Чэн Мансинь была готова буквально стереть зубы в порошок от злости. Этот Юй Чи прилип, как банный лист, и отделаться от него было совершенно невозможно, но при этом она никак не могла им манипулировать. Стоило ей попытаться вытянуть из него хоть слово, как он тут же отбивал любые вопросы с безупречной невозмутимостью.
Сейчас, глядя на ипподром, она уже вовсе не думала о том, кто выиграет или проиграет, её мысли занимала предстоящая свадьба Юй Чи и семьи Цзи.
При такой неопределённой и двусмысленной позиции неужели Юй Чи снова переметнётся к Цзи Нину?
От этой мысли саму Чэн Мансинь бросило в дрожь. Она внезапно занервничала. Цзи Тин был ни на что не годным бездарем, а у Цзи Нина не было крови семьи Цзи, но, выбирая из двух зол меньшее, Чэн Мансинь предпочла бы, чтобы такая опора, как Юй Чи, досталась Цзи Тину!
— Ой, победил братец Цзи Тин! — радостно воскликнула Цзи Юйжуй. — Я же говорила, выбирайте Цзи Тина! Ну всё, всё, давайте проигранные деньги, расплачивайтесь!
Чэн Мансинь с улыбкой на лице достала из кошелька купюры и отдала ей, но на душе у неё скребли кошки. Краем глаза она бросила взгляд на приближающихся Цзи Нина и Цзи Тина, а затем посмотрела на сидевшего рядом Юй Чи, у которого при победе Цзи Тина выражение лица оставалось совершенно невозмутимым, и её подозрения показались ей ещё более пугающими.
Пожалуй, пришло время подтолкнуть старика к тому, чтобы ускорить свадьбу Цзи Тина и Юй Чи.
Солнце припекало всё сильнее, и старейшина Цзи, понаблюдав за ними некоторое время, ушёл в дом. Чэн Мансинь, у которой на душе было неспокойно, тоже не могла больше оставаться на улице и, бросив пару слов, последовала за ним.
Цзи Тин, переодевшись, подошёл к остальным и, наконец заметив их тотализатор, не удержался от насмешливого смешка:
— Тебе выпал редкий шанс приехать сюда отдохнуть, а ты выиграла такую мизерную сумму, разве это интересно?
Цзи Юйжуй страшно гордилась собой:
— А вот и немало, между прочим, мои карманные деньги на целых два месяца.
— Ну так я тебе добавлю на булавки, — небрежно бросил Цзи Тин. — Раз уж наша Юйжуй так сильно любит своего брата.
Цзи Юйжуй, разунаясь, была на седьмом небе от счастья, но в то же время ей стало любопытно:
— Брат, у тебя что, так много карманных денег? Судя по лицу Чэн Мансинь, она не из тех, кто станет сорить деньгами.
— Деньги-то мне даёт не она, — Цзи Тин нашёл её реакцию забавной и с лёгким видом соврал: — Мои деньги…
Цзи Юйжуй широко раскрыла глаза.
— …все с земли подобраны, — с абсолютно серьёзным видом заявил Цзи Тин.
— Какая скука, — пробормотала Цзи Юйжуй, но тут же что-то вспомнив, загадочно подалась вперёд: — А ты знаешь, кто поставил на тебя по другой ставке?
Цзи Тин удивился.
Кто, кроме Цзи Юйжуй, вообще согласился бы поставить на него?
— Это Юй Чи, — произнесла Цзи Юйжуй, лукаво подмигивая Цзи Тину. — Я одобряю вас обоих, между прочим.
У Цзи Тина на мгновение сердце подпрыгнуло к самому горлу.
Он не находил слов, чтобы описать свои чувства в этот момент, ведь он прекрасно знал, что Юй Чи из princípio никогда не интересовался подобными пари. Он никак не ожидал, что Юй Чи решится сыграть в эту игру и даже сделает ставку на него.
Стоило ему вспомнить, что в те минуты, когда он мчался по иппостилю, Юй Чи смотрел на него своими прекрасными холодными глазами, как Цзи Тин ощутил невыразимую, почти пьянящую радость.
Цзи Тин так и рвался тут же найти Юй Чи и спросить прямо в лоб: «Ого, так значит, в споре между мной и Цзи Нином ты выбрал меня?»
Но он тут же осадил себя, высокомерно и чрезвычайно самодовольно подумав: «Конечно же, так оно и есть. Он мой жених, кого же ему ещё выбирать, если не меня? У него просто нет другого выбора».
Такой радостью Цзи Тин просто обязан был с кем-нибудь поделиться, но сходу не мог придумать с кем.
Тогда он открыл телефон и с огромным удовольствием отправил сообщение тому самому таинственному учителю Цзюйхао.
【Учитель, кажется, он и правда меня любит.】
Но это сообщение оставалось без ответа на протяжении многих дней.
Цзи Тин с легким раздражением листал экран телефона.
Ночной ветер обдувал аккуратно подстриженный газон, по обе стороны садовой дорожки один за другим загорались низкие фонари. Праздничная площадка с изысканным оформлением уже сияла мягкой подсветкой, подсвечивая даже рябь на воде открытого бассейна неподалёку.
Однако Цзи Тин был вовсе не настроен любоваться этим вечерним банжетом — он лишь поднял голову и залпом осушил бокал с шампанским, стоявший под рукой.
Пропал? Или прочитал и проигнорировал?
Цзи Тин опустил глаза, его палец только коснулся экрана, как вдруг совсем рядом раздалось шуршание — в тишине ночи оно прозвучало предельно отчётливо.
Старейшина Цзи шёл в одиночестве, то ли прогуливаясь, то ли просто забредя сюда неведомо какими судьбами.
Когда Цзи Тин понял, кто перед ним, он даже испытал лёгкое удивление. Цзи Юйжуй не так часто выбиралась в родовое гнездо, к тому же будучи единственным ростком третьей ветви семьи, старейшина Цзи души не чаял в этой внучке. Нынешний вечер был устроен именно по его воле, и Цзи Тин лично занимался организацией по его поручению.
По идее, в этот момент старейшина Цзи должен был находиться в доме и беседовать с остальными, с чего бы ему вдруг бродить в одиночестве?
Цзи Тин крайне редко оставался наедине с этим человеком, который приходился ему дедом лишь по имени. Большинство их встреч и вовсе проходили в весьма неприятной атмосфере.
У них и двух слов общих не было, и Цзи Тин, прекрасно знающий, что этот старик терпеть его не может, решил благоразумно уступить дорогу, чтобы лишний раз не мозолить ему глаза.
Он уже собирался уходить, как за спиной раздался крепкий, волевой голос Цзи Циньтина:
— Цзи Тин, ты чего сюда забрёл?
— Я пришёл проверить оборудование, — Цзи Тин окинул взглядом окрестности и на ходу изобрёл предлог. — Посмотреть, правильно ли проложены гирлянды, а то в темноте кто-нибудь споткнётся.
Цзи Циньтин ничего не ответил. Цзи Тин слегка занервничал, не понимая, чего от него ждет дед. Поразмыслив, он пододвинул стоявшее рядом кресло, предлагая старику присесть.
Но старейшина Цзи лишь отмахнулся и под светом разноцветных огоньков принялся пристально вглядываться в лицо внука. Несмотря на преклонный возраст, глаза его вовсе не были мутными, а напротив, источали пронзительную остроту. Наконец он легко вздохнул:
— Ты у нас мальчик внимательный.
Услышав столь неожиданную похвалу, Цзи Тин почувствовал себя крайне неловко. Он понятия не имел, какая муха укусила сегодня старейшину Цзи, но от подобных неуместных комплиментов по его коже побежали мурашки.
Когда он только попал в семью Цзи, у него еще теплились надежды на семейное тепло. Вырастившая его в глухой деревне бабушка, не будучи ему кровной родственницей, относилась к нему со всей душой и научила ничего не боятся.
Цзи Тин думал, что его родной дед будет хотя бы немного похож на ту женщину.
Он никак не ожидал, что его дедушка предпочитает детей вроде Цзи Нина — мягких, благовоспитанных и безупречно элегантных.
Он пытался стараться, но у него не получалось.
Что поделать, если от природы он был бунтарем, и как его ни обтесывай, выходила лишь дешевая подделка под нефрит?
А после всех последовавших событий Цзи Тин и вовсе перестал стараться.
Старейшина Цзи редко кого хвалил, и по идее, услышав похвалу, Цзи Тин должен был как минимум польщен. К сожалению, в голове у Цзи Тина царила абсолютная пустота, горло перехватило, и он смог лишь растерянно разомкнуть губы и выдавить из себя:
— Вот как.
Разноцветные огоньки мерцали с заурядной частотой, отражаясь в воде бассейна причудливыми бликами, словно тени цветных стеклянных шариков.
Цзи Тин услышал голос старейшины Цзи. Тот говорил так, будто подбирал каждое слово:
— Ты… доволен Юй Чи?
Цзи Тин, застывший в оцепенении, наконец вернул блуждавшую где-то под небесами душу. Он повернул голову, слегка опустив взгляд на Цзи Циньтина, и озадаченно спросил:
— Что вы имеете в виду?
В груди у Цзи Тина неприятно сжалось, накатило ощущение нехватки воздуха, похожее на удушье.
Он не мог угадать истинную цель старейшины Цзи — то ли тот говорил абсолютно прямо, то ли пытался прощупать почву, желая узнать о его отношениях с Юй Чи.
— Да ничего особенного, — неожиданно усмехнулся Цзи Циньтин, и его морщины чуть разгладились, сделав лицо почти доброжелательным. — Просто подумал, что вам пора бы уже назначить дату свадьбы.
Дыхание Цзи Тина на секунду оборвалось, а затем он почувствовал, как в легкие жадно ворвался мощный поток свежего воздуха, принеся с собой невероятное облегчение.
Ещё никогда в жизни старейшина Цзи не казался ему столь добрым и милосердным. В панике Цзи Тин рассеянно кивнул и предельно скромно произнес:
— Во всём подчинюсь воле старших.
Во время застолья Чэн Мансинь вновь прибегнула к своему излюбленному приему, попытавшись с помощью неуклюжего сравнения разворотить тлеющие искры напряжения между Цзи Нином и Цзи Тином.
Увы, никто из присутствующих её реплику не подхватил.
Ей оставалось лишь неловко улыбнуться и с самым невозмутимым видом продолжить играть роль заботливой старшей родственницы. Хотя готовить мясо на гриле она умела из рук вон плохо, она всё же ревностно взяла это на себя, хлопоча у мангала посреди просторной лужайки.
Цзи Нин великодушно позволил ей проявить заботу, с едва заметной, трудночитаемой улыбкой на губах. Цзи Юйжуй же, будучи завзятой лакомкой, откровенно презирала тех, кто не умеет готовить, но всё равно лезет, поэтому к самой Чэн Мансинь она относилась с ледяным равнодушием. Сделав вид, что не замечает её, она посасывала сок из трубочки и, повернувшись к Цзи Тину полубоком, болтала с ним.
— Цзи Тин мальчик уже взрослый, — с материнской нежностью произнесла Чэн Мансинь, и эти её слова впервые показались Цзи Тину не столь противными. — Я тут подумала, что помолвка, заключенная давным-давно, уже подошла к тому моменту, когда пора сыграть свадьбу.
Цзи Тин исподлобья взглянул в сторону старейшины Цзи. Помня их недавний разговор перед началом застолья, он уже знал, что дело практически решено и осталось лишь соблюсти формальности, поэтому не спешил подавать голос, а лишь неторопливо вытирал рот салфеткой.
— О, а это мысль, — старейшина Цзи улыбнулся так, будто Чэн Мансинь только что напомнила ему о чем-то забытом. — Цзи Тин и Юй Чи оба уже взрослые парни, самое время.
При этих словах лицо Цзи Нина слегка омрачилось. Заметив это, Чэн Мансинь тут же перехватила инициативу и с сияющей улыбкой подхватила слова старика:
— Верно, давно пора определиться с датой.
Однако старейшина Цзи не стал развивать её мысль, а вместо этого повернул голову к Цзи Тину и Юй Чи:
— Я ведь не старый консерватор. В своё время мы договорились о браке с пелёнок, но сейчас эпоха свободной любви среди молодежи, так что в этом вопросе я указывать не стану — всё зависит от того, согласны ли сами молодые.
Чэн Мансинь снова напряглась и бросила тревожный взгляд на Цзи Тина.
По донесениям её шпионов, в прошлый раз на свой день рождения Цзи Тин ночевал вне дома и притащил какого-то сомнительного мужика, чуть не переругавшись из-за этого со стариком.
Только бы этот дурачок не вздумал в своей глупости отказаться от такого жениха.
— Ну, у меня-то никаких возражений нет, — под всеобщими взглядами неторопливо произнес Цзи Тин. Зная, что это лишь обязательная формальность, он с наигранной небрежностью перевел взгляд на сидевшего напротив Юй Чи. — Я своё слово сказал. А ты? Что думаешь по этому поводу?
http://bllate.org/book/25221/3005513