Лэ Цзиньсянь: — Разве... так считают?
Ци Янь неторопливо поднял взгляд: — У тебя есть возражения?
Лэ Цзиньсянь: — ...Нет.
— Не думал, что их наберется столько. Довольно неплохо. Если в будущем нам будет нечего есть, отправлю тебя побираться. Глядишь, сможешь прокормить книжную лавку.
Лэ Цзиньсянь гордо выпятил грудь: — Положись на меня, уж голодать я тебе точно не дам.
Вернувшись в книжную лавку, Эрмао с остальными еще не ушли. Завидев Лэ Цзиньсянь, они радостно обступили его, а Дабао и вовсе бросился прямо к нему в объятия: — Сяо Лэ-гэгэ, ты вернулся! А я уж думал, что ты и вправду ушел. Сяо Ци-гэгэ и правда отыскал тебя, как здорово!
Лэ Цзиньсянь бросил взгляд на лицо Ци Яня, не зная, как ответить на это.
Тот, однако, по-прежнему смотрел в другую сторону, неспешно поставил зонт у входа и стряхнул дождевые капли с плеч. Кафе находилось не так уж далеко от книжной лавки, но они оба изрядно вымокли под дождем. Больше всех, конечно же, досталось Лэ Цзиньсянь — он промок насквозь, особенно спина.
Ци Янь стоял у дверей и лениво бросил на него взгляд: — Чего стоишь столбом? Иди наверх в душ, если подхватишь простуду, я о тебе возиться не стану и в больницу не поведу — выживай как хочешь.
Тон прозвучал довольно резко, и выражение лица было не из приятных, однако брови Лэ Цзиньсяня тут же разгладились. Он радостно подскочил и сгреб Ци Яня в охапку: — Хорошо! Спасибо, гэгэ! Я сию же минуту!
Это стало полной неожиданностью для Ци Яня: в тот самый миг, когда его ноги оторвались от земли, у него даже сердце в груди екнуло.
Мало того, что он просто обнял его, этот малый умудрился закружить его на месте. У Ци Яня аж в глазах замигало и закружилась голова, чуть не затошнило.
— Какой я тебе гэгэ! Перестань звать меня как попало! — лицо у него сделалось хмурым. — Поставь меня на землю.
Наученный горьким опытом изгнания, на сей раз Лэ Цзиньсянь не посмел пререкаться и аккуратно опустил его обратно на пол.
Не успел Ци Янь снова раскрыть рот, как тот тут же, признавая свою вину, послушно извинился: — Я виноват, ты не сердись, я больше никогда так не буду.
Эта фраза звучала как-то смутно знакомо — казалось, он слышал ее всего пару минут назад.
Ци Янь с подозрением посмотрел на него. Лэ Цзиньсянь комично морщил лицо и по-дурацки улыбался, а его глаза сияли чернотой.
Ци Янь: — ...
Даже у самого красивого человека, когда он собирает лицо в гармошку, вид получается не лучше, чем у какой-нибудь неказистой дворовой шавки.
Ничуть не лучше темно-соломенного золотистого ретривера.
— Хватит возиться, марш туда. А то запоздаешь, глядишь — передумаю.
Лэ Цзиньсянь вцепился ему в руку: — Пойдем вместе, гэгэ. Ты ведь тоже промок, если не помоешься как следует, точно простудишься.
Изначально Ци Янь промок не так уж сильно, посиди он немного под кондиционером — и все высохло бы, но всё из-за тех внезапных объятий: этот малый перенес всю сырость со своей одежды прямо на него.
И этот паршивец еще имеет наглость говорить такое. Ци Янь так и рвался закатить глаза — уж если он действительно заболеет, виноват в этом будет исключительно данный субъект.
— Не называй меня гэгэ. Если уж так приспичило, по возрасту тебе положено звать меня дядей.
В этот момент они как раз поднимались к лестнице, Лэ Цзиньсянь шел впереди. Услышав это, он замер на месте, обернулся на Ци Яня и скорчил странную гримасу — то ли хотел рассмеяться, то ли не смел, из-за чего лицо его даже слегка перекосило.
Ци Янь тяжелым, немигающим взглядом искоса окинул его: — У тебя есть какие-то возражения?
Лэ Цзиньсянь наконец не выдержал и рассмеялся: — Ци Янь, ты что, воспользоваться мной решил? Мы же всего на несколько лет различаемся, а ты уже требуешь, чтобы я звал тебя дядей.
Казалось, эта фраза действительно показалась ему безумно смешной: он схватился за живот и никак не мог остановиться.
Этот малый и вправду берегов не видит. Лицо Ци Яня помрачнело: — В этом году ты окончил университет, тебе от силы чуть за двадцать, а мне уже тридцать один. Я старше тебя почти на целый цикл двенадцати земных ветвей, какие проблемы с тем, чтобы назвать меня дядей?
— Что? — из-за этих слов Лэ Цзиньсянь мгновенно перестал смеяться, вытаращив на него глаза, словно услышал нечто невероятное. — Да как такое возможно? Разве мы не ровесники?
Ци Янь уголки губ скривил в насмешливой улыбке: — И каким же глазом ты разглядел, что мы ровесники?
Лэ Цзиньсянь с абсолютно серьезным видом заявил: — Да оба глаза видят, что мы вроде как одногодки. — Он захлопал своими большими глазами, переполненный глубочайшими сомнениями: — Ты меня не обманываешь?
— Хочешь удостоверение личности покажу?
— ...? — Лэ Цзиньсянь обхватил голову руками, все еще отказываясь верить: — Не может быть... Но ты же выглядишь таким молодым, совсем не похож на тридцатилетнего.
Ци Яня едва не перекосило от смеха: — А как, по-твоему, должен выглядеть тридцатилетний?
Лэ Цзиньсянь: — ...
Лэ Цзиньсянь: — ...
Увидев такое выражение лица у этого молодого господина, Ци Янь сразу догадался, о чем тот думает. Кончиками пальцев он небрежно откинул со лба прядь упавших волос, и даже движение его шеи было исполнено неторопливой, вальяжной праздности.
— Очень извиняюсь, молодой господин, что не вырос в преуспевающего, солидного и зрелого мужа, разочаровал вас.
Лэ Цзиньсянь: — ...
Что за бред вообще, этот тип просто мастер нести всякую чепуху.Он посмотрел на Ци Яня слева, потом снова на Ци Яня справа и всё равно не мог поверить, что этому человеку уже тридцать один год. И ещё меньше верилось, что между ними целых девять лет разницы — Ци Янь явно выглядел моложе многих его однокурсников.
Но кто знает, не врёт ли этот человек? Во всяком случае, пока он не увидит удостоверение личности, ни за что не поверит.
— Мне всё равно, ты — старший брат! До двенадцати лет ещё далеко, какой же ты дядя? Ци Янь, я подозреваю, что ты пытаешься мной воспользоваться! — он ухватил Ци Яня за руку и потащил наверх. — Сначала иди в душ, братец Ци!
Чтобы подчеркнуть свою решимость, он нарочно выделил последнее обращение, прозвучавшее почти с упрямой обидой.
Ци Янь лениво поплёлся слева от него:
— Юноша, бегством проблемы не решить. Тебе бы лучше проявить вежливость, уважение к старшим и забота о младших — это добродетель.
— Не слышу, не слышу! — Лэ Цзиньсянь зажал ладонью половину одного уха, потом зажал другое. — Старший брат, и точка! Брат-брат-брат-брат! Брат!
Мальчишки донельзя упрямы. Ци Янь глядел на его суетливые попытки отгородиться и внутренне посмеивался.
Поднявшись наверх, Лэ Цзиньсянь отпустил его руку, торопливо вбежал в ванную, включил душ, так же быстро выбежал обратно и, уперевшись в спину Ци Яню, принялся толкать его внутрь:
— Иди первый!
— Ты…
— Сейчас не разговаривай! Быстро в душ!
Ци Янь: «……»
Совсем от рук отбился. Этот паршивец вечно ревностно признаёт свои ошибки, но исправляться и не думает.
Впрочем, кто пойдёт мыться первым, а кто потом — разница всего в пару минут, так что спорить с юным господином по пустякам Ци Янь не стал: взял пижаму и направился в ванную.
Взгляд Лэ Цзиньсяня, упавший на одежду в его руках, заметно замер, а затем парнишка принялся украдкой коситься на Ци Яня: то и дело бросал быстрые взгляды, один за другим.
— Что такое? — Ци Янь остановился у дверей ванной.
Юный господин как раз в этот момент снова украдкой зыркнул на него, и их взгляды случайно встретились. В испуге он отвёл глаза, делая вид, что увлечён разглядыванием шкафа неподалёку.
На его лице буквально красовалось большими буквами: у страха глаза велики. Ци Яню снова захотелось усмехнуться.
Только после этого Лэ Цзиньсянь осторожно перевёл взгляд обратно и спросил:
— Чего ты улыбаешься?
И правда — на этот раз Ци Янь даже не заметил, что улыбается, и понял это лишь тогда, когда услышал голос Лэ Цзиньсяня.
Он слегка прикусил губу. За последние несколько дней он улыбался чаще, чем за предыдущие несколько лет вместе взятые. Впрочем, злился он теперь тоже гораздо больше прежнего.
— Ничего, просто вспомнил кое-что забавное.
Выражение лица Лэ Цзиньсяня так и источало сомнение, но больше он ничего не сказал:
— …Оу.
— Ну так что ты хотел сказать, но так и не решился? — в свою очередь спросил Ци Янь.
Услышав это, Лэ Цзиньсянь сменил подозрительный вид на смущённый. По привычке почесав щеку, он тихо, с некоторой неуверенностью произнёс:
— Ци Янь, моя пижама ведь осталась здесь?
— …Вот оно что, хотел спросить об этом. — Ци Яню захотелось рассмеяться ещё сильнее. — Я её ещё не стирал, где бросил — там и лежит.
Лэ Цзиньсянь подпрыгнул:
— Отлично! Я так и знал, что ты ничего не стирал, ты ведь такой… — Полный энтузиазма голос внезапно оборвался, и юный господин, с покрасневшей от смущения шеей, развернулся и бросился наутёк. — Я сбегаю вниз за одеждой, иди мокни!
Ци Янь: «……»
Кажется, он догадался, каким было последнее непроизнесённое слово юного господина.
Ленивый.
Щенок поганый.
Сбегать наверх и вниз не займёт и двух минут, однако, заполучив пижаму, Лэ Цзиньсянь не стал сразу возвращаться в комнату, а сначала немного побродил по кладовой.
Сперва он поприветствовал фиолетовый батат в картонной коробке, потом похлопал по маленькой оранжевой рисоварке, тоже поздоровавшись с ней, обнял индукционную плиту и под конец присел на свой низенький табурет ярко-розового цвета. Только после этого, довольный и гордый, словно победитель, он зашагал наверх.
Ци Янь всё ещё был в комнате — прислонившись к шкафу, он ковырялся в телефоне. Волосы его были мокрыми, а одежда сменена на другую, так что было очевидно: он уже искупался.
— Так быстро помылся? — удивился Лэ Цзиньсянь. Ци Янь кивнул:
— Угу.
Он был немногословен и объясняться не собирался, но Лэ Цзиньсянь и сам догадался: Ци Янь помылся так быстро намеренно, ведь сам он пробыл под дождём гораздо дольше, и Ци Янь хотел, чтобы тот поскорее принял горячий душ.
С виду колючий, а в душе мягкий.
Разве может существовать такой дядя? Тридцатилетний мужчина просто не может быть настолько наивным. Ци Янь такой хороший.
— Тогда я пойду?
— Иди.
— Только давай быстрее суши волосы, от сырых волос под кондиционером начнётся мигрень, в обморок упадёшь.
До этого Ци Янь всё время сидел, уткнувшись в телефон, но тут приподнял веки и посмотрел на Лэ Цзиньсяня:
— Я считаю до трёх.
Этот приём на Лэ Цзиньсяня действовал безотказно: стоило Ци Яню бросить на него искоса сердитый взгляд, как всякое желание острить у того мгновенно пропадало.
— Я виноват! Сейчас же иду!
Свой душ он тоже принял очень быстро и вскоре уже вышел из ванной. Ци Янь по-прежнему сидел в той же позе, прислонившись к мебели, будто и вовсе не двигался с места.
Лэ Цзиньсянь слегка растерялся и, не говоря ни слова, затолкнул парня обратно в ванную, выудил оттуда фен, включил второй режим подачи горячего воздуха и сунул мужчину прямо в руки:
— Суши давай.
Вид у Ци Яня был ещё более ошеломлённым, чем у него самого, но спорить он в итоге не стал и послушно взялся сушить волосы. А Лэ Цзиньсянь тем временем вышел.
http://bllate.org/book/25212/3003373
Сказали спасибо 0 читателей