Глава 20. Индуктор
В гримёрной царил полный кавардак: мобильные вешалки для одежды были отталкиваны в сторону, по всему полу валялись разнообразные косметические принадлежности. Когда Чи Юань вошла внутрь, её внимание сразу привлечил огромный букет розовых роз у самого входа.
Цветы были искусно упакованы, каждый бутон источал свежесть, а на лепестках ещё блестели чистые, прозрачные капли росы. Но, судя по всему, хозяин грубо швырнул их на пол: лепестки раскидало в стороны, и они увядали, являя миру свою некогда прекрасную красоту в самом жалком виде.
Сотрудница Сяо Ван, которая проводила Цзян Цы в гримёрную, сидела на полу с растрёпанными волосами и зареванным лицом — именно она испустила тот пронзительный крик.
Она испуганно и встревоженно смотрела в сторону самого дальнего закутка, правой рукой судорожно зажав левое предплечье. Чи Юань с её острым зрением заметила, как между пальцев сочится тонкая струйка крови — та явно была ранена.
— Где Цзян Цы? — спросила Чи Юань.
Сяо Ван сквозь слёзы и крики указала раненой левой рукой вглубь помещения:
— Кто-то ворвался с ножом! Учитель Цзян, учитель Цзян всё ещё там!
Чи Юань быстрым шагом направилась внутрь. Проходя через гардеробную, она услышала глухие удары в дверь и грубый мужской голос:
— Выходи! Живо выходи!
Чи Юань сжала кулаки, её лицо помрачнело, как грозовая туча, а в груди внезапно взорвалось жгучее чувство, имя которому было — жестокость.
Мужчина, ломившийся в дверь, на вид был лет тридцати, в чёрной маске и чёрной кепке, скрывавших большую часть лица. Лишь выглядывавшие наружу глаза источали глубокую, пещерную злобу.
— Ладно, давай прямо здесь. В гримёрной слишком тесно, особо не развернёшься.
Когда мужчина нащупал кровь, он уже испугался. Поняв, что ему не одолеть Чи Юань, он попытался сбежать. Но Чи Юань преградила ему путь и безжалостно вбила обратно.
Кидай камень, кидай камень, он побежал туда.
Мяуканье кошки звучало жалко и жалобно, а её красивые, похожие на стеклянные шарики жёлто-карие глаза наполнились слезами. Казалось, она умоляет детей отпустить её.
На золотом ошейнике с красивым бантиком криво-косо было выцарапано слово Цици, но из-за недавней борьбы и побега он весь покрылся пылью.
И?
Чи Юань усмехнулась, её хватка стала ещё крепче, а вторая рука, освободившись, без колебаний наносила удар за ударом, заставляя мужчину истошно вопить.
Мужчина отшатнулся в страхе, содрогаясь всем телом, и испуганно посмотрел на то, как это демоническое лицо медленно склоняется над ним.
Мелькнул холодный свет: в правой руке мужчины зажался красный канцелярский нож, на лезвии которого виднелись мелкие красные следы. От этого зрелища ярость Чи Юань закипела с новой силой.
Мужчина орал от боли, его правая рука с маленьким ножом беспорядочно рассекала воздух, а из рта всё ещё неслись углузы:
— А ну отпусти! Твоему смазливому личику больше не жить? Спорим, я и тебя изуродую!
Плечо мужчины ныло от ударов о дверь, он попытался развернуться, чтобы бить другим, но вдруг почувствовал, как мощный рывок за джинсовую куртку потащил его наружу.
Видя, что за дверью по-прежнему тихо, мужчина засуетился ещё сильнее и попытался выбить дверь плечом.
Нож неизвестно когда выпал из рук, и мужчина окончательно лишился возможности сопротивляться, жалко и беспомощно скуля у ног Чи Юань, точно дохлая собака.
Справиться легко.
Чи Юань лишь приложила усилие, и в ушах не переставая звенели предсмертные вопли мужчины.
Система остолбенела от такой Чи Юань. Лишь спустя долгое время она пришла в себя и заголосила в голове девушки:
Хватит! Хватит! Если продолжишь избивать его до смерти, тут труп появится! Ты что, убить его хочешь? Чи Юань! Чи Юань!
Но нахлынувшие в этот момент жестокость и хладнокровие заслонили все чувства Чи Юань. Ей казалось, будто она провалилась в бесконечную бездну ада, и только непрерывные атаки и выходка злости помогут ей вернуться в мир людей.
Едва живая кошка тихонько лежала у клумбы, её послушная белая шерстка испачкалась в грязной земле, а из пересекающихся чёрно-красных ран непрерывно сочилась кровь, и остановить её было невозможно.
— Эй, не шевелится, не шевелится, она что, сдохла?
— Слишком уж хилая, мы же всего пару раз стукнули?
Мужчина от боли отпрянул назад, но Чи Юань, надвигаясь вплотную, крепко ухватила его за левую руку.
Не успел он получить и пару ударов, как на лице уже красовались синяки. С опухшего уголка рта капелькой стекала кровь, слёзы и сопли размазались по всей физиономии — мерзко и уродливо.
Под непрекращающиеся стоны в пустой гримёрной разносились звуки ударов плоть о плоть, от которых волосы вставали дыбом.
— Тц, неинтересно, совсем неинтересно. Скажи на милость, такой амбал, а пасуешь от пары тычков?
— А? Больно? Я ведь только слегка прихватила, а ты уже не выносишь? — жутко улыбнулась Чи Юань, и от всей её фигуры исходила пугающая аура.
Но, вопреки его ожиданиям, у женщины оказалась огромная сила: она трепала его так легко, будто он был цыпленком. Мужчина попытался отступить, но не смог сдвинуться и на полшага, будучи вынужденным безвольно тащиться за Чи Юань.
Сделав несколько чотких и быстрых выпадов, Чи Юань легко увернулась и, вскинув руку, нанесла удар кулаком прямо в незащищенный живот мужчины.
Чи Юань стряхнула руку, отпихнув потерявшего боевой дух мужчину в угол, и в кроссовках прямо наступила ему на живот, начисто лишив того возможности даже подняться.
Она не была уверена, пострадала ли Цзян Цы, она знала лишь одно: так просто это дело не закончится.
Голос мужчины от мольбы о пощаде скатился к слабым, задавленным стонам боли.
Он удивленно оглянулся, но, заметив перед собой женщину, тут же посмотрел на неё с презрением.
— Ну а теперь, каково тебе будет снести эту боль?
Он ещё не подозревал, какая страшная буря вот-вот разразится.
Как давно она не испытывала подобного?
Чи Юань, казалось, снова учуяла знакомый запах крови и гул в ушах.
— Бей! Колоси! Давай же!
— Ха, суешь нос не в своё дело! — лицо мужчины исказилось от злобы, он взмахнул зажатым до побеления в пальцах ножом и полоснул прямо по лицу Чи Юань.
Однако движения Чи Юань не остановились.
Она разжала пальцы, склонила голову и со светлой улыбкой посмотрела на мужчину, однако на дне её глаз не было и намека на веселье.
— Всё ещё не открываешь? Цзян Цы! Когда я войду внутрь, тебе конец!
Этот мужик с первого взгляда казался лишь пустышкой: ни капли боевых навыков, умеет только с оружием наперевес запугивать женщин.
Но —
Её только что игривое выражение лица вмиг испарилось. Фальшивая улыбка исчезла, утонченное и красивое лицо застыло в абсолютной неподвижности, но кровожадная холодность во взгляде ледяным клинком вонзалась в сердце.
Несколько шаловливых мальчишек вооружились измазанными в крови камнями и принялись тыкать ими в кошку, проверяя, жива ли.
Но —
Дети не остановились.
— Ещё жива, ещё жива, давай пару раз шарахнем, и сдохнет окончательно.
— Я сам, я сам.
Но стоило мальчику занести камень для удара, как подбежавшая девчонка сбила его с ног.
— Ай, ты чего!
— Это та ненормальная силачка из семьи Чи!
— Силачка дерется! Силачка дерется!
Несколько мальчишек обступили её со всех сторон, пытаясь остановить девочку, устроившую одностороннее «избиение», но сдвинуть её с места не смогли — напротив, её толчок отбросил их в сторону.
Их так напугал устрашающий настрой Чи Юань, что они не смели пошевелиться, пока не услышали плач поваленного мальчишки. Словно очнувшись ото сна, те бросились звать взрослых.
Это был первый случай, когда у Чи Юань диагностировали склонность к вспышкам ярости и насилия.
В маленьком уездном городке подобные новости разлетались меньше чем за сутки.
С тех пор клеймо силачки и буйной девчонки прилипло к Чи Юань намертво. Соседи наказывали своим чадам держаться от Чи Юань подальше, не водиться с ней и даже слова лишнего не молвить.
Потому что она — сумасшедшая психопатка.
Но тогда маленькая Чи Юань прижимала к груди уже бездыханного котенка и тупо смотрела на маму.
— Когда Цици сможет проснуться?
— Сяо Юань, умоляю, скажи врачу, что больше не будешь распускать руки, больше не обидишь других детей. Скажи же врачу!
— Мама, когда Цици проснется?
— Доктор, да как у моего ребенка могла проявиться склонность к насилию? Она ещё мала, она не специально ударила.
— Мама, Цици…
— Чи Юань, — бесконечные расспросы девочки были прерваны суровым окриком. Уставшая мать впервые в жизни повысила на неё голос. — Цици уже мертва. Ты любишь кошек, мы заведем другую.
— Но ты не можешь калечить других детей из-за Цици. Кошка — это всего лишь кошка.
Затем женщина повернулась к врачу и умоляюще произнесла:
— В следующем году ей идти в начальную школу. Если за ней закрепится такая запись, вся её жизнь будет разрушена.
Врач взглянул на понурившуюся Чи Юань, поправил очки на переносице, стекла которых блеснули холодным отсветом, и сухо добавил к описанию симптомов ещё одну фразу:
«Хладнокровие, отсутствие уважения к чужой жизни».
Насилие — это плохо.
Эту фразу мать твердила ей на уши с самого раннего детства, сколько она себя помнила. И она была абсолютно права: причинять вред другим людям нельзя, а дружелюбное общение — это единственный правильный подход к межличностным отношениям.
Поэтому, когда при переезде в другой город она пошла в среднюю школу, Чи Юань никому и никогда не рассказывала о своей врождённой нечеловеческой силе.
Вплоть до того дня, пока она не встретила человека, изменившего всю её дальнейшую судьбу.
Чжан Янь, её первый тренер по боксу.
Чжан Янь была бывшей профессиональной спортсменкой тридцати пяти лет, которая открыла свой боксерский клуб на втором этаже коммерческого здания возле Первой городской средней школы и обучала детей технике боя.
В те времена волна увлечения боксом в стране ещё не поднялась по-настоящему, и первое впечатление Чи Юань о боксе ограничивалось телевизионными картинками: двое неуклюжих здоровяков с голыми торсами и перчатках на руках неуклюже молотили друг друга.
Дико, жестоко и абсолютно лишено всякой эстетики.
Желающих заниматься было кот наплакал, и те состояли сплошь из мальчишек, записавшихся ради того, чтобы покрасоваться перед девчонками.
Так что попадание в боксерский клуб и знакомство с тренером стало простой случайностью.
По соседству с клубом в том же коммерческом здании располагалась художественная студия ручной работы, где проводились всякие творческие мастер-классы: лепка скульптур, срисовка картин и прочие виды досуга.
Мать Чи, желая облагородить характер дочери, после курсов каллиграфии, чайной церемонии и икебаны записала её ещё и на уроки масляной живописи, вознамерившись во что бы то ни стало вырастить из неё утонченную леди.
Однако, если у человека нет ни капли художественного таланта, его не привьёшь. Чи Юань молча глядела на перекошенные человеческие лица с неестественно вывернутыми конечностями на своем холсте, после чего молча сорвала бумагу, скатала в ком и швырнула в урну.
Преподаватель рисования мягко утешал её, мол, это только начало, дальше будет лучше, а упорство превзойдет любой талант.
Чи Юань верила, но когда дело дошло до знакомства с художественной эстетикой, она снова замкнулась в себе.
Что за чёрт? Как вообще в этих мазках определяют, где шедевр, а где мазня?
Истинно говорят: у искусства нет единых стандартов.
Чи Юань окончательно сдалась. Раз уж она не способна даже базовую эстетику осилить, то о какой живописи вообще могла идти речь?
Поразмыслив над этим, она бросила кисть и просто сбежала с урока.
Едва выскочив из художественной студии, она увидела женщину, которая катила перед собой тележку, издававшую громкий стук колес.
Четыре колеса тележки ехали по идеально гладкой плитке, время от времени подпрыгивая от тяжести лежавшего груза.
Чи Юань узнала в грузе четыре или пять боксерских мешков — черных и красных, длиной больше метра, теснившихся на крошечной тележке и норовивших упасть.
Заметив, что верхний мешок медленно соскальзывает и волочится по полу, она стремглав бросилась вперед и подхватила его на плечо.
— Извините, у вас мешок упал.
Женщина, катившая тележку, обернулась и опешила:
— Девочка, а силушка-то у тебя богатырская!
Чи Юань похолодела внутри, нервно сбросила тяжелый мешок с плеча и для вида потерла его:
— Тяжелый ведь. Я пару шагов пронесла, и плечо уже заныло.
Женщина с улыбкой посмотрела на неё:
— Есть у тебя боль в плече или нет, я вижу с первого взгляда. Так запросто поднять тяжелый мешок для твоего возраста — это настоящий врожденный дар.
Чи Юань неловко почесала затылок, собираясь тихонько смыться, но женщина окликнула её снова.
Она полезла в свою сумочку, достала листовку и протянула ей:
— У тебя талант к боксу. Не хочешь попробовать поучиться?
Чи Юань замахала руками:
— Нет-нет, я не очень люблю слишком жестокие виды спорта.
— Жестокие? — услышав такой ответ, женщина рассмеялась и покачала головой. — Бокс — это вовсе не про жестокость. Он никого не калечит: равные соперники ищут путь к победе в честном спортивном состязании. Удовольствия в этом куда больше, чем кажется.
— Если ты сейчас никуда не спешишь, я могу показать тебе клуб и объяснить, что такое настоящий бокс.
То ли её зацепили слова незнакомки, то ли сработал какой-то внутренний импульс, но Чи Юань неожиданно для самой себя согласилась.
С тех пор она ступила на путь, о котором никогда даже не помышляла. Более того, эта дорога оказалась бесконечно далека от той самой утонченной жизни леди, о которой так страстно мечтала её мать.
Всё вроде бы налаживалось, но проклятые приступы ярости и склонности к насилию неотступно следовали за ней по пятам, не поддаваясь лечению.
Накануне важнейших международных соревнований Чи Юань из-за шквала ярлыков вроде «склонность к жестокости», «избиение товарищей по команде» и «психическое расстройство» оказалась на первых полосах спортивной прессы.
Как бы она ни оправдывалась, дурная слава на фоне раздуваемой СМИ шумихи только крепилась, а правдивые и ложные слухи сыпались со всех сторон.
В итоге её дисквалифицировали, запретив участвовать в любых боксерских турнирах срочно на год.
*
В периоды ремиссии она была совершенно нормальным человеком, но стоило приступу начаться — и перед намиставал сущий безумец.
Пожалуй, в глубине души она и впрямь была хладнокровной и жестокой психопаткой.
Безнадежна.
И вот в этот кромешный мрак внезапно ворвался луч света.
Знакомый голос прозвучал с тревожной ноткой:
— Чи Юань! Чи Юань!
— Прекрати бить его! Успокойся же.
Руку Чи Юань, отчаянно наносившую удары, перехватила сзади чья-то ладонь.
Чи Юань холодно обернулась и увидела перекошенное от беспокойства лицо Цзян Цы. Но лишь на мгновение задержав на ней взгляд, она с вызовом выдернула руку и продолжила молотить мужчину.
Цзян Цы сглотнула вязкую слюну, задетая до глубины души тем чужим, отрешенным взглядом Чи Юань. Она чувствовала, как вокруг девушки клубится плотный кокон одиночества и безумия, отрезавший её от остального мира и не пускающий ни единую живую душу.
— Всё уже позади, Чи Юань, всё закончилось. — Цзян Цы с болью в сердце распахнула руки и прижалась теплым телом к спине Чи Юань, крепко-крепко обхватив эту охваченную страхом и яростью мятежную душу.
Теплые слова и чувство безопасности, словно окунувшее её в теплую воду, пробили остатки разума Чи Юань.
Она наконец пришла в себя от заливавшей глаза багровой пелены.
Глядя на вдрызг избитого мужчину перед собой, Чи Юань замерла, ослабила хватку, руки её бессильно повисли, и она тяжело дышала, уткнувшись в грудь Цзян Цы.
Опустив глаза на собственные испачканные кровью руки, она знала, что эта кровь принадлежит не ей.
На секунду её выражение лица стало настолько горьким, будто она была провинившимся ребенком, молящим о прощении:
— Разве я только что…
Было очень страшно?
Цзян Цы ласково улыбнулась и принялась нежно, раз за разом поглаживать её по спине.
— Ты спасла меня, Чи Юань.
— Спасибо тебе.
В тот самый момент свирепая буря, жаждавшая крушить и разрушать всё вокруг, постепенно улеглась и затихла в голове Чи Юань.
Она радовалась одному: в глазах Цзян Цы не было того ужаса и омерзения, что она видела у остальных.
Несколько сотрудников съемочной группы вбежали внутрь и застыли от открывшейся картины.
С каких пор… они обнимаются?
Ого, значит, те сцены с объятиями после спасения красавицы героем из телевизора и правда существуют в реальности? Тогда что дальше, поцелуйчики?
Может, им стоит выйти и зайти позже?
Цзян Цы слегка кашнула, продолжая обнимать Чи Юань:
— Тот мужчина с ножом валяется вон на полу.
Все тут же перевели взгляды на пол — без этого напоминания Цзян Цы они бы уже забыли суть происходящего.
Свернувшись калачиком, похожий на жалко скулящую креветку вооруженный нападавший жалко хныкал в углу. Маску и кепку с него сорвали, но лицо из-за сплошных синяков и кровоподтеков всё равно было не разобрать.
Главный реквизитор присел на корточки рядом с мужчиной, покрутил его изуродованную физиономию в разные стороны, внимательно присмотрелся и произнес:
— У нас на площадке таких лиц нет.
Услышав это, режиссер тоже подошел взглянуть. Тьфу ты, избили его и впрямь знатно, смотреть тошно.
Однако:
— И правда не наш работник. Должно быть, забрел со стороны.
Он пробормотал себе под нос:
— Но ведь на первый этаж и в павильон на второй пускают только персонал по пропускам. Посторонним вход строго воспрещен.
Цзян Цы пояснила со стороны:
— Я только переоделась и собиралась выйти, как услышала крик Сяо Ван. Он ворвался внутрь с ножом, и я пулей бросилась назад, заперев дверь в гримёрную.
— Я его не знаю и понятия не имею, чего он добивался.
Успокоившаяся Чи Юань неожиданно бросила:
— Он хотел испортить тебе лицо ножом, чтобы ты не смогла сниматься.
Все ахнули от неожиданности. Поняв всю серьезность происходящего, режиссер помрачнел и тут же вызвал полицию.
Парочка крепких парней из команды скрутила нападавшего по рукам и ногам прямо перед зеленым экраном в съемочном зале, дожидаясь приезда стражей порядка.
Рану Сяо Ван вовремя обработали — к счастью, порез оказался неглубоким, задев лишь верхний слой кожи.
Всё еще бледная от пережитого ужаса, она сидела на диване и рассказывала подробности:
— Учитель Цзян зашла переодеться, а я ждала снаружи, пока кто-то не постучал.
— Открыла дверь — смотрю, не наш рабочий. Спросила, кто такой, а он вытащил букет цветов и заявил, что фанат учителя Цзян и хочет лично вручить их.
— Я увидела, что он в маске и кепке, лицо полностью спрятано — подозрительно до жути, ну и не пустила его.
— А он вдруг выхватил нож и набросился на меня! Я стала звать на помощь и уворачиваться, а он, полоснув меня, сразу ломанул внутрь, прямо к учителю Цзян.
Чи Юань повернулась к Цзян Цы:
— Ты в последнее время кому-то перешла дорогу?
Цзян Цы перебрала в уме варианты, но так и не нашла никого подозрительного, поэтому лишь медленно покачала головой.
Режиссер вздохнул:
— Наверное, месть каких-нибудь антифанатов, в шоу-бизнесе всякое случается. Это мы оплошали, недоглядели, учителю Цзян приношу свои извинения.
Цзян Цы покачала головой:
— Никто из нас не хотел такого исхода.
Режиссер:
— Тогда ступайте домой, остальное мы уладим.
Цзян Цы покосилась на стоявшую рядом Чи Юань, немного поколебалась и отвела режиссера в сторонку.
— Я хочу знать, сколько вы успели увидеть? Травмы на лице того мужчины…
Режиссер со знанием дела кивнул:
— Не волнуйтесь, учитель Цзян! Если бы не ваш помощник, даже страшно представить, чем бы всё закончилось. Мы подтвердим полиции всё как есть: ваш помощник действовал из лучших побуждений, спасая человека.
Цзян Цы улыбнулась:
— Тогда выручаете.
Облегченно вздохнув, Цзян Цы взяла за руку всё еще растерянную Чи Юань и повела к выходу:
— Пойдем, наш доблестный спаситель.
— Разве ты не понимала, как там было опасно? У него был нож! Я ведь заперлась в гримёрной, со мной бы ничего не случилось.
Чи Юань надула губы:
— С чего ты взяла, что он бы её не вышиб? Дверь в гримёрную хлипкая. Я не собиралась испытывать судьбу.
На сердце у Цзян Цы потеплело, и остывшее было пламя внутри неё грозило вспыхнуть с новой силой.
Цзян Цы:
— Режиссер прав, в нашем деле подобное не редкость. Какая звезда не получала по почте лезвия или письма с угрозами?
Чи Юань возразила:
— Это куда хуже каких-то писем с угрозами.
Она мысленно обратилась к Системе: Эй, Система, пробей-ка мне по своим каналам, кто этот мужик и за что у него к ней такая лютая ненависть?
Но сколько бы она ни звала, ответа не последовало.
Опять зависла? Ну и толку от неё.
Система: Кхм… Хозяйка, вы как себя чувствуете?
Чи Юань: ? Гораздо лучше, а что? У тебя голос странный.
Система: Просто… вы меня напугали.
Чи Юань: Чего это ты ко мне на вы? Вернись к нормальному тону, я от такого обращения отвыкла.
Система: Кхе-кхе, ну ладно.
Система мысленно взвыла: а я думаешь привыкла?! Милая дурочка в одно мгновение превращается в хладнокровного безжалостного киллера — от такого контракта сердечко целый год отходить будет!
Кто бы мог подумать, хозяйка, что у вас есть и такая скрытая сторона.
Система: Но всё же, хозяйка, у меня для вас плохая новость.
Чи Юань: Какая?
Система: Судя по датчикам, уровень опасности для Цзян Цы всё еще не упал до нуля, но…
Чи Юань: Не упал?! Хочешь сказать, впереди ещё неприятности?
Шаг Чи Юань замер, она тут же заслонила Цзян Цы собой, словно наседка цыпленка.
Цзян Цы озадаченно спросила:
— Что такое, Чи Юань?
Чи Юань завертела головой по сторонам и с обреченным видом вынесла вердикт:
— Это место больше не годится. Фэн-шуй паршивый, в такой крошечной студии столько угроз. Завтра же выкуплю её целиком и тогда —
Цзян Цы: — И тогда?
Чи Юань посмотрела на неё со звериной серьезностью:
— Сравняю с землей.
— Пф-ф… Директор Чи, ну у вас и замашки топ-менеджера.
Чи Юань: Я не шучу, здесь реально опасно.
Цзян Цы снисходительно улыбнулась и легонько подтолкнула смертельно напряженную девушку к выходу:
— Пошли, пошли. Стоит перешагнуть через тот порог, и мы на свободе.
До главных дверей оставалось всего каких-то несколько десятков метров, но Чи Юань умудрилась пройти их так, будто преодолевала целую вечность, ступая с убийственной тяжестью.
Как именно нагрянет опасность? Неужели рухнет потолок? Или провалится пол?
Две девушки на ресепшене со странными выражениями лиц провожали взглядом еле передвигающуюся Чи Юань.
Та из них, что носила круглые очки, робко поинтересовалась:
— Учитель Цзян… вам помочь?
Цзян Цы неловко отмахнулась:
— Не стоит, занимайтесь своими делами, Сяо Жу.
Та, кого назвали Сяо Жу, с улыбкой кивнула и вдруг выудила со стола именной плакат с символикой Цзян Цы:
— Учитель Цзян, можно автограф? Моя младшая сестренка от вас без ума…
Цзян Цы:
— Ах да, ты же говорила, её зовут Чжоу Синсин, ей шесть лет?
Сяо Жу восторженно закивала:
— Она просто обожает вас!
Цзян Цы подошла ближе, достала из кармана фирменный маркер и протянула руку за плакатом.
Однако его в тот же миг перехватила чья-то «одержимая» рука.
Чи Юань повертела плакат в руках, тщательно осмотрев со всех сторон и убедившись в отсутствии угрозы, после чего вернула Цзян Цы.
Сяо Жу остолбенела: — Эм… телохранитель у учителя Цзян такая… ответственная.
Цзян Цы подумала: скорее, с прибабахом, могла бы и не смягчать выражения из вежливости.
Она склонила голову и вывела на плакате свое имя, а рядом добавила: «Малышке Чжоу Синсин: расти большой и радуйся каждому дню».
Сяо Жу: — Спасибо, учитель Цзян, вы такая добрая!
— Учитель Цзян, — подала голос вторая девушка с длинными волосами, стоявшая рядом с Сяо Жу. — Можно мне тоже автограф?
Цзян Цы показалось её лицо незнакомым — кажется, раньше она её здесь не видела, новенькая, судя по всему.
Впрочем, расписаться один раз или два — разницы никакой.
— Ладно. Куда ставить подпись?
Женщина залезла в карман и неожиданно достала оттуда флакон в виде пробирки, после чего с молниеносной скоростью плеснула егодержимое в Цзян Цы.
Внезапное происшествие застало всех врасплох. Цзян Цы уже видела, как жидкость летит ей прямо в лицо, но в этот момент ее тело вдруг качнуло в сторону.
Стоявшая рядом Чи Юань крепко обняла ее и заслонила собой.
И вся эта вода вылилась на Чи Юань.
Капли заструились вниз по тонкой куртке на ее спине.
Цзян Цы в ужасе заглянула ей за спину — ожидаемой боли не последовало.
Казалось, это была самая обычная вода?
Цзян Цы протянула руку, коснулась влажной куртки Чи Юань и поднесла пальцы к носу, принюхиваясь.
Никакого резкого, удушливого запаха — напротив, от ткани исходил легкий аромат парфюма, сладкий и дурманящий.
Чи Юань сняла куртку и с недоумением посмотрела на длинноволосую женщину, но успела заметить на ее лице выражение торжества.
Сяо Жу тут же схватила телефон, вызвала охрану, и нарушительницу скрутили.
Цзян Цы холодно посмотрела на длинноволосую женщину: Зачем ты это сделала? Тот мужчина с ножом внутри наверняка был в сговоре с тобой. Без помощи администратора он бы ни за что сюда не прошел.
Хотя женщину поймали, она сохраняла совершенно невозмутимый вид, словно ничего не произошло, и на вопрос Цзян Цы не ответила ни единым словом.
Цзян Цы с головной болью приложила руку ко лбу, ее опущенный взгляд был темным и глубоким, как вода.
Чи Юань провела ладонью по влажной спине: Система, что это вообще за хрень?
Система: Согласно сканированию, это индуктор парфюмерного типа.
Индуктор? Едва услышав новое слово, Чи Юань тут же мысленно связала его с ABO-вселенной оригинального романа.
Чи Юань: Не мог бы ты... рассказать об этом подробнее?
Система: Индуктор феромонов. Судя по аромату, он предназначен специально для омег. Почуяв этот запах, омега теряет контроль, начинает источать феромоны и впадает в течку.
Система: В малых дозах это неопасно.
Чи Юань с облегчением выдохнула. К счастью, она вовремя заслонила собой Цзян Цы — сама она была альфой, и этот индуктор на нее не действовал.
Чи Юань: А я-то думала, под опасностью ты подразумевал угрозу для жизни.
Система: Кто же виноват, что ты не дослушала меня до конца! Датчики действительно зафиксировали, что опасность не миновала, но первоначальный красный уровень тревоги сменился на желтый. Всего лишь легкая степень, легкая, ясно?!
Чи Юань: Просто я слишкомнервничала!
Опасность миновала, и сегодняшнюю роль прилипалы можно считать завершенной.
— Цзян Цы, давай я отвезу тебя домой. Ты...
Чи Юань заметила, что выражение лица Цзян Цы выглядит крайне странно. Черт, только не это...
Цзян Цы впилась пальцами в руку Чи Юань и тихо выдавила: — Помоги мне сесть в машину.
Ее виски покрылись испариной, железа на затылке раскалялась все сильнее. Она из последних сил сдерживалась, чтобы феромоны не выплеснулись наружу, но долго так продолжаться не могло.
Система: Так быть не должно... Она же всего разочек вдохнула.
Чи Юань: ...
Чи Юань было некогда ругать систему за ненадежность: она полуприжала, полувзвалила Цзян Цы на себя и усадила в машину.
Цзян Цы бросила Чи Юань связку ключей: — Спасибо, пожалуйста, отвези меня домой как можно быстрее.
— Тебе нужен ингибитор? Я помогу.
Система: Дурачок, против индуктора ингибиторы не работают, езжай лучше в больницу.
Чи Юань тут же передумала: — Тогда давай я отвезу тебя в больницу.
— Нет, — Цзян Цы лежала на заднем сиденье, пылая от жара, а из-за желез на затылке уже начал расплываться запах лимона. — Мне нельзя в больницу, меня сфотографируют. Домой, умоляю, отвези меня домой.
Разве время думать о том, что ее могут сфотографировать?
Чи Юань посмотрела на изнемогающую от мучений Цзян Цы на заднем сиденье, тихо цыкнула языком и все же завести мотор, направляясь к дому Цзян Цы.
Спортивная машина долетела до двухэтажного особняка Цзян Цы без происшествий. Сидевшая сзади Цзян Цы уже почти потеряла сознание, а густой, насыщенный аромат лимона в салоне довел Чи Юань до покрасневшего лица и звона в ушах — ей стало невыносимо душно.
Однако, чтобы не допустить утечки феромонов, открывать окна было нельзя, и ей оставалось лишь расстегнуть пару верхних пуговиц на воротнике.
Чи Юань: Черт, почему в машине становится все жарче? Этот индуктор феромонов что, вызывает повышение температуры вокруг?
Система: ...Хозяин, ты безнадежен.
Система: Феромоны омеги притягивают феромоны альфы. Вы так сильно подходите друг другу, разумеется, это сказывается. Боюсь, если ты продолжишь вести машину, то просто не удержишься и сожрешь ее.
Чи Юань глубоко вздохнула и тут же задержала дыхание, кружа в голове одну и ту же фразу: «Цвет не отличается от пустоты, пустота не отличается от цвета».
Благополучно загнав машину на подземную парковку особняка, Чи Юань наконец толкнула дверцу, отбежала в сторону и опустилась на ватных ногах на корточки, боясь даже заглянуть в салон.
Какая напасть, ей ведь еще нужно донести Цзян Цы до дома, а как тут совладать с собой?
Просидев так довольно долго, Чи Юань наконец приняла твердое решение: она принялась щипать и мять собственные бедра и руки, пытаясь унять охватившее ее желание.
Находящаяся в тумане Цзян Цы чувствовала себя так, будто ее жарят на огне. Когда Чи Юань подхватила ее на руки, она уловила легкий, принадлежащий альфе аромат фрезии.
Запах был ненавязчивым, но до безумия соблазнительным.
Чи Юань без труда донесла девушку до второго этажа. На полпути она заметила, что погруженная в беспамятство женщина вдруг пришла в себя и смотрит на нее затуманенным взглядом.
В следующее мгновение Чи Юань почувствовала, как подкосилась спина: две мягкие, лишенные костей руки обвились вокруг ее шеи и полезли выше, цепляясь за плечи.
Белоснежные, словно нефрит, руки легли на плечи Чи Юань, Цзян Цы выпрямила торс и прижалась к ее шее.
В период течки омеги становились донельзя уязвимыми — им требовалось утыкаться носом в альфу, чтобы чужие феромоны помогли разогнать переизбыток течных гормонов в воздухе.
Чи Юань растаяла от вида такой хрупкой и надломленной Цзян Цы.
Но в следующую секунду острые зубы впились в чувствительную железу альфы, и лимонные феромоны хлынули в тело Чи Юань потоком, похожим на цунами.
Из последних сил удерживаясь на ногах, Чи Юань опустила девушку на деревянный пол гостиной, а затем рухнула на колени, долго не в силах прийти в себя.
Чи Юань мотала головой, балансируя на грани обморока.
Чи Юань: Система, система, меня что, только что промаркировала Цзян Цы? В книгах вроде писали, что если укусить железу, это и есть метка.
Система: ...Дорогой хозяин, вообще-то метить омег могут только альфы. Никакой метки нет, она просто временно сорвала на тебе злость.
Что за дикие выражения?!
Чи Юань: Но мне сейчас так плохо! Ее феромоны будто бушуют внутри меня, мои собственные их даже подавить не могут.
Система: Эээ, тебе обязательно описывать это столь пошло? Наверное, из-за высокой совместимости и эффект сильнее.
Чи Юань: И что мне теперь делать?
Система: Есть два пути: либо ты трахнешь ее, либо она тебя.
Чи Юань в отчаянии завопила: — Я вообще-то о серьезных вещах спрашиваю!
Система: Я тоже вполне серьезно. Ладно, хозяин, я умываю руки. Ради твоей конфиденциальности и безопасности я включаю режим маскировки: ничего не слышу, ничего не вижу.
Система: Можешь не обращать на меня внимания, смело действуй — в конце концов, она первая начала к тебе приставать.
Чи Юань: Ха-ха, если я ее сегодня оприходую, то к этому же дню в следующем году трава на моей могиле будет выше метра. Ты же меня подставляешь!
Впрочем, уже включившая режим маскировки глухая и слепая система молча болела за своего хозяина.
— Фух... Чи Юань. — Цзян Цы потерлась щекой о холодный пол и поманила ее пальцем: — Иди сюда.
Кошмар!
Точно такое же движение Цзян Цы сделала в самый первый вечер, когда Чи Юань только попала в этот роман.
В прошлый раз реакция Чи Юань была иной: «Красотка-сестричка хочет обнимашек».
А на этот раз в голове крутились исключительно пошлые мысли.
Чи Юань: — Цзян Цы, приди в себя. Где твой ингибитор, я принесу.
Цзян Цы капризно посмотрела на нее: — Ингибиторы не помогают, помогает только женщина.
— Иди ко мне.
Чи Юань покачала головой, не смея сделать ни шагу ближе: — И что по-твоему теперь делать? Я не могу поставить тебе полную метку — у альф это навсегда, ты потом обязательно пожалеешь.
— С чего ты взяла, что я пожалею? — Цзян Цы улыбнулась еще более обольстительно. Огонь в ее голове разгорался все сильнее, но вид послушно сидящей на месте Чи Юань вызывал у нее лишь раздражение.
Неужели Чи Юань и вправду к ней абсолютно равнодушна?
Выходит...
Она сама хранила девственность больше двадцати лет, и вот стоило ей впервые в жизни влюбиться — как это оказалось безответно.
Видя, что Чи Юань упорно отказывается, Цзян Цы наконец оставила свои жалкие попытки соблазнения.
— Ладно, больше не буду к тебе приставать.
— Умеешь ставить временную метку? Как я только что — укуси меня за железу, это поможет на время стабилизировать мое состояние.
Глядя на вроде бы прояснившийся рассудок Цзян Цы, Чи Юань кивнула и медленно подползла ближе.
Однако, прижавшись сухими губами к самому уязвимому месту на затылке Цзян Цы, Чи Юань все же засомневалась на секунду и неуверенно лизнула кожу.
Цзян Цы вся задрожала и не удержалась от того, чтобы съездить ей пощечиной: — Ты что творишь?!
Чи Юань стерпела удар и заикаясь произнесла: — Я... я просто смачиваю.
Цзян Цы покраснела от стыда: — Ближе к делу, хватит выкручиваться.
Чи Юань обиженно подумала: кто тут еще выкручивается... Делать было нечего, она открыла рот и впилась зубами в нежную белую шейку Цзян Цы.
Перед тем как укусить, Чи Юань переживала, что ошибется местом или впустит слишком много феромонов, но когда дошло до дела, инстинкт альфы подсказал ей всё сам.
Она вгрызлась со всей силы, ее зубы проткнули кожу, и словно ураган, уникальный аромат фрезии разлился по всему телу, поднимаясь от шеи.
Одного укуса ей показалось мало — движимая странной зависимостью, Чи Юань провела языком по кровоточащим следам от зубов, тщательно облизывая каждый миллиметр.
Даже кровь на губах казалась сладковатой.
Концентрация смешавшихся в воздухе феромонов наконец начала плавно спадать благодаря этой временной метке, пока не сошла на нет окончательно.
Цзян Цы хриплым от напряжения голосом уткнулась в плечо Чи Юань: — Отнеси меня наверх, а потом... уходи.
Чи Юань замерла, но послушно уложила ее в постель. Убедившись, что Цзян Цы крепко и спокойно спит, она на цыпочках вышла и прикрыла за собой дверь.
Цзян Цы приснилось, будто она лежит навзничь посреди океана. Бурные волны, что обычно неистовствовали повсюду, сейчас затихли, мерно и безмолвно покачиваясь.
Вода медленно омывала ее тело, принося невероятное облегчение.
Небо было пронзительно-голубым, над ней пролетали морские птицы. Ей казалось, что она уже бывала здесь — и не раз, иначе откуда бы ей с такой пугающей точностью знать даже форму проплывающих мимо облаков?
Кружащая низко над водой синяя стрекоза опустилась на кончик пальца, высунутый из воды.
Но стрекоза замерла лишь на мгновение, а затем, взмахнув прозрачными крылышками, улетела.
Стоило ей исчезнуть, как небо потемнело, волны захлестнули ее с головой, снова утягивая в пустую и безмолвную глубь океана.
Глядя на небо снизу сквозь толщу воды, она вновь чувствовала себя так, будто все вокруг было лишь иллюзией, миражом, к которому невозможно прикоснуться.
Будильник у изголовья показывал семь вечера. Из-за подступающего голоса Цзян Цы очнулась от своего сумбурного сна.
Нащупав на затылке выпуклый след от укуса, она побрела по стене вниз по лестнице.
Из кухни доносился запах еды. Цзян Цы вздрогнула, заметив на обеденном столе богатое угощение. Чи Юань как раз вымыла руки в ванной, а увидев проснувшуюся Цзян Цы, произнесла: — Как раз вовремя, не придется тебя звать, иди мыть руки и садись за стол. Ты же и в обед ничего не ела, проспала весь день, так что за ужином нужно поесть как следует, чтобы восстановить силы.
Цзян Цы удивилась: — Ты всё это сама приготовила?
Чи Юань потерла нос: — Доставка. Мои кулинарные таланты не настолько развиты.
Цзян Цы: — Разве я не просила тебя уйти?
Чи Юань: — Ну... если бы я тогда просто ушла, это было бы как-то нехорошо.
Цзян Цы искоса взглянула на нее, скрестив руки на груди: — Это же не полная метка, что тут такого. Пройдет сегодняшний день — и забудем обо всем, будто ничего не было.
Она уже убедилась, что Чи Юань к ней абсолютно равнодушна, и на сердце было одновременно обидно и горько. Но если бы Чи Юань продолжала проявлять такую заботу, она боялась, что уже не сможет вернуть свои чувства назад.
Цзян Цы никогда не позволяла себе терпеть лишения в том, что касалось сердечных дел и любви.
Ничего не произошло, но, несмотря на утренние догадки, Чи Юань все равно ощущала странную пустоту в душе.
Будто что-то почти ухваченное ускользнуло сквозь пальцы.
В доме стояла тишина, и оба человека, терзаемые чувством утраты, томились каждая со своими собственными мыслями.
http://bllate.org/book/25233/3007890
Сказали спасибо 0 читателей