Готовый перевод Uncontrolled Transmigration: My Adopted Children Want to Imprison Me / Сквозь эпохи: Мои приемные сыновья одержимы мной: Глава 4

Глуп до того, что даже соврать нормально не умеет, обмануть толком не может, и даже то, что говорил раньше, не помнит!

Он тщательно попытался припомнить, и в голове у него смутно всплыл один момент.

Месяц назад Сяо Цзиньцзо точно так же свирепо ждал его.

Он тогда сболтнул пару успокаивающих фраз, и Сяо Цзиньцзо вдруг обронил что-то вроде «ты можешь называть меня как-нибудь иначе». Сам же он в тот момент был полностью занят другими мыслями, лишь беспечно бросил в ответ «хорошо-хорошо-хорошо» и совершенно не принял это всерьез.

А после, стоило Сяо Цзиньцзо переступить порог, как он сам тут же переместился обратно.

Конец.

Конец.

Конец.

– Послушай… – выдавил из себя натянутую улыбку Линь Юйчжоу. – У меня память не очень хорошая…

Какое именно обращение он тогда использовал? Разве ж он упомнишь?

Неудивительно, что этот сорванец нынче так взбесился — небось, в прошлый раз стоило ему моргнуть, как он обнаружил, что тот исчез.

Судя по его характеру, он, должно быть, еще несколько дней дулся в одиночестве.

Лицо Сяо Цзиньцзо стало еще мрачнее.

– Память нехорошая? – слово за словом повторил он.

Линь Юйчжоу не смел издать ни звука.

Глядя на виноватое выражение лица собеседника, Сяо Цзиньцзо вдруг глубоко вздохнул, словно изо всех сил пытаясь что-то подавить.

Не стоило портить настроение из-за таких пустяков. Линь Юйчжоу и без того уделял ему слишком мало времени, он не должен был терять контроль над своим скверным характером.

Затем он заговорил — глухим, чуть сдавленным голосом:

– Детское имя.

Линь Юйчжоу опешил:

– Что?

– Детское имя, – Сяо Цзиньцзо отвернулся, не глядя на него. – Придумай мне какое-нибудь.

Его взрослое имя — Цзиньцзо. Его оставила ему покойная матушка перед смертью. До сих пор его имя даже не было внесено в императорскую родословную, а это значило, что данное имя было лишь личным именем, оставленным матушкой.

Хотя взрослые имена обычно давали лишь по достижении двадцати лет во время церемонии копления, его матушка прекрасно осознавала свое положение и то, что после совершенной ошибки была сослана в Холодный Дворец, где в итоге и родила сына.

Перед смертью она оставила ему лишь взрослое имя.

Но детского имени у него не было.

Он знал, что младшего брата Линь Юйчжоу ласково зовут Сяо Ань, и звучало это так тепло и близко.

Линь Юйчжоу на мгновение замер.

Детское имя?

Он машинально вырвал:

– Разве у тебя нет имени? Сяо Цзиньцзо…

– Это взрослое имя, – перебил его Сяо Цзиньцзо глухим голосом. – Матушка оставила перед смертью. Есть только взрослое имя, а детского нет.

Линь Юйчжоу приоткрыл рот, внезапно не зная, что и сказать.

У него самого не было близких родственников, да и в подобных семейных узах он не особо разбирался, однако сейчас этот маленький сорванец выглядел почему-то очень печальным.

Сяо Цзиньцзо опустил голову, и свет свечи отбрасывал зыкрая тени на его профиль.

– В императорской родословной меня нет, – его голос стал еще тише. – Я не считаю себя принцем, у меня нет настоящего имени. Цзиньцзо… это просто взрослое имя, оставленное матушкой.

Линь Юйчжоу знал, что Шэнь Юйань порой умел прикинуться несчастным, но Сяо Цзиньцзо так не делал. Сейчас, глядя на этот жалобный вид, он почувствовал укол в сердце.

По правде говоря, сам он тоже не был идеален: вроде бы и относился к Сяо Цзиньцзо хорошо, но постоянно куда-то исчезал, и порой, возвращаясь, неизменно заставал того всего в синяках и ранах.

Пока он находился рядом, ему удавалось хоть немного защищать мальчика, но стоило ему уйти, как измываться над сиротой начинали еще сильнее.

Линь Юйчжоу задумался: да он же отродясь не умел придумывать людям имена!

Назвать Шэнь Юйаня Сяо Анем — это же так просто.

Не называть же теперь Сяо Цзиньцзо Сяо Цзо? Во-первых, на дворе древность, и пристало ли ему, простому смертному, так фамильярничать с принцем?

Слуги, что перед сильными гнут спину, а слабых топчут, унижая маленького сорванца, и то через слово уважительно называют его высочеством.

К тому же, как же отвратительно звучит это Сяо Цзо.

Лучше уж звать его Да Цзо.

Линь Юйчжоу сам же и повеселился от собственной мысли.

Заметив, что тот снова выпал из реальности, Сяо Цзиньцзо больше не смог поддерживать образ несчастного, которому только что учился у других, и громко рявкнул:

– Линь Юйчжоу!

Линь Юйчжоу от неожиданности втянул голову в плечи.

– А Цзинь, как тебе имя А Цзинь?

Глава 7. У Линь Юйчжоу ленивые кости

У Сяо Цзиньцзо была одна дурная привычка.

Стоило ему разозлиться, как он начинал всё крушить.

И этот опальный маленький принц еще увлекался столь утонченными развлечениями.

Позднее Линь Юйчжоу заменил в комнате абсолютно все вещи на деревянные.

И теперь прямо у ног Линь Юйчжоу приземлился деревянный кролик.

Он остолбенело застыл на месте, размышляя, как же поступить с этим ходячим пороховым бочонком.

Может… сбежать?

Деревянный кролик прилетел прямо из рук Сяо Цзиньцзо.

Ударив его по голени, игрушка со стуком покатилась к ногам и теперь, склонив голову набок, смотрела на него совершенно дурацким взглядом.

Этого кролика он вырезал в прошлом году на досуге; мастерство оказалось так себе, да и одно ухо у зверька вышло кривым.

Сяо Цзиньцзо неизменно держал его на изголовье кровати.

Теперь же кролик валялся у ног Линь Юйчжоу, а его ухо было испачкано в пыли.

–…

Линь Юйчжоу молча посмотрел на кролика, затем молча перевел взгляд на Сяо Цзиньцзо.

– Из-за чего ты опять разозлился?

– А Цзинь?

– Тебе не нравится это имя?

Сяо Цзиньцзо поджал губы, от прозвучавшего из уст Линь Юйчжоу обращения кончики его ушей слегка покраснели. Однако от слов «опять» в груди вновь взметнулась волна беспричинной ярости.

Да неужели у него такой скверный характер?!

Что еще за «опять»!

И тем не менее, он так долго не видел этого наглого слугу — хотя теперь тот давно уже не был тем бедным обитателем Холодного Дворца, что нуждался в подачках Линь Юйчжоу, чтобы выжить.

Ситуация во дворце менялась снова и снова: пусть он по-прежнему не обладал огромным влиянием, но даже обитатели Холодного Дворца больше не смели смотреть на него свысока. Вот только Линь Юйчжоу об этом еще не знал и по-прежнему считал его тем жалким, нуждающимся в заботе принцем из Холодного Дворца.

Сяо Цзиньцзо не стал возражать.

Но он никак не мог отрицать и то, как сильно тосковал.

За этот месяц разлуки тоска разрослась до невероятных размеров, из-за чего он чувствовал себя не в своей тарелке, злился на всех подряд и без конца вертел в пальцах того кривоухого кролика, затирая дерево едва ли не до блеска.

Каждый день он думал об одном и том же: когда же вернется Линь Юйчжоу?

А вдруг он не вернется?

Вдруг этот Шэнь Юйань удержит его у себя?

Он думал об этом так много, что в какой-то момент ему стало страшно даже размышлять дальше.

И вот сегодня этот человек вот так вальяжно распахнул дверь, вел себя так, будто ничего не произошло, с тем же мягким, простодушным выражением лица и с ходу выпалил: «А Цзинь».

Словно он просто отлучился ненадолго.

Словно этого месяца не существовало вовсе.

Словно он не знал, как кто-то здесь сходил с ума от ожидания.

У Сяо Цзиньцзо вертелось на языке множество слов, но в конце концов он просто лег на кровать ближе к краю.

– Спать, бестолковый слуга.

Только тогда Линь Юйчжоу облегченно выдохнул: уф, получилось задобрить!

Он наклонился, поднял с пола кролика с кривым ухом, сдул пыль и водворил игрушку на изголовье, поставив рядом с таким же деревянными человечком с кривым носом. Два уродца уселись рядышком, и смотрелось это на удивление гармонично.

Спальных мест здесь было всего одно, и в свое время Линь Юйчжоу с помощью хитрости и обмана добился того, чтобы этот самый «слуга» забрался на ложе «господина».

В то время их отношения с Сяо Цзиньцзо были самыми обычными. Линь Юйчжоу лишь недавно переместился сюда, а в Холодном Дворце зимой стоял такой собачий холод, что можно было околеть. Посреди ночи он замерзал настолько, что, растеряв всякий стыд, забирался под одеяло к Сяо Цзиньцзо.

Сяо Цзиньцзо тогда люто злился, пытался пинаться, брыкаться и кусаться, но Линь Юйчжоу упрямо притворялся мертвым и не двигался с места.

Со временем все привыкли.

И правда, счастливую жизнь нужно добывать собственными силами.

Рассуждая так, Линь Юйчжоу на цыпочках обошел изножие кровати и забрался на дальний край. Сяо Цзиньцзо лежал к нему спиной, закутавшись в одеяло так плотно, что виднелись лишь макушка да крошечный кусочек шеи.

Линь Юйчжоу прилег и пару секунд поглазел на этот затылок.

– А Цзинь?

Никакой реакции.

– Уснул?

В ответ снова тишина.

Линь Юйчжоу усмехнулся и тоже повернулся на бок, спиной к нему.

В комнате не горели лампы, лунный свет пробивался сквозь бумажные окна, ложась на пол тонким слоем. Снаружи шумел ветер, шелестя листвой.

Линь Юйчжоу закрыл глаза.

Эти перемещения взад-вперед отнимали немало сил, усталость была самой настоящей.

Только что разобрался с делами на стороне Шэнь Юйаня, как по возвращении пришлось ублажать этого маленького предка.

Хорошо хоть с Шэнь Юйанем было проще.

Но лежа здесь и вдыхая привычный сыроватый запах постели, он чувствовал, как на душе становится удивительно спокойно.

Он подумал: завтра обязательно нужно расспросить Сяо Цзиньцзо, как прошел этот месяц. Обижал ли его кто-нибудь. Нормально ли он питался.

За этими мыслями веки становились все тяжелее.

Дыхание постепенно выровнялось.

Лунный свет медленно смещался: с пола переполз к краю кровати, а затем и на подушку.

Сяо Цзиньцзо не спал.

Он все это время не закрывал глаз.

Прислушиваясь к тому, как дыхание лежащего позади человека меняется — от поверхностного к глубокому, от быстрого к неторопливному, — пока наконец не стало ровным и мерным.

Он тихонько перевернулся лицом к спине Линь Юйчжоу.

В темноте ничего толком не было видно, лишь смутный силуэт: плечи слегка вздымаются, видна полоска открытой шеи, а несколько прядей волос торчат в разные стороны.

Сяо Цзиньцзо некоторое время сверлил взглядом эту макушку.

Его охватило легкое раздражение.

Почему он видит только затылок!

Черствый, бестолковый слуга!

Затем он протянул руку.

Его ладонь замерла на полпути, словно он в нерешительности засомневался.

Подобное выглядело бы так, будто он теряет всякое достоинство.

Но в конце концов рука все же опустилась и медленно, осторожно сжала ладонь Линь Юйчжоу.

Ладно, в конце концов, он все равно встает раньше Линь Юйчжоу, а тот — настоящий ленивец.

Рука Линь Юйчжоу оказалась чуть меньше его собственной, а подушечки пальцев — мягкими. Сейчас его пальцы были расслабленно и слегка поджаты.

Сяо Цзиньцзо не смел сжимать слишком крепко, держал лишь самую малость.

Наконец-то удалось выспаться.

Глава 8. Он-то понимает побольше этого сопливого мальчишки Сяо Цзиньцзо!

На следующий день.

Когда Линь Юйчжоу проснулся, солнце уже поднялось высоко и вовсю припекало.

С чувством легкой вины натянув одежду и выходя наружу, он тут же заметил Сяо Цзиньцзо, который читал книгу во дворе.

– Ваше высочество, проснувшись, почему вы не разбудили меня? – Линь Юйчжоу решил перейти в нападение и исподтишка переложить всю вину на Сяо Цзиньцзо.

http://bllate.org/book/25215/3004611