Готовый перевод Arrogant with a Story / Дерзкий по праву: Глава 17

Чжан Сяо увидел, что они согласились так охотно, и обрадовался: раз уж они сами рвутся под его каблук, то к чему теперь старосте Чжу церемониться! Он сказал:

— Заходите в дом, а чуть позже я объясню, что вам нужно делать!

Всякий, кто любит поесть да посидеть сложа руки, непременно обладает толикой житейской сметки. Эти парни смахивали на бледных немочных нищих; решив, что их наняли в простую прислугу — ну там, комнату прибрать или еще что, — они тут же вбежали внутрь, выхватили у Лань Юя из рук тряпку и затараторили:

— Братец, иди отдохни, всю эту работу мы и сами сделаем!

Лань Юй подумал про себя: «Опять парочку дармоедов привели. Староста и впрямь щедр — столько бездельников на своем горбу тащит!»

Он тут же грозно округлил глаза и выпалил:

— Столы протирать любой дурак горазд, я и сам справлюсь. А вы... ты — иди таскай воду, пока задний двор водой по горлышко не зальешь! Ты — коли дров! Ты — кипяти воду! А ты... — он уставился на последнего юнца. Тот был одет из рук вон плохо: в мешке просто прорезали дыночку для головы и натянули вместо рубахи. Лань Юй усмехнулся: — Гляжу я, на тебе и надеть-то толком нечего, даже совестно нагружать тебя тяжелой работой!

Нищий безумно обрадовался и самодовольно покосился на остальных. «Ишь, а вы сомневались! — думал он. — Я уже заслужил расположение маленького господина! Теперь-то мне по три пампушки за обедом доставаться будут, а вам — шиш, по две на брата!»

Однако Лань Юй тут же выдал:

— Ступай вычисти нужник, да как следует спомой водой все выгребные ямы! Нужник у нас небольшой, всего-то шесть очков, так что ты и за полчаса управдишься!

Нищего едва не хватил кондратий. Вот тебе и легкая работа! Да этот щенок с поганой рожей вовсе не миловать меня собрался, он просто в грош меня не ставит!

Видя, что те мнутся и не спешат за дело, Лань Юй рявкнул во всю мочь:

— Если живо за работу не приметесь, велю продать вас в бордель подметальщиками!

Но нищие, к его удивлению, только повеселели и стали двигаться еще медленнее. Для самого Лань Юя служба мальчиком на побегушках в весёлом доме казалась страшным позором, но для них — попасть туда было заветной мечтой, куда их век бы не взяли! Если б их и впрямь туда продали, они бы еще и спасибо сказали.

Услышав их возню в глубине дома, Чжан Сяо не стал вмешиваться. Он загрохотал бамбуковыми дощечками и принялся за свои ежедневные обязанности. Слушателей сегодня собралось не так чтобы много, но по большей части — сплошные сынки богачей да праздные гуляки: простому люду добывать пропитание надо, не до ежедневных им сказок!

Выдав пространную речь перед этой сотней с лишним человек, Чжан Сяо примерно через полчаса сложил руки в приветственном жесте и объявил:

— Благодарю всех, кто ежедневно приходит поддержать меня. Я, Чжу Юаньчжан, не знаю даже, как отблагодарить вас...

Один из молодых господ ухмыльнулся:

— Так отдай себя нам!

Чжан Сяо рассмеялся:

— На это еще покупатель нужен! — Он выдержал паузу и продолжил: — Сегодня я намерен побаловать вас клубничкой, сказочкой не для детских ушей. Знаю, все вы здесь благородные мужи, поэтому... кхе-кхе, кому такие мотивчики не по душе, можете расходиться. А если кому еще нет шестнадцати, но послушать страсть как хочется — ступайте домой, ведите родителей, и пусть они сопровождают вас при просмотре!

На современный лад это значило бы: лицам до шестнадцати вход воспрещен!

Не скажи он этих слов, глядишь, кто-нибудь и правда ушел бы. Но стоило им прозвучать, как не ушел ровным счетом никто. Молодые господа и в кварталы красных фонарей хаживали запросто — неужто им какой-то перченной истории бояться? Толпа завопила:

— Давай! Начинай с Восемнадцати поглаживаний!

Другие подхватили:

— Подумаешь, Восемнадцать поглаживаний! Староста Чжу умом и слогом богат, поди выдаст нам Тридцать шесть поглаживаний в рифму к Тридцати шести стратагемам!

Чжан Сяо подумал про себя: «И впрямь собралась кучка похотливцев!» — и с улыбкой кивнул:

— Погодите немного, дайте мне собраться с мыслями!

— Чего тут собираться? Не в бордель ли Ихун побежишь за красоткой Чуньхуа?

— Не обязательно Чуньхуа, может, и Цюсян...

Не обращая внимания на сальные шуточки, летевшие ему в спину, Чжан Сяо прошел в задние комнаты и окликнул:

— Эй, вы где там? А ну марш сюда!

Сердце Лань Юя заколотилось о ребра: уж не вздумали ли эти оборванцы жаловаться старосте после той выволочки, что он им устроил? Не чуя под собой ног, он бросился исполнять приказ и мигом приволок всю компашку.

Увидев бродяг, Чжан Сяо с улыбкой произнес:

— Гляжу я на вас, и вид у вас такой, будто из зажиточных семей вышли. Чай, оттого и пошли по миру с протянутой рукой, что дома разорились?

Белобрысые дармоеды к тому времени уже обливались седьмым потом: пампушки этого старосты Чжу давались ох как тяжело! Кусок в горло не лез, а вот умотались они так, что чуть дух не вонзили. Услышав лестную оценку Чжан Сяо, они тут же закивали, наперебой доказывая свое благородное происхождение и сыпля пустыми обещаниями в духе: мол, окажи староста Чжу милость, они в долгу не останутся и отблагодарят со всей щедростью!

Чжан Сяо взмахнул рукой:

— Хватит пустых слов. Скажите лучше, доводилось ли вам раньше в театре бывать?

Парни поспешно закивали: в театре, конечно, бывали, да только на бродячих подмостках. Вон при юанях в приличные театры ходили лишь сановники да богачи, а людям их звания о хороших зрелищах оставалось только мечтать!

Чжан Сяо кивнул:

— Бывали — и славно. Слушайте сюда: я обмозговал для вас одну пьеску, ваша задача — просто разыграть ее на сцене!

— Но мы же не умеем! — с кислыми минáми отозвались они. Актерство, конечно, полегче ночных горшков, но что поделаешь, коль ремеслом не владеешь?

Чжан Сяо усмехнулся:

— Петь вам не придется, только движениями изображайте! — Он поманив их поближе и зашептал на ухо. Ли Шаньчан и Сунь Лянь, заметив его таинственный вид, тоже вытянули шеи, пытаясь подслушать. И лучше бы они этого не делали! Чем дальше слушали, тем мрачнее становились их лица: Ли Шаньчан аж позеленел от возмущения, а Сунь Лянь только горько вздыхал, без конца качая головой в кресле.

Сами бродяги тоже слушали с лицами цветом с терпуг и наперебой забормотали:

— Нет, такое мы сыграть не сможем... Как такое вообще изображать? Если мы сегодня на это решимся, как нам потом людям на глаза показываться?

И то верно: хоть лицо и не дороже пампушки, а всё ж какую-то стыдливость блюсти надо!

Чжан Сяо шевельнул глазами, вспомнив про пекинскую оперу с ее раскрашенными лицами, и хлопнул одного из молодчиков по плечу. Тот аж разомлел от удара, почувствовав себя совершенно особенным человеком; на лице его расцвела такая благодарность, будто он уже уверился, что староста Чжу избавил его от участи переодеваться в женское платье!

С самым серьезным видом Чжан Сяо произнес:

— Я о вас заранее побеспокоился. Разрисуете лица пестрыми красками — и красиво, и никто в толпе не узнает, кто вы такие! Ну разве не прелесть? Я же целиком и полностью о вашему удобстве пекусь, даже репутацию вашу сберег. А коли и теперь не согласны... кхе-кхе, нынче год выдался неурожайный, поди угадай, у какого богача сыщется столько пампушек, чтобы кормить вас день за днем?

Голос его звучал мягко, но смысл считывался кристально ясно: не послушаетесь меня, мигом отправитесь голодать дальше!

На что надеяться, имея дело с любителями пожить за чужой счет? Даже будь у них хоть какой-то стержень, явно не в этих людях он зародился. Тот самый расхлопавшийся парень тут же зачастил:

— Ладно! Лишь бы люди не узнали, кто я, я... я за старосту жизнь отдам! Скажите только слово, и ваш слуга хоть в огонь, хоть в воду...

— Всё, всё, хорош. А вы-то сами как, согласны? — Чжан Сяо перевел взгляд на остальных, которые всё еще мялись, и бросил Лань Юю: — Ступай ставь тесто на пампушки! Да заднюю дверь отвори: эти господа хотят уйти, проводи их как следует!

Оставшаяся троица тут же перепугалась:

— Нет-нет, погодите! Староста ведь добра нам желает, как же мы можем оказать такую немилость! Ладно, пусть будет по-вашему, староста Чжу!

В тот же миг в них проснулась вся их низменная природа, и они закивали вовсю.

Чжан Сяо улыбнулся: вот это послушные мальчики, староста их не обидит! Красок для грима в доме не нашлось, так что он отыскал несколько листов оставшейся красной бумаги и смочил водой — бумага как раз линяла вовсю. Наскоро измазав лица бедолаг этой багрянцем, он задал им базовый тон, отыскал завалявшейся побелки для стен, припудрил их для пущей важности, а напоследок вывел кистью брови — и с этим было покончено.

Ли Шаньчан с Сунь Лянем так и рвались вмешаться и остановить безобразие: ну до чего же перегибает палку! Из вполне приличных с виду людей этакими пугалами сотворил, просто срам и поругание учености!

Чжан Сяо остался весьма доволен собой. Швырнув кисть на стол и глядя на новоявленных актеров, он подумал: «Подумать только, да я же, выходит, родоначальник театрального грима! Гляди-ка... если подумать, те, кто первыми придумал маски рисовать, часом, не из создателей ли фривольных представлений вышли? Помнится, император Цяньлунь страсть как любил театр, да и сам баловался пением — уж не грешил ли тоже... Эх, столько наложниц в гареме, без этаких затей ему в одиночку разве управиться?»

Он весело рассмеялся и скомандовал:

— Пошли за мной на выход! Чуть что — делайте то, о чем я вам толковал.

Вернувшись в переднюю залу, молодые господа уже заждались. Завидев его появление, они загалдели:

— Староста, ну что ж вы так дол... Ой! Это еще кто такие?!

Сотня с лишним глоток онемела, уставившись на процессию за спиной Чжан Сяо, не зная, что и сказать от изумления!

Чжан Сяо бросил вежливое «благодарю за ожидание», взял бамбуковые дощечки и подумал про себя: «Ну что ж, покажу-ка я вам такое издание Западного флигеля, от которого у вас у самих глаза на лоб полезят!»

http://bllate.org/book/25258/3011111

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь