Готовый перевод The System Wants Me to Chase His Wife / Система велит мне соблазнить его вдову: Глава 21

Клан Маркиза Чжунюн из поколения в поколение передавался единственным сыном, а У Вэньдун был единственным старшим внуком маркиза У Хуُنъи, которого старик с самого рождения баюкал на руках и растил.

У Хуُنъи происходил из семьи военачальников, Император Великой Цзинь назначил его главнокомандующим императорской гвардией. Все солдаты под его началом видели У Вэньдуна, и кто же не знал, что этот сорванец — самое дорогое, что есть у старика?

В те годы У Хуُنъи принес У Вэньдуна на смотр войск, и на глазах у всех подчиненных мальчишка чуть не напрудил У Хуُنъи прямо в рот.

В итоге У Хуُنъи каждому встречному хвастался, какая у его внука силища и как высоко он может писать!

Когда повозка, везшая У Вэньдуна, помчалась к военному лагерю, У Вэньдун сидел на смотровой площадке и наблюдал, как внизу сражаются друг с другом солдаты.

Услышав доклад слуги о том, что прибыл У Вэньдун, У Хуُنъи тут же вскочил на ноги и с громким смехом отправился искать своего драгоценного внука.

Но когда он увидел жалкий вид У Вэньдуна, лицо У Хуُنъи в тот же миг почернело, как дно котла.

У Вэньдун с покрасневшими глазами пожаловался деду, в выгодном свете представив дело: мол, как его избили, как обругала какая-то служанка и как его принудительно заставили перед людьми извиняться.

С каждым сказанным словом мускулы на лице У Хуُنъи подрагивали, и к тому времени, как У Вэньдун закончил свой рассказ, волосы у У Хуُنъи на голове едва не встали дыбом.

Он тяжело опустил копье острием в землю, во все стороны полетели брызги песка и камней, обнажая неглубокую ямку.

— Хм! Особняк герцога, защищающего государство, зашел слишком далеко!

У Хуُنъи с болью в сердце взглянул на раны своего сокровища-внука и, резко обернувшись, отдал приказ:

— Выступим с отрядом, со мной к особняку герцога, защищающего государство, требовать объяснений!

Младший офицер, получивший приказ, замялся:

— Ваша Светоч, боюсь, это не слишком благоразумно?

У Хуُنъи выкатил глаза пуговицы и выругался:

— Благоразумно или нет, решаю я! Ты столько лет со мной, а до сих пор не научился разбираться в ситуации?

Видя, что маркиз твердо намерен стоять на своем, молодой офицер утер со лба выступивший пот и удалился.

У Хуُنъи сначала планировал отправить У Вэньдуна обратно в поместье маркиза, но тот наотрез отказался и потребовал ехать вместе с ним восстанавливать справедливость.

В итоге спустя полчаса дед с внуком в сопровождении отряда из пятидесяти гвардейцев гордо и воинственно перегородили вход перед воротами особняка герцога, защищающего государство.

Хотя уже близился час шэнь, из-за долгих летних дней солнце все еще висело над западным краем неба, сильно вытягивая тени этого отряда.

Толпы людей, обычно снующие туда-сюда перед воротами особняка герцога, заранее разбежались далеко прочь.

Привратники герцогского особняка, завидев этих грозных воинов, тут же захлопнули двери и бросились во внутренний двор докладывать о происходящем.

В покоях госпожи-мать и госпожи, разумеется, тоже узнали о случившемся.

Цяо Юаньдун из-за легкого солнечного удара приняла лекарство и крепко спала, но когда Жун Чжу принесла весть, она через силу поднялась, чтобы сменить одежду.

Едва она закончила умываться, как Лянь Би со стороны покоев госпожи-мать пришла передать весть.

Лянь Би сказала Цяо Юаньдун:

— Госпожа-мать велела передать, чтобы госпожа оставалась в своих покоях, а с этим делом она разберется сама.

Цяо Юаньдун беспокоилась:

— Бабушка в преклонных годах, как можно позволить ей заниматься подобным? Где она сейчас?

— Полагаю, госпожа-мать уже направилась к главным воротам.

Видя, что Цяо Юаньдун упорно рвется туда же, Лянь Би передала ей слова госпожи-мать:

— Госпожа-мать велела сказать, что этот маркиз У известен своим вздорным нравом, и если туда пойдет кто-то младший по возрасту, то непременно подвергнется оскорблениям, а вот ее визит сможет удержать ситуацию под контролем.

Цяо Юаньдун подумала и сочла слова госпожи-мать разумными, после чего остановилась.

Тем временем у ворот особняка герцога, защищающего государство, помимо отряда, привезенного У Хуُنъи, находились еще и стражники городской стражи.

Городская стража отвечала за порядок в столице, в то время как гвардия являлась верными псами, охраняющими императорский род.

Оба отряда столкнулись друг с другом и теперь стояли лицом к лицу.

Командир городской стражи Лю Хуэй верхом на вороном коне, облаченный в доспехи, во главе своих подчиненных преградил путь У Хуُنъи.

— Маркиз, в столице запрещено поднимать оружие. Вы нарушаете закон, что это значит?

У Хуُنъи ничего на свете не боялся и даже не удостоил Лю Хуэя взглядом:

— У меня есть полномочия поднимать войска, к тому же я привел меньше сотни людей, какое же тут нарушение закона!

Лю Хуэй сжал зубы и продолжил:

— Маркиз, не забывайте, что мы в столице. Боюсь, за такие действия цензоры подадут на вас мемориал с обвинениями, и тогда...

— Да пошел ты к чертовой матери! — не дослушав Лю Хуэя, оборвал его У Хуُنъи.

— Его особняк герцога, пользуясь тем, что их порог выше моего, силой прижал и избил моего родного внука! Разве это не давление силой и издевательство? А эта шайка целыми днями изъясняется иносказательно и бранится, им-то как раз и следует подать мемориал на этот герцогский особняк!

Лю Хуэй, будучи осажденным словами У Хуُنъи, тоже затаил злобу, но, видя сегодняшнюю обстановку, понимал, что просто так уйти не сможет, и был вынужден остаться здесь со своими людьми, дабы дело не зашло слишком далеко и не закончилось бедой.

У Хуُنъи, заметив, что Лю Хуэй умолк, стал вести себя еще более нагло. Он упер руки в боки и принялся вовсю распекать особняк герцога, защищающего государство, обращаясь к его воротам:

— Подумаешь, особняк герцога! Обижать ребенка — какая доблесть, смельчаки, выходите сразиться со мной!

— Открывайте! Что выпрятались за закрытыми дверями, как черепахи в панцире...

Скрипнули, распахиваясь, алые лакированные ворота особняка герцога, защищающего государство, и на пороге показалась госпожа-мать в парадном женском наряде супруги сановника первого раунда, бережно державшая в руках мемориальную табличку.

Именно табличку давно ушедшего старого князя-герцога, супруга госпожи-мать, Сян Иньяна!

— Кто смеет бесчинствовать у ворот герцогского особняка!

Властный голос госпожи-мать донесся от самого входа, и люди снаружи разом затихли; даже У Хуُنъи, продолжавший изрыгать ругательства, прикусил язык.

Госпожа-мать была облачена в величественное и роскошное платье знатной матроны первого ранга, ее пояс украшали драгоценные подвески из сокровищницы, а золотые и нефритовые украшения в волосах подчеркивали ее природную, внушающую благоговейный трепет властность.

— Мы стоим перед воротами моего особняка герцога, защищающего государство, зачем же два генерала привели войска и окружили нас? Какова ваша цель?

Произнося эти слова, госпожа-мать даже взглядом не удостоила маркиза Чжунюн.

Командир городской стражи Лю Хуэй, который изначально явился сюда лишь для того, чтобы сгладить углы, тут же выступил вперед с ответом:

— Мы не имели намерений оскорблять вас, лишь потревожили госпожу, надеемся на ваше великодушие!

Говоря это, Лю Хуэй изо всех сил строил глаза У Хуُنъи.

Сегодняшнее дело лучше всего было замять тихо и полюбовно, ведь если оно дойдет до самого Императора, никому не поздоровится.

Однако Лю Хуэй не знал, что маркиз Чжунюн, явившись сюда с такой толпой, изначально и не помышлял о мирном улаживании конфликта.

У Хуُنъи пришел как раз для того, чтобы устроить допрос с пристрастием, а пренебрежение со стороны госпожи-мать вновь раздуло пламя его гнева.

Его доспехи сверкали в лучах заходящего солнца, сидя верхом на рослом коне и глядя на вопрос госпожи-мать, он холодно хмыкнул:

— Мой внук сегодня приходил в ваше почтенное поместье пировать; вошел в дом целым и невредимым, а вышел в таком виде! Надеюсь, госпожа сможет дать мне объяснение!

С этими словами У Вэньдун, следовавший за У Хуُنъи, шагнул вперед на два шага.

Он приподнял голову, замотанную в марлевые повязки, с торжествующим видом глянул на госпожу-мать, предвкушая, как дед сейчас заставит обидчиков ответить сполна.

— Я-то думала, что за великое дело произошло, раз оно заставило маркиза Чжунюн поднять такой шум.

Госпожа-мать легонько бросила взгляд на У Вэньдуна, уголки ее губ изогнулись, но слова прозвучали крайне колко:

— Ваш внук позволил себе дерзкие речи и оскорбил особняк герцога, защищающего государство. Неужели старуха не имеет права поучить ребенка вместо маркиза?

Произнося это, она слегка приподняла державшуюся в руках мемориальную табличку покойного мужа, отчего у стоявшего рядом Лю Хуэя веки задергались.

Будучи тертыми калачами, искушенными как в придворных интригах, так и на поле брани, У Хуُنъи и Лю Хуэй прекрасно поняли слова госпожи-мать.

Она открыто давила на них своим высоким положением и статусом!

Особняк герцога носил титул первого ранга, в то время как маркиз Чжунюн не происходил из императорской семьи, и хотя он носил высокий титул маркиза, его статус все же уступал статусу герцога.

С этой точки зрения, громкие крики и дебош У Вэньдуна в особняке герцога действительно являлись превышением полномочий и нарушением субординации.

— Госпожа абсолютно права, обучая ребенка вместо меня, я же должен выразить ей глубокую благодарность!

У Хуُنъи, судя по всему, прекрасно это понимал и не собирался цепляться к этому вопросу, чтобы задеть Сян Сюаня.

— Дедушка! — Услышав такие слова от У Хуُنъи, У Вэньдун тут же заволновался.

У Хуُنъи протянул руку и прижал беспокойного внука. Его старые глаза сверкнули пронзительным блеском, он снова перевел взгляд на госпожу-мать, резко сменив тему:

— Однако до меня дошли слухи, будто моего внука в вашем поместье публично оскорбила и обругала какая-то ничтожная служанка. Интересно, как мы поступим с этим счетом?

У Хуُنъи явился во всеоружии, чтобы восстановить справедливость для внука, и хотя он привел гвардейцев блокировать ворота, он не был безмозглым человеком и прекрасно понимал, что затягивать конфликт чревато последствиями.

С самого начала его целью было заставить особняк герцога выдать эту служанку, чтобы потом забрать ее с собой в поместье и отдать на растерзание внуку.

Так он и внуку злость сорвет, и особняк герцога лицом в грязь окунет — разве не идеальное решение?

Подумать только, речь шла о какой-то презренной девке-служанке, неужели особняк герцога ради отношений между двумя домами поскупится даже на такую малость?

— Хм, — легко усмехнулась госпожа-мать. — Маркиз шутит. В моем герцогском особняке издавна царят строжайшие порядки, откуда здесь взяться слугам, смеющим дерзить хозяевам?

У Хуُنъи никак не ожидал, что госпожа-мать не подхватит его игру, и на мгновение даже позабыл, что ему следует ответить.

— Вы врете! — Пострадавший У Вэньдун взбунтовался, тут же выступил вперед и завопил во весь голос: — Была там служанка! Это она приказала прижать меня к полу и беспрестанно бранила!

Опасаясь, что У Хуُنъи ему не поверит, он вцепился в руку деда и принялся настойчиво повторять:

— Дедушка, не верь ее словам!

У Хуُنъи, измученный приставаниями внука, решил больше не вести с госпожой-мать дипломатические игры.

Он перешел прямо к сути:

— Пусть госпожа просто выдаст эту мерзкую девку, и я немедленно уведу людей.

Госпожа-мать посмотрела на волевое, иссеченное морщинами лицо У Хуُنъи и так же прямо и твердо отказала:

— В моем особняке герцога не водится обычая отдавать людей кому-то на потраву. Эту девушку я выдать не могу.

Стоявший неподалеку Лю Хуэй, видя, как разговор зашел в такой тупик, невольно покрылся испариной.

Он в тревожном раздумье прикидывал, насколько велик его собственный вес в глазах Императора и не падет ли на него гнев Его Величества, если тот в конце концов разъярится?

У Хуُنъи, будучи бунтарем и забиякой, не привыкшим пасовать перед трудностями, столкнувшись с подобной пощечиной от госпожи-мать, моментально вскипел.

— Раз так, то пусть госпожа не обессудит, если я перейду к крайним мерам...

С этими словами он взмахнул зажатым в руке хлыстом, намереваясь отдать приказ стоявшим позади нескольким десяткам гвардейцев штурмовать ворота и забрать людей силой.

Пришедшие с У Хуُنъи гвардейцы были искусными мастерами своего дела и, заметив движение командира, мгновенно изготовились к бою, полностью приведя себя в боевую готовность.

Люди городской стражи, приведенные Лю Хуэем, завидев шевеление на противоположной стороне, тоже напряглись и подались вперед.

Ситуация в один миг накалилась до предела, грозя выйти из-под всякого контроля.

— Посмотрим, кто посмеет бесчинствовать!

Перед лицом столь грозной силы госпожа-мать не показала ни малейшего признака паники.

Она с безмятежным выражением лица прижимала к груди мемориальную табличку и даже неспешным шагом переступила порог поместья, шаг за шагом направляясь прямо к войскам У Хуُنъи.

У Хуُنъи, глядя на остановившуюся в двух чжанах от него госпожу-мать, опустил занесенный над головой хлыст.

Нахмурившись, он произнес:

— В герцогском особняке укрывают дерзких слуг, надеюсь, госпожа не станет...

— Закрой свой рот, старый грубиян!

http://bllate.org/book/25222/3005630

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь