадлежал к верхушке этого общества — в конце концов, право присутствовать на подобном банкете имели лишь знатные да богатые, а те, кто обладал доступом на второй этаж, и вовсе занимали высокое и влиятельное положение.

Это был современный мир. Получив общее представление о нем, Се Хэн ради скорейшего поиска возлюбленного подался в шоу-бизнес — одновременно повышая свою известность и разыскивая его.

Разобравшись с проявившими самодеятельность негодяями методами громовержца и отомстив за любимого, Се Хэн поспешил войти в Малый Мир по следам его ауры.

Вот только они заманили Се Хэна в ловушку и совместными усилиями разорвали душу Цзян Бочжоу на части, бросив ее в Малый Мир. Вернувшись, Се Хэн обнаружил, что больше не чувствует духовного присутствия своего возлюбленного.

— Не плачь. — Моему сердцу больно. Сидевший в инвалидном кресле молодой человек неизвестно когда спустился вниз, подошел к Се Хэну и достал из кармана носовой платок.

У них с Цзян Бочжоу изначально не было фиксированных тел, и сам пол они приняли лишь по человеческим меркам. К тому же их брачный союз благословили сами небо и земля, так с какой стати этим людям было судачить об этом?

Однако нашлись те, кто возомнил себя поборниками праведности: они сочли, что союз инь и ян — единственно верный путь, а заключение брака между двумя мужчинами нарушит баланс космоса и перевернет мироздание вверх дном. Они также выдвинули предположение, будто это коварная Мутная Ци умыслами своими прельстила и совратила чистую энергию вселенной.

Но его любимый был необычайно силен: если уж он сам решил тщательно скрывать свои следы, в этом не было ничего удивительного. Се Хэн верил, что даже с разорванной душой его возлюбленный оставался созданием, нежно любимым самими небесами.

Сквозь затуманенные слезами глаза Се Хэн принял этот белоснежный платок и утер непослушные капли.

Кто ищет, тот всегда найдет.

Оказавшись в Малом Мире, Се Хэн лишился большей части своей силы — его культивация была запечатана, он не мог использовать духовное сознание для поиска, а из-за того, что душа любимого была разбита, связь между ними истончилась настолько, что оставалось лишь искать человека самым примитивным способом.

Испытывая из-за этого одновременно гордость и беспомощность, Се Хэн мог лишь продолжать наращивать популярность и заводить знакомства в высших кругах, надеясь, что однажды его любимый сможет его заметить.

Они не расставались на столь долгий срок с самого момента обретения человеческого облика, и при новой встрече Се Хэну казалось, что прошли целые эпохи.

У Цзян Бочжоу не осталось воспоминаний о Мире Истока, однако его сердце на уровне инстинктов затрепетало при виде Се Хэна. Стоило ему заметить со спины эту фигуру наверху, как его сердце помимо воли забилось в груди с бешеной силой, и мощная волна чувств бурно вырвалась изнутри.

Встретившись взглядом с глазами Се Хэна, каждая клеточка тела Цзян Бочжоу завопила: это он, поймай его, удержи его, теперь он твой.

Но тот человек вдруг заплакал. Цзян Бочжоу подумал было, что его собственный слишком прямой взгляд напугал незнакомца — в конце концов, кто в этом мире его не боялся? Цзян Бочжоу решил: раз тот его боится, будет достаточно смотреть на него издалека.

Однако рука сама, помимо воли, направила инвалидное кресло вниз, а пальцы протянули заготовленный платок. Цзян Бочжоу думал, что он сошел с ума — иначе с чего бы ему вдруг решать, что пропитать платок чужими слезами — это великая честь для самой ткани? Ведь они были всего лишь незнакомцами.

Даже язык перестал ему подчиняться: он бросил незнакомцу не плачь, и вдобавок ему страстно захотелось добавить мне больно за тебя — разве кто-нибудь в это поверил бы? Проглотив готовые сорваться с губ слова о боли в сердце, Цзян Бочжоу лишь тупо смотрел на стоящего перед ним человека, чуть прикусив красные губы, желая что-то сказать, но совершенно не зная, с чего начать.

Се Хэн был поистине счастлив. Он вытер слезы и тихо рассмеялся. Слегка подавшись вперед, он одной рукой уперся в подлокотник кресла, а другую легко опустил на плечо Цзян Бочжоу и заговорил тем самым единственным, понятным лишь им двоим языком любви, изливая всю глубину своих чувств:

— Чжоу-чжоу, как же хорошо снова встретить тебя, мой...

Се Хэн вдруг вспомнил, что в этом Малом Мире они, кажется, встречаются впервые: не сочтет ли он его странным? Се Хэн невольно смутился. Подумав об этом, он выпрямился, чуть отступив и увеличивая расстояние между ними.

В тот самый момент, когда Се Хэн приблизился, сердце Цзян Бочжоу забилось дико и беспорядочно — тук-тук-тук-тук, а в ушах зазвенело от нежного голоса этого человека.

Он сказал: как хорошо тебя встретить; он сказал: я его... Цзян Бочжоу ощутил, как Се Хэн внезапно замолчал, и в ту же секунду у него возник непреодолимый импульс допытаться до конца: чьим именно ты меня назвал? Но... что значит «снова»? Он мог с уверенностью сказать, что никогда прежде не видел этого человека — дико колотящееся сердце подсказывало ему: никогда.

Цзян Бочжоу с трудом удержался от этого вопроса, а тот человек уже отскочил от него, словно они были чужаками при первой встрече, и холодно, отчужденно, но вежливо представился:

— Здравствуйте, я Се Хэн, Ван Синхэн. Рад знакомству.

Так он Се Хэн? Цзян Бочжоу испытывал глубочайшее досаду: почему он не проявил чуть больше любопытства? Ведь он столько раз слышал это имя из уст своих сотрудников — как было бы здорово встретить его чуточку раньше.

Но... незнакомец? Цзян Бочжоу чувствовал, что не сможет смириться с такими отношениями. Этот человек должен принадлежать ему — сердце подсказывало ему это с того самого мгновения, как он увидел силуэт у окна.

Цзян Бочжоу чуть опустил голову, пряча не поддающиеся контролю проявления одержимости и собственничества: не стоит пугать человека, этот юноша почему-то принял его за кого-то другого. Впрочем, неважно — этот человек все равно будет его. Не спеша, шаг за шагом, раз уж они только познакомились, торопиться некуда, впереди еще целая жизнь.

Боль ли это в сердце? Цзян Бочжоу не знал.

Много лет назад, когда умерла мать, он не пролил ни слезы; когда отец привел в дом старшего на два года сводного брата и эту сладкую снаружи, но ядовитую мачеху, он не разозлился; когда отец погиб из-за интриг этого сводного брата, он остался столь же равнодушен; даже когда в результате подстроенной автомобильной аварии его ноги отказали, он не пытался покончить с собой, а лишь передал в полицию собранные улики о преступлениях сводного брата.

Та самая мачеха ругала его за то, что у него нет сердца, но Цзян Бочжоу даже не стал спорить, потому что сам чувствовал себя пугающе бездушным. И только сегодня он понял: сердце у него было, просто оно давным-давно затерялось в другом человеке.

Подумав об этом, Цзян Бочжоу посмотрел на него еще более мрачным и глубоким взглядом: раз уж мое сердце принадлежит тебе, тебе уже не вырваться. И если слишком резкие движения могут его испугать, он готов действовать медленно — ты мой, Се Хэн принадлежит Цзян Бочжоу.

Се Хэн, конечно, понятия не имел, о чем думает его обожаемый партнер. Он крепко сжимал в ладони платок, испытывая редкое для себя волнение. Уставившись на милую макушку любимого, он долго колебался, подбирал слова и наконец робко поинтересовался:

— У тебя есть парень?

— А? — Цзян Бочжоу не верил своим ушам. Стоило ему резко поднять голову, как его разум тут же затянуло в звездную бездну — это были глаза стоявшего перед ним человека, глубокие и сияющие.

— То есть... я хотел сказать, эм, у тебя есть вторая половинка? Могу ли я начать ухаживать за тобой? Ты мне нравишься... ну, знаешь, любовь с первого взгляда. Я хочу стать твоим парнем, и мои намерения — это женитьба.

Поначалу Се Хэн немного смущался, но дальше слова потекли всё плавнее и увереннее — его уже не волновало, насколько безумно это звучало для человека, с которым они познакомились только что.

На самом деле Се Хэн страшно нервничал: а вдруг у его любимого уже есть парень в этом мире? Или... муж? При одной этой мысли в груди Се Хэна разливалась горькая кислота. И хотя он верил, что любимый дорожит только им, он все равно страшно боявлся появления даже малейшей, призрачной вероятности такого исхода.

— Хорошо. — Цзян Бочжоу счастливо улыбнулся и без малейших колебаний дал согласие.

— Мм? — Се Хэн на мгновение отвлекся, завороженно глядя на ямочки на щеках любимого, и машинально переспросил.

Цзян Бочжоу, который еще радужно упивался сказанными Се Хэном словами, вдруг заметил, как этот человек небрежно выпал из реальности прямо у него на глазах, и в душе всколыхнуло глухое раздражение. О чем он думает? Или... о ком! Как же хочется... Если запереть его рядом с собой, чтобы он видел только одного его, станет ли он думать исключительно о нем?

— Мы поженимся. — Цзян Бочжоу слегка нахмурился, и от него волной хлынула та самая, тщательно сдерживаемая свирепая аура, но он всё же постарался пояснить относительно мягким тоном: — Ты сам это сказал, отпираться нельзя. А те, кто отказывается от слов, знаешь ли, подлежат изоляции.

— Хорошо, не откажусь. — Уголки глаз Се Хэна изогнулись в улыбке, и звездная россыпь в его взгляде ожила, вобрав в себя огни бесчисленных человеческих жилищ, так что небожитель с девяти небес окончательно пропитался земным теплом.

Услышав безоговорочное согласие этого человека, Цзян Бочжоу почувствовал странный, захлестывающий прилив радости.

Се Хэн наклонился и крепко обнял своего возлюбленного. Вовсе не потому, что он не ощущал исходящей от любимого опасности — он просто привык к ней. Вскормленная самой природой Мутная Ци состояла из всех существующих в мире негативных эмоций, и за десятки тысяч лет совместной жизни чего только Се Хэн не повидал в Цзян Бочжоу? Какая-то толика темной ауры не стоила и упоминания.

Цзян Бочжоу был неизменно опасным и притягательным, но Се Хэн добровольно и с готовностью тонул в этом омуте. Куда больше Се Хэна завораживало то, что обладающий столь крутым нравом человек ради него самого удерживал свои границы, сдерживая разрушительные дикие инстинкты.

Как ни смешно, но та самая Мутная Ци, которую презрительно отвергали адепты праведности, за десятки тысяч лет не обагрила руки ни единой каплей крови, однако в конце концов именно из-за них Чистая Ци оказалась замарана бойней, а сами они лишились жизней.

Будучи самой сутью Чистой Ци, Се Хэн даже пожалел об этом: если бы не кровь тех мерзавцев, что осквернила его силу, Малый Мир не смог бы так наглухо запечатать его уровень культивации, и ему не потребовалось бы целых три года на поиски своего Чжоу-чжоу.

Стоило Се Хэну приблизиться, как Цзян Бочжоу мгновенно окостенел, а его красивое лицо покрылось персиковым румянцем.

Но когда Се Хэн заключил его в объятия, Цзян Бочжоу неожиданно расслабился. Уложив голову Се Хэну на грудь под мерный, сильный стук сердца, он медленно протянул руки и тоже обнял Се Хэна. Держи меня крепко, только чур не отпускай~ Вдохнув исходивший от Се Хэна прохладный аромат бамбука и кипариса, Цзян Бочжоу испытал невиданное доселе удовлетворение.

http://bllate.org/book/25264/3012110