Готовый перевод Don't Ignore Common Sense Just Because of My Name / Проклятие имени: Не игнорируй здравый смысл!: Глава 16

Мужчина своим поступком в самом деле ошеломил его, словно на лодыжку внезапно наложили оковы.

Цзюйцзы, похоже, тоже перепугалась: она отчаянно забила в его объятиях тремя уцелевшими лапками и тихонько жалобно мяукнула.

— Ты поможешь ей! А я помогу тебе! — лаконично отрезал мужчина.

Достав белоснежное полотенце, он обтер с ног Цзянь Цзюньчжи грязь и капли воды, а затем придвинулся к его коленям и начал вылизывать раны языком, словно заботясь о раненом котёнке или щенке.

— А Чэн, не нужно этого делать! Я справлюсь сам. — От липкого и горячего прикосновения к ногам ему невольно захотелось отстраниться. Столь тесный контакт сбивал его с толку и даже смутно напоминал о тех неприятных событиях, что происходили по ночам.

К несчастью, мужчина крепко держал его за ноги.

— Братец, не волнуйся! Я очень аккуратно тебя перебинтую! — Он достал из аптечки два рулона бинта: один отдал Цзюнь Чжи, а второй оставил себе.

Видя, что Хань Чэн не намерен продолжать разговор, Цзюнь Чжи пришлось замолчать. Сжав губы, он терпел непривычные ощущения, когда нервные импульсы от голени проникали в мозг, и молча принялся перевязывать рану Цзюйцзы.

Он чувствовал неловкость и решил не двигаться.

Во-первых, он не хотел лишними движениями усугубить рану на груди Хань Чэна — хотя тот и уверял, что всё в порядке, лучше было проявлять осторожность. Во-вторых, его собственные ноги были сильно повреждены, и передвигаться было непросто. И наконец, если вдруг перегородка пропускает звук, будет неловко, если окружающие поймут всё превратно.

Прошло немало времени, прежде чем Цзюнь Чжи закончил с повязкой для Цзюйцзы, а мужчина всё еще продолжал своё занятие.

Наблюдая за каждым движением Хань Чэна, он ощутил необъяснимую тревогу.

Тело затекло от неподвижности, и спустя мгновение он проговорил:

— А Чэн! Давай я сначала высажу Цзюйцзы из машины!

— М-м! — улыбнулся мужчина и наконец остановился.

Открыв дверцу, Цзюнь Чжи бережно опустил Цзюйцзы на коврик между сиденьями, наклонился, погладил её по голове и сказал:

— Ну вот и всё! Цзюйцзы, скорее выходи и иди домой! Впредь будь осторожнее, когда играешь, не поранись снова!

Сказав это, он выпрямился, собираясь проводить взглядом уходящую кошку. Однако та замерла и долго не двигалась — по всему было видно, что она не собирается уходить.

— Цзюйцзы! Ты что, не хочешь уходить? — Цзюнь Чжи в недоумении обратился к ней, словно общаясь с человеком, хотя Цзюйцзы так и не проронила ни звука.

Бросив косой взгляд на мужчину рядом, он тихо начал уговаривать:

— Цзюйцзы, посмотри, сколько уже времени, пора домой! А вдруг твоё гнёздышко займут другие зверьки, где ты будешь жить? К тому же мы отправляемся в очень дальний путь, тебе ведь всё равно придётся вернуться! Давай, иди домой! Нельзя же беспокоить других людей!

Несмотря на все уговоры, Цзюйцзы притворилась глухой, подбежала к ногам Хань Чэна и начала тереться о них.

Цзюнь Чжи смотрел на это с изумлением, в его душе даже всколыхнулось некое подобие ревности. Раньше он сам пытался заманить Цзюйцзы к себе домой, но каждый раз, доходя до порога, она наотрез отказывалась входить и просто усаживалась у дверей, как страж. А теперь она так ластится к человеку, которого видит впервые!

Нет, это сравнение не совсем точное — она просто проявляла к Хань Чэну особую привязанность, такую, какой не было даже ко мне.

Цзюнь Чжи беспомощно улыбнулся и робко попросил:

— А Чэн, не мог бы ты позволить Цзюйцзы пожить у тебя несколько дней? Раз уж она так к тебе тянется?

— …Хорошо! — помедлив, ответил мужчина. Он дважды стукнул по перегородке и добавил: — Я продолжу перевязывать тебя, братец.

— Спасибо, А Чэн! Но это… — Встретившись взглядом с мужчиной, не терпящим возражений, Цзюнь Чжи проглотил оставшиеся слова.

Водитель, получив указание, вышел из машины, чтобы закрыть дверь, а затем повёл автомобиль в сторону виллы.

Как только дверца захлопнулась, мужчина бесцеремонно закинул Цзюйцзы в багажник и опустил еще одну чёрную перегородку, полностью отрезав их от водителя и кошки.

В этом пространстве остались только они двое.

Цзюнь Чжи прижал руку к учащённо бьющемуся сердцу. Мужчина дотошно перебинтовал множественные раны на его ногах и теперь собирался заняться ссадинами на лбу. Расстояние между ними сократилось до предела: он отчётливо чувствовал горячее дыхание Хань Чэна на своём лице.

Сам не зная почему, он ощущал, как его тело охватывает всё больший жар, а мысли начали путаться.

Ему действительно очень хотелось сбежать.

Цзюйцзы, запертая в багажнике, по-видимому, не выносила замкнутого пространства и темноты — она начала беспокойно метаться из стороны в сторону. Однако чёрная перегородка действительно неплохо поглощала звуки, поэтому пространство, где находились они двое, оставалось нетронутым, а атмосфера стала настолько притягательной и томной, будто на дворе стояла не поздняя осень.Один раз, два раза, три раза…

Цзянь Цзюньчжи снова и снова делал лайн-арт для рисунка. Стоило ему заметить хоть малейшее несоответствие, он нажимал сочетание клавиш для отмены действия, а затем перерисовывал.

Но на душе у него было необычно спокойно, без всякой суеты, и он даже с интересом пересчитывал попытки. К счастью, рука не подводила, и на каждую линию уходило от силы не больше пяти попыток.

Вот только в какой-то момент его сознание странным образом затуманилось, голова всего за секунду упала на компьютерный стол, и он замер, неподвижный, словно мертвец.

В тот же самый момент на подоконник дома Цзянь Цзюньчжи запрыгнула голубоглазая кошка рыже-желтого окраса. Опираясь на одну лапу, перевязанную белой тканью, она металась туда-сюда по подоконнику и время от времени подавала голос.

Мир романа Узник Сердца.

Когда Цзянь Цзюньчжи очнулся, он уже погрузился в сон.

По крайней мере, по его мнению, это определенно был сон.

Вот только мысли человека до сих пор застряли на том моменте, когда он в наброске успел дорисовать ту линию лишь наполовину.

Резко сев, он почувствовал физический дискомфорт. Бегло окинув взглядом следы на своем теле, он в первую очередь подумал о том, что кто-то воспользовался его сном и снова что-то сотворил.

Именно, снова.

Подумав об этом, он невольно ощутил странность.

Он же совершенно нормально прорисовывал лайн-арт, с чего бы ему вдруг ни с того ни с сего уснуть?

Просто бред какой-то!

Осмотрев обстановку по сторонам, он безошибочно узнал ее.

Это было то же самое место из сна.

В отличие от прошлого раза, на нем не было никаких пут, тело оказалось намыто на совесть, да и самого мужчины здесь не наблюдалось.

В его голове, разумеется, тут же мелькнула мысль о побеге.

Задержав взгляд на осколках стекла у кровати, он про себя подумал: совпадение? Или…

Затем он перевел взгляд налево и, пододвинувшись к деревянной шкатулке, уже хотел протянуть руку, чтобы прикинуть вес цепей, но на полпути замер.

Они с шипами.

Вглядываясь в короткие шипы на цепях внутри шкатулки, он молча заговорил сам с собой в мыслях: так вот оно что, это мир из романа.

Теперь он помнил не только то, что пережил во сне, но и события из реальности.

Вспомнив, что в прошлый раз, выбравшись из этого книжного места, он не сохранил в памяти ни единого мгновения, он наконец-то понял: он во сне знал гораздо больше, чем он же в бодрствующем состоянии.

Перед его глазами уже предстало слишком много казалось бы случайных, но на деле вовсе не случайных вещей, так как же Цзянь Цзюньчжи мог обо всем не догадаться?

Однако выражение его лица оставалось совершенно спокойным, хотя в мыслях роился целый рой соображений.

Только вот всё иначе — неужели такие перемены произошли лишь из-за того, что в этой оболочке сменилась душа? Тот самый эффект бабочки.

И правда, ведь мой разговор с Хань Чэном кардинально отличался.

К тому же, Цзянь Цзюньчжи из романа тоже во всем отличается от меня.

Остановив поток мыслей, он неторопливо взял из шкатулки отрезок цепи и, не колеблясь ни секунды, прицелился к запястью своей левой руки и застегнул замок.

Из-за небрежного движения и нерассчитанного усилия на внутренней стороне его запястья тут же проступила тонкая кровавая царапина, отчего он невольно поморщился из-за боли.

Такая степень боли кажется вполне терпимой, если не удастся сбежать, я, пожалуй, продержусь несколько дней… Вот только ключ, похоже, отсутствует, бдительность у убийцы на высоте. Бросив еще пару взглядов на шкатулку, он был вынужден оставить затею найти ключ и открыть замок на руке.

Цзянь Цзюньчжи неспешно зажал в кулаке другой конец цепи: если сложить ее вдвое, она едва доставала до пола, как раз на уровне середины его голени. Это даже облегчало передвижение.

К тому же, судя по его расчетам, в сравнении с тем, сколько времени уходило на перемещения у Цзюнь Чжи из книги, ему вовсе не обязательно было опасаться столкнуться с убийцей нос к носу, хотя это при условии, что они оба бодрствуют в один и тот же момент.

Но он также отчетливо понимал, что безумие и непредсказуемость убийцы выходят за рамки разумного, а в комнате наверняка установлены камеры видеонаблюдения, и этот человек с огромной вероятностью следит за каждым его движением. Он просто исходил из того, что убийцы сейчас здесь нет, а если тому понадобится примчаться сюда, на это уйдет какое-то время.

Человек с на редкость грозным прошлым, у которого все и вся находится под контролем, вряд ли станет неотлучно дежурить у клетки с запертой птичкой, которой некуда бежать.

Шаг за шагом выйдя из комнаты, он, как и ожидал, не обнаружил и следа убийцы Хань Чэна. Прислонившись к перилам и на миг заглянув вниз, он даже испытал некоторое умиление при виде этого темно-красного цветка внизу.

Раз уж я в образе меня из романа уже исследовал зону первого этажа, осмотрю-ка комнаты второго этажа по очереди, глядишь, найдутся какие-нибудь другие зацепки.

Переведя взгляд на ближайшую точно такую же дверь, Цзянь Цзюньчжи без лишних слов подошел к ней и распахнух ее.

Картина, представшая перед его глазами, несколько его удивила.

http://bllate.org/book/25208/3002674