Готовый перевод The Young Lord Admits His Mistake to the Wrong Fiancé Today / Наследный принц снова ошибся невестой: Глава 2

Наньляньский князь был одним из трех князей с другой фамилией, которых император Гаоцзу лично пожаловал титулом при основании династии. Из них Поместье князя Бэяня было упразднено из-за замешанности в борьбе за престолонаследие при прежней династии; Поместье князя Ляоси, не имея выдающихся потомков, цеплялось за прошлые заслуги предков и творило бесчинства в Ляоси, однако уже выказывало признаки упадка. И лишь Поместье князя Наньляна благодаря военным действиям в Области Юнчжоу по-прежнему держало в руках военную власть и процветало пуще прежнего.

Все двести тысяч солдат и коней Нань Л Яна повиновались приказам Поместья князя Наньляна.

В прежние годы Наньляньский князь получил ранение на поле боя, а потому все дела вместе с тигровой биркой передал Наследнику князя Наньляна Сяо Чжао.

Сяо Чжао пользовался громчайшей славой в Юнчжоу. В тринадцать лет он прославился битвой, в которой во главе двух тысяч человек вышел живым и невредимым из окружения союзных войск тринадцати племен с монгольских степей. После этого его ратные подвиги стали еще более выдающимися, а порядки в Нань Л Яне он закрутил так туго, что туда почти не удавалось просочиться тайным агентам императорского двора.

Более того, в землях Нань Л Яна знали лишь клан Сяо, но не ведали об императорском дворе.

После вступления на престол нового императора этот человек на несколько лет затаился, однако по-прежнему никто не осмеливался недооценивать наследника князя Наньляна.

К примеру, министр Министерства наказаний отлично знал, что Сяо Чжао — это лучший кандидат, чтобы держать в узде Шан Цзиня.

Когда тот императорский указ о даровании брака доставили в Нань Л Ян, если бы Сяо Чжао отказался его принять, на том бы всё и закончилось — высочество само бы со всем разобралось. Но вышло так, что Сяо Чжао указ принял, а высочество вовсе не желало этого брака.

И ладно бы он просто принял его, но в этом году Сяо Чжао, неизвестно чем руководствуясь, вздумал лично отправиться в столицу, чтобы встретить и со всеми почестями привезти высочество. Причем объявил об этом двору лишь тогда, когда был уже на полпути.

Удельные князья, самовольно покидающие свои уделы, уже нарушали табу, а высочество вовсе не отличалось мягким и великодушным нравом. При таком раскладе Сяо Чжао неминуемо должен был навлечь на себя смертный жребий Шан Цзиня.

За время этого пути из Резиденции принцессы Цинхэ отправили больше десятка отрядов с непреложным приказом оставить Сяо Чжао мертвым за пределами Юэцзина. Однако Сяо Чжао оказался не простым человеком: он благополучно избежал всех полутора десятков покушений и день за днем подбирался всё ближе к столице.

Но положение высочества… никоим образом не позволяло ей стать супругой наследника князя Наньляна.

Сан Синъяо прокрутила в мыслях несколько вариантов и сказала чистую правду:

— Наследник князя Наньляна обладает колоссальной бдительностью. Он великолепно владеет боевыми искусствами и заранее подготовился, поэтому ни один из отправленных нами людей не преуспел.

Не говоря уже о том, что и подобраться к Сяо Чжао на расстояние удара удавалось от силы двоим-трорем.

— Какая досада.

Голос Шан Цзиня звучал холодно.

Сан Синъяо опустила голову, не смея отвечать на слова высочества. Прошло еще около полупалочки благовоний времени, как один цинский книжник обошел с внутреннего двора крытую галерею, почтительно поклонился полуприкрывшему глаза Шан Цзиню и протянул дощечку с донесением.

— Ваше высочество, это наследник князя Наньляна только что прислал во дворец.

Услышав имя Сяо Чжао, Шан Цзинь открыл глаза и принялся вертеть на кончиках пальцев ту самую стрелу.

— Что там написано?

Сан Синъяо приняла послание, развернула его и вслух зачитала содержание. Сначала всё шло вполне заужено и по правилам, но ближе к концу слог изменился, и в донесении заговорили о Шан Цзине:

— …Сяо, еще будучи в Нань Л Яне, наслышан о прекрасном имени принцессы и всем сердцем устремлен к ней… Ныне, прибывая в столицу, желаю поднести тысячу золотых в качестве свадебного выкупа и прошу принцессу снизойти до брака с Нань Л Яном.

Читая эти слова, она почувствовала неладное в глубине души и невольно искоса взглянула на выражение лица Шан Цзиня.

Наконечник серебристо-белого оперенного пера словно бы безо всякой причины стал еще острее.

Шан Цзинь опустил взгляд, а его голос, сочившийся презрением, казался вымощенным льдом.

— Хочет жениться на мне? Пусть сначала вползет в столицу живым.

Он взмахнул рукавом и поднялся на ноги, поднимая порыв ветра, а затем единым взмахом запястья метнул серебристо-белую стрелу, которая глубоко вонзилась в ствол растущего во дворе унгеньи.

— Делом уезда Синин я займусь лично.

Когда фигура Шан Цзиня полностью скрылась, Сан Синъяо подошла поближе, чтобы взглянуть на стрелу, вонзившуюся в ствол дерева больше чем наполовину.

Мощь удара была такова, будто она должна была пронзить кому-то голову.

Сан Синъяо переглянулась с цинским книжником и молча отступила на три чи.

— Раз ваше высочество лично отправляется в уезд Синин, это наверняка неразрывно связано с наследником князя Наньляна.

Высочество ехало туда вовсе не за средствами на постройку дамб — оно явно направлялось за жизнью наследника князя Наньляна.

Однако этот наследник князя Наньляна посмел написать в официальном докладе столь легкомысленные и дерзкие речи — он просто получил по заслугам!

Цинский книжник спросил:

— Что ты думаешь?

Сан Синъяо ответила:

— Наследник князя Наньляна впервые прибыл в столицу, непривычен к местным климату и воде, так что нет ничего невозможного в том, что он подхватит тяжелую болезнь и скончается.

Цинский книжник покачал головой:

— Наследник князя Наньляна крепок и здоров телом, разве он может легко умереть от болезни? Но в столице нынче не слишком мирно, вполне возможно, что в город тайком проникли убийцы из северных варварских племен.

Сан Синъяо подхватила:

— Если подумать, многие влиятельные столичные господа из знатных родов вовсе не желают, чтобы у высочества был счастливый брак. Я слышала, что немало из них втайне содержат смертников, так что, потеряв рассудок от безумия, они вполне способны пойти на убийство.

— У наследника князя Наньляна оказалась тонкая судьба, нет ему удачи стать мужем высочества, — вздохнул цинский книжник.

Они уже придумали для наследника князя Наньляна причину смерти и теперь открыто и велеречиво сокрушались о его коротком веку и несчастливой судьбе.

— Такова уж судьба, — произнесла Сан Синъяо. — Не у каждого есть связь с нашим высочеством… Но что если перед входом в столицу он всё же не умрет?

Цинский книжник уставился на вонзившуюся в дерево стрелу и сквозь нее, словно предвидя исход наследника князя Наньляна, прищурился.

— Высочество находится в столице в опасном положении, страдая от зависти и козней злодеев. Наследник князя Наньляна же, будучи будущим мужем, раз уж узрел бедственное положение высочества, по справедливости обязан восстановить ее честное имя.

Сан Синъяо прозрела и кивнула:

— Всё верно, именно так. Куда мне до проницательности господина — раз наследник князя Наньляна носит имя супруга принцеэы, он должен сполна исполнить свой долг перед высочеством и служить ей до самой смерти.

Поздним вечером багровый закат расплавленным золотом заливал небо.

Экипаж наследника князя Наньляна прибыл к почтовой станции уезда Синин. Шествие выдалось столь грандиозным, что привлекло толпы зевак из числа простого народа, однако сам наследник князя Наньляна вел себя скромно и с момента въезда в город и до отдыха на станции так и не показал лица.

Сяо Чжао и сам был вынужден вести себя сдержанно.

Неведомо какой недуг поразил ту компашку в столице: по всему пути они выслали наперерез несколько десятков отрядов с приказом перехватить и убить его. Стоило ему лишь появиться на глаза, как в ход шло всё: яды, покушения, удушливый дым и даже ловушки с красавицами — изощрениям не было конца. Хотя жизни Сяо Чжао это не угрожало, он все же получил несколько ранений.

А однажды в целебную мазь кто-то подмешал яд. Не столкнись он в тот день с нападением другого отряда убийц, опрокинувшего баночку с мазью, боюсь, к этому моменту Сяо Чжао лишился бы половины жизни.

Немного переведя дух, Сяо Чжао велел позвать привезенного с собой советника. Того звали Ши Ци, и он был праздным ученым мужчиной, которого князь случайно привлек к себе на службу в поместье. Поскольку в Нань Л Яне его несколько предложений оказались весьма дельными, на этот раз, отправляясь в столицу, Сяо Чжао взял его с собой.

— На днях мы уже въедем в столицу. Утрудитесь, господин, написать для меня еще одно донесение императору.

Предыдущее послание, отправленное во дворец, было написано рукой Ши Ци. В те дни Сяо Чжао был ранен и вовсе не расположен заниматься официальными бумагами, поэтому попросту переложил эту обязанность на Ши Ци. Закончив писать, Сяо Чжао лишь бегло проглядел текст, не заметив там никаких дерзких или выходящих за рамки приличий речей, после чего велел переписать его набело и отправить.

— Раз наследник доверяет Ши, Ши, естественно, не посмеет отказаться. Однако судя по словам наследника, вы не собираетесь въезжать в столицу немедленно? — с улыбкой осведомился сидевший по левую руку от него хрупкий на вид, болезненно-бледный молодой ученый.

— В столице скучно, куда лучше провести здесь несколько дней в приятной праздности, — улыбнулся Сяо Чжао.

Ши Ци с полуслова уловил суть и с понимающим видом произнес:

— В уезде Синин нравы просты и чисты, а в середине второго месяца как раз проходит грандиозный праздник с огненными деревьями и серебряными цветами, поистине ослепительное зрелище. Раз наследник желает разделить веселье с народом, почему бы не дождаться окончания празднеств и лишь затем въехать в столицу?

По пути сюда Сяо Чжао столкнулся со множеством покушений, да и обстановка в столице оставалась неясной. Поданное в последние дни донесение служило в том числе средством проверить реакцию столицы — и в особенности отношение принцессы Цинхэ, с которой у Сяо Чжао был заключен брак.

Принцесса Цинхэ вела государственные дела вместо императора, и все подаваемые во дворец доклады проходили через ее руки. То послание изначально и было составлено для того, чтобы прощупать отношение принцессы к предстоящему браку.

Однако после отправки донесения ответа не последовало, из-за чего стало еще труднее понять, каковы же истинные мысли принцессы на счет этого союза.

В конце концов, сам этот брак зародился лишь как глупый шаг, предпринятый маленьким императором и Партией защитников императора.

Теперь же, задержавшись в уезде Синин и не спеша являться в столицу, Сяо Чжао преследовал ту же цель — испытать настрой столицы.

Едва они в двух словах уладили дела, как в дверь постучал мелкий чиновник с почтовой станции и принес еду. Вероятно, желая угодить Сяо Чжао, блюда подобрали с уклоном в южно-ляньскую кухню.

Слуга внес птичью клетку, в которой беспрестанно метался и прыгал белый как снег голубь. Слуга вытащил кусочек куриного филе и накормил птицу. Сяо Чжао бросил на это праздный взгляд и продолжил говорить с Ши Ци:

— Те, кто преследовал меня по дороге сюда, не пожалели сил: все отправленные убийцы — сплошь редкие таланты. Окажись на моем месте кто другой, он бы уже раз семь-восемь прогулялся по залам владыки преисподней.

— У наследника глубочайшие благословения, он — человек, опекаемый небесами, — невозмутимо ответил Ши Ци.

Сяо Чжао неопределенно улыбнулся:

— Эти убийцы не только чертовски умелы, но еще и все до единого преданны — те редкие пленники, которых удалось захватить, хранят молчание как рыбы. И надо же было кому-то так искусно управлять своими людьми: я просто вне конкуренции, когда-нибудь при встрече непременно попрошу у него пару уроков.

Он особо выделил словосочетание «искусно управлять», отчего в его тоне проступила неизъяснимая насмешка.

— Наследник шутит. Вы содержите войска в строгой дисциплине, управляете ими умеренно, и в армии все беспрекословно повинуются — кто может с вами сравниться на этом поприще? — осторожно ответил Ши Ци, а затем, немного подумав, добавил: — Но среди столичных вельмож действительно есть те, кто весьма искусен в искусстве управления людьми.

— Кстати говоря, я слышал, что принцесса Цинхэ обладает выдающимися способностями, и все в ее резиденции преданы ей беззаветно, — многозначительно произнес Сяо Чжао.

— Наследник подозревает, что Великая принцесса Цинхэ недовольна этим браком? — Ши Ци подбирал слова вежливо и сдержанно, но выражение его лица постепенно становилось все более суровым.

Если Великая принцесса Цинхэ питает враждебность к наследнику, то эта поездка в Юэцзин обещала стать крайне тяжелой.

Сяо Чжао не ответил напрямую и перевел взгляд на белоснежного голубя в клетке: едва поев предложенной еды, птица забилась в судорогах и мгновенно испустила дух.

Ши Ци, разумеется, тоже это заметил, и его лицо помрачнело еще сильнее:

— Еда отравлена!

Причем смертельным ядом, убивающим с одного удара быстрее, чем за секунду. Тот, кто подсыпал яд, явно желал смерти Сяо Чжао.

Сяо Чжао поднял руку, призывая его сохранять спокойствие.

Этот результат не стал для Сяо Чжао неожиданностью: за время путешествия он сталкивался с попытками отравления по меньшей мере раз семнадцать-восемнадцать. В самый худший раз яд оказывался подсыпан в три смены еды подряд.

http://bllate.org/book/25231/3007309