Готовый перевод Noble's Excessive Beauty, Ascetic CEO Defeated Every Time / Аристократ слишком красив — аскет теряет контроль: Глава 7

— Линь Ци, — проговорил он, не скрывая пренебрежения, — если судить по человеческим меркам, ты уже давно должен был превратиться в прах, глубоко зарытый в землю. Жаль только, что к тому времени от тебя, скорее всего, даже пепла не останется. Как жалко.

00-й больше не мог выдавить из себя ни слезинки.

Он решил не разговаривать с Линь Ци один день. Нет, три дня!

Цинь Цзинхэн поймал себя на мысли: а не его ли этот человек назвал глупцом?

В конце концов, он только что невольно подслушал его сокровенные мысли.

Заметив замешательство маршала, Линь Ци изящно провернул в ладони веер из синего нефрита.

— После того как госпожа очнется, проследите, чтобы её никто не тревожил. Ей нужен полный покой.

Организм госпожи Ян был истощен до предела. Если бы не подпитка его Силой Истока, она бы давно угасла, и спасти её было бы невозможно. Сейчас ей требовался абсолютный покой: любой шум или лишнее лекарство стали бы для неё непосильной нагрузкой.

Высказав эти наставления, он словно заранее подложил свинью тому, кто решит вмешаться.

Если Цинь Сюйфэн действительно приведет своего так называемого врача, это станет для него верным шагом в могилу. Учитывая, как высоко Цинь Цзинхэн ценит госпожу Ян, даже самые близкие братские узы дадут трещину.

Тем более, что они вовсе не родные братья.

После рождения Цинь Цзинхэна здоровье госпожи Ян было подорвано, и Цинь Сюйфэн не был её биологическим сыном.

Этого факта, скорее всего, не знал даже 00-й.

Линь Ци изначально ломал голову над тем, как рассорить братьев, а тут всё сложилось само собой — они сами шли к нему в руки.

Линь Ци холодно усмехнулся, поднялся со стула и, указав на аптечку неподалеку, произнес:

— Эти вещи нужны ежедневно, пусть пока побудут у молодого маршала. Носить их туда-сюда слишком тяжело.

Обычно лекари не расстаются со своими инструментами, но этот человек явно стремился оставить их здесь.

Уголки губ Цинь Цзинхэна приподнялись, он кивнул:

— Хорошо.

Проводив взглядом уходящего к выходу Линь Ци, он уже хотел отвернуться, как вдруг услышал:

— То, что я сказал о симпатии — это правда.

Бросив эту фразу, повисшую в воздухе без начала и конца, Линь Ци ушел.

Цинь Цзинхэн замер, осознав смысл сказанного.

Речь шла о человеке, к которому он испытывал чувства, и о том, что тот его забыл — это не было шуткой.

Это было правдой.

Но какое отношение это имеет к нему?

Цинь Цзинхэн никак не мог взять в толк, зачем Линь Ци сказал ему такое.

В машине, направлявшейся к поместью Сунь.

Линь Ци лениво подпер голову рукой, его взгляд был затуманен и полон раздражения.

Настоящее полено. У него почти не осталось терпения.

На тонких белых пальцах извивалась черная нить, в глубине глаз Линь Ци сгущалась тьма, и на губах проступила зловещая улыбка.

Пусть тебе приснится хороший сон, мой дорогой молодой маршал.

В то же самое время Цинь Цзинхэн, просматривая рабочие документы в кабинете, коснулся черно-красного кулона.

Он забыл вынуть его из кармана.

Эта вещь что, нагревается?

Цинь Цзинхэн нахмурился, ощупал кулон, но тот оставался прохладным.

Машина семьи Линь только успела остановиться у ворот дома Сунь, как Линь Ци заметил знакомое лицо.

Это была Сунь Инь, которую он видел на аукционе, и целая толпа людей. Церемония была такой пышной, что не хватало только барабанного боя и танца львов.

Очевидно, семья Сунь ждала его у входа уже давно.

Улыбка Линь Ци на мгновение стала жесткой, но к моменту выхода из машины он вновь выглядел непринужденно.

Сунь Инь, поддерживая своего деда Сунь Су, шагнула вперед.

— Господин Линь, — позвала она, в её глазах читалась благодарность. Независимо от того, поможет он им или нет, сам факт его приезда уже был многого стоил.

Сунь Су украдкой изучал молодого человека. Внучка уже говорила ему, что господин Линь вовсе не такой никчемный, как о нем судачат, и теперь он понял, что это чистая правда.

От этого юноши исходила такая аура, что во всём Цзиньчэне с ним мог сравниться разве что молодой маршал Цинь.

Линь Ци кивнул Сунь Инь и посмотрел на старика, которого она поддерживала:

— Приехал в спешке и не подготовил подарков, завтра же пришлю людей, чтобы исправить это упущение.

Сунь Су и помыслить не мог о том, чтобы принять дар. Они сами умоляли о помощи, так что, если уж кто и должен был дарить подарки, так это они.

— Господин Линь слишком любезен, прошу, входите!

Отношение Сунь Су было почтительным. Будущее семьи Сунь зависело от этого юноши, как он мог не проявить должного уважения?

Сунь Мин, стоявший в толпе родственников, с презрением фыркнул, наблюдая, как дед с таким почтением приглашает Линь Ци в дом.

Всего лишь избалованный богач. Если бы не разграбленный груз зерна, их семья никогда бы не стала унижаться перед этим человеком!

Когда все вошли, Сунь Мин с досады пнул табурет, на котором отдыхала прислуга, и неохотно поплелся следом.

Линь Ци занял место, и вскоре служанка подала чай.

Он поднес чашку к лицу, не успев сделать и глотка, как ощутил тонкий аромат.

Действительно, хороший чай.

Видя, что Линь Ци пьет, Сунь Су тоже взял свою чашку. Он долго ждал у ворот и успел проголодаться.

Линь Ци боковым зрением заметил, как старик нервничает, или, вернее сказать, чувствует себя скованно. Он опустил чашку:

— Господин Сунь, не стоит так формально. Вы — старший, мой отец упоминал о вас и говорил, что очень ценит вашу порядочность.

Сунь Су был удивлен: он не знал, вежливая ли это ложь или Линь Хай действительно так отзывался о нем.

— Вы слишком высокого мнения обо мне, господин Линь.

Он хотел продолжить, но колебался, не зная, как начать разговор.

Сунь Инь, заметив замешательство деда, почувствовала укол в сердце и шагнула вперед.

— Господин Линь, раз уж вы здесь, я не буду ходить вокруг да около.

Её взгляд был серьезным, а голос — искренним:

— Мы умоляем вас помочь семье Сунь преодолеть этот кризис. Впредь наша семья будет следовать за вами во всем!

Сунь Мин, только что вошедший в комнату, услышал слова сестры, и его лицо залилось краской от гнева.

— Сестра, что ты несешь?!

Он бросился вперед, бросил яростный взгляд на Линь Ци, сидевшего на почетном месте рядом с дедом, и с презрением выплюнул:

— Подумаешь, попросили его о помощи! Стоит ли ради этого так унижаться и лезть к Линь в услужение, как собака?! Если до этого дошло, то лучше уж…

Хлесткий звук пощечины оборвал его гневную тираду.

Линь Ци наблюдал за этой сценой с полуулыбкой, выражение его лица было нечитаемым.

Это выражение лица заставило Сунь Инь содрогнуться. Глядя на своего непутевого брата, который продолжал злобно сверкать глазами, она, сжав зубы, отвесила ему еще две пощечины.

Хлоп! Хлоп!

Звук ударов ладоней о кожу в тишине гостиной прозвучал особенно отчетливо.

— Какую пьяную чушь ты несешь? Эй, кто-нибудь, утащите этого пьяницу вон! Обливайте холодной водой, пока не протрезвеет! — холодно приказала Сунь Инь слугам.

Сунь Мин был в шоке:

— Что ты несешь? Когда я пил… Ммм!

Не успел он закончить, как по знаку Сунь Инь слуги плотно зажали ему рот и уволокли прочь.

Когда он скрылся из виду, Сунь Инь облегченно вздохнула и с извиняющимся видом повернулась к Линь Ци:

— Прошу прощения, господин Линь, вы стали свидетелем такой неловкой сцены.

Все в комнате прекрасно понимали, что произошло и пил ли Сунь Мин на самом деле.

Линь Ци — в том числе.

Но Сунь Инь оказалась интересной особой, и результат её действий его вполне устроил.

Он улыбнулся:

— Ничего страшного. Раз это были пьяные бредни, я не приму их близко к сердцу.

Сунь Инь и Сунь Су переглянулись. Оба поняли скрытый смысл этих слов.

Линь Ци изменил обращение.

Вместо «я» он сказал «сей господин».

Это был намек: он может быть любезен с семьей Сунь, но только при условии, что они знают свое место и умеют держать лицо.

Сунь Инь перевела дыхание, чувствуя давление, исходящее от юноши:

— Б-благодарю, господин Линь.

Сунь Су смотрел на улыбающегося юношу, и его глаза потемнели.

Он всё ещё недооценивал молодого господина Линь. Этот урок был преподан филигранно: он и сохранил им лицо, и в то же время дал понять, где границы дозволенного.

Линь Ци снова взял чашку, его голос звучал мягко и вежливо:

— Раз уж мы договорились, я не стану отказываться от помощи, чем смогу — поддержу.

Он посмотрел на Сунь Инь, став похожим на дружелюбного юношу по соседству:

— Расскажите, в чем суть дела?

Сунь Инь сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Этот человек улыбался, но от этой улыбки ей становилось страшно.

***

Ночь была глубокой, холодная луна висела в черном небе.

Порыв ветра заставил листья гинкго в саду зашуршать, принеся с собой холод и запустение.

В комнате было темно, бледный лунный свет пробивался сквозь окно, освещая нахмуренное лицо человека на кровати.

Издалека доносились звуки цитры. Цинь Цзинхэн нахмурился, вглядываясь в густой туман вокруг — белая пелена, ничего не разобрать.

Музыка словно звала его за собой, и он пошел на звук.

Туман внезапно рассеялся, и перед глазами Цинь Цзинхэна возникло нечто похожее на райский уголок.

Ручьи, камни, неподалеку — деревянный домик, а перед ним пышно цветущее дерево хайтан. Белоснежные лепестки кружились в воздухе, опадая на землю.

Цинь Цзинхэн уставился на человека, играющего под деревом.

Расстояние было небольшим, но лица разглядеть не удавалось. Только белые одежды с широкими рукавами и золотые ленты, струящиеся по плечам, словно дымка. Как в сказке.

— Кто ты? — Цинь Цзинхэн смутно догадывался, что это не реальность, а сон.

Но этот сон был слишком реалистичным.

Музыка стихла. Человек медленно опустил руки и поднял взгляд.

Лицо, которое раньше было скрыто туманом, теперь стало четким, словно рассеялась дымка на зеркале.

Когда Цинь Цзинхэн разглядел это лицо, его кадык судорожно дернулся:

— Линь Ци?

Тот слабо улыбнулся:

— Я долго тебя ждал.

— Ждал меня?

Цинь Цзинхэн подошел ближе, глядя на человека, одетого совсем не так, как в жизни, и поджал губы.

Если это сон, то почему он видит Линь Ци?

Цинь Цзинхэн ущипнул себя за ладонь — не проснулся. Он присел рядом:

— Зачем ты ждал меня?

Линь Ци во сне выглядел удивленным и печальным, его сияющие глаза-фениксы подернулись дымкой.

— Неужели ты забыл меня?

Цинь Цзинхэн сжал челюсти. Он не понимал, откуда столько обиды, поэтому промолчал.

В следующую секунду его тело напряглось — Линь Ци внезапно крепко обнял его.

Цинь Цзинхэн:!

Он хотел оттолкнуть его, но почувствовал, как человек в его руках дрожит, а на груди стало влажно и горячо.

Он что, плачет?

Но почему?

Рука Цинь Цзинхэна, которая уже занеслась для толчка, опустилась.

— О чем ты плачешь? — хрипло спросил он.

Лучше бы он молчал: от его слов человек в его руках зарыдал ещё сильнее.

У Цинь Цзинхэна сжалось сердце. Сейчас он знал лишь одно: он не хочет видеть, как этот человек грустит, не хочет видеть его слез.

Он осторожно поднял руку и погладил его по спине, успокаивая.

— Не плачь.

Уголки глаз Линь Ци покраснели, он всё ещё дрожал, вцепившись тонкими белыми пальцами в одежду Цинь Цзинхэна, словно боясь, что тот исчезнет.

Его губы, искусанные до красноты, казались нежными и яркими, как лепестки роз.

— Не уходи от меня больше. Я так скучал… я не хочу жить один…

Услышав это, сердце Цинь Цзинхэна дрогнуло, а затем его захлестнула такая острая печаль и жалость, что это было необъяснимо.

Линь Ци поднял на него голову, и тонкие пальцы медленно коснулись его лица.

Зрачки Цинь Цзинхэна расширились: сказочное видение в его объятиях целовало его.

Разум твердил оттолкнуть его, что это неправильно, но ощущение на губах действовало как наркотик, заставляя тонуть и забывать обо всем.

Сердце всё ещё болело — он жалел этого человека в своих руках, болело так, что хотелось отдать ему всё, что у него есть.

Цинь Цзинхэн разжал кулаки, прижал человека к себе и сам ответил на поцелуй…

— Фух…

Цинь Цзинхэн резко открыл глаза, дыхание было тяжелым, вокруг — кромешная тьма.

Когда глаза привыкли к темноте, он смутно различил очертания комнаты благодаря лунному свету.

Это была его спальня.

Цинь Цзинхэн нахмурился и сел, его узкие глаза были мрачными.

Ему приснилось, что он целует Линь Ци, и это было так безумно, что даже когда человек под ним задыхался, он не мог остановиться, не хотел останавливаться…

Цинь Цзинхэн:!

Эта ночь была обречена стать бессонной.

Поместье Линь.

Линь Ци лежал на тахте, его длинные густые ресницы дрогнули, и он открыл глаза.

В его глазах-фениксах словно клубился туман. Когда он рассеялся, он медленно коснулся своих губ.

Спустя долгое время он тихо рассмеялся.

— Сладко, господин молодой маршал?

В его глазах плясали огоньки, словно в них было спрятано самое крепкое вино в мире, после которого остается лишь глубокая, переполняющая нежность.

Он уже не мог дождаться, чтобы увидеть реакцию этого человека, когда тот встретит его после такого сна.

Это будет очень интересно.

В Море Сознания 00-й, сонный и растрепанный, взглянул на Линь Ци, который не спал посреди ночи и явно был в отличном настроении.

Зевнув, он перевернулся на своем маленьком стульчике и снова уснул, совершенно не подозревая о том, что произошло этой ночью.

***

На следующий день. Резиденция молодого маршала, кабинет.

— Количество беженцев растет, раздача каши и пайков уже не спасает, это бездонная яма. Нужно решать проблему в корне…

— Молодой маршал?

Вэнь Кан докладывал о ситуации с беженцами за городом, но заметил, что маршал витает в облаках.

— Молодой маршал! — позвал он снова.

Цинь Цзинхэн очнулся и посмотрел на него:

— Вопрос с беженцами требует долгого обсуждения. Сначала обеспечьте их едой. Народ живет хлебом, нельзя допустить, чтобы люди умирали от голода. Пошлите людей присматривать за ними, особенно за пожилыми и детьми.

Вэнь Кан: — Слушаюсь, я сейчас же займусь этим.

Только Вэнь Кан собрался уйти, как у двери послышался голос служанки:

— Молодой маршал, прибыл господин Линь, спрашивает про аптечку. Вы пойдете к нему?

Стук! Чашка упала на пол, раздался звон разбитого фарфора.

Вэнь Кан оглянулся: осколки разлетелись по полу, а маршал всё ещё застыл в позе держащего чашку, и на его лице было… замешательство?

— Молодой маршал? — Вэнь Кан забеспокоился. — Вам нехорошо?

Цинь Цзинхэн взглянул на черепки на полу, и невольно вспомнил вчерашний сон.

Он молча подошел к углу, взял аптечку.

Вэнь Кан подумал, что маршал сам отнесет её Линь Ци, ведь раньше, даже если он был на полигоне, всегда успевал вернуться к лечению госпожи.

Но вместо этого маршал развернулся и протянул аптечку ему:

— Отнеси ему.

Вэнь Кан опешил, но не стал задавать лишних вопросов:

— Слушаюсь.

Когда он ушел, Цинь Цзинхэн остался стоять перед столом, его напряженные плечи слегка расслабились.

Это из-за вчерашнего разговора?

Тот сказал про симпатию, про чувства, и ночью ему приснился этот сон?

Но даже если так, почему он видел во сне, как они…

Цинь Цзинхэн поджал губы, его острые брови сошлись на переносице, взгляд, устремленный к двери, был полон невыразимой сложности.

В спальне госпожи Ян Линь Ци не удивился, увидев, что аптечку принес Вэнь Кан.

У того маршала тонкая кожа, хотя на словах он был остр и суров.

— Господин Линь, молодой маршал занят, просил меня передать вам аптечку, — вежливо сказал Вэнь Кан.

— Угу.

Линь Ци кивнул, достал футляр с иглами, вынул несколько серебряных игл длиной в средний палец и неторопливо спросил служанку, присматривающую за госпожой Ян:

— Госпожа очнулась вчера?

Служанка: — Вчера вечером госпожа ненадолго пришла в себя, немного поговорила с молодым маршалом, а потом снова уснула от слабости. До сих пор не просыпалась.

Вэнь Кан собирался уйти, но из любопытства остался посмотреть на процедуру иглоукалывания.

Серебряные иглы в руках Линь Ци двигались так виртуозно, что он не успел даже заметить движений, а лечение уже закончилось.

Все движения были плавными и стремительными, что вызвало у Вэнь Кана ещё большее уважение к Линь Ци.

Линь Ци, убирая иглы, наклонил голову:

— Как обстоят дела с беженцами за городом?

Этот вопрос застал Вэнь Кана врасплох, но он вспомнил о немалой сумме, которую тот пожертвовал.

Раз уж он дал деньги, вполне естественно, что он интересуется.

— Не очень. Число беженцев растет с каждым днем, они все собираются за городом. Впускать их в город опасно, а смотреть, как они умирают от голода — невозможно. Их слишком много, на одну только еду уходят огромные деньги.

Вэнь Кан нахмурился:

— Молодой маршал ломает голову, как решить проблему в корне.

Линь Ци закрыл аптечку, его белые длинные пальцы легли на темное дерево, создавая прекрасный контраст.

— Есть подсчеты? Сколько примерно беженцев?

Вэнь Кан вздохнул:

— По крайней мере, около тысячи. Все они потеряли кров из-за засухи и войны.

Им в Цзиньчэне ещё повезло, а вот беженцы возле Сянчэна, говорят, умирают от голода пачками, каждый день кто-то уходит из жизни в муках от голода и болезней.

Линь Ци не питал особого сострадания к этим людям. Жизнь коротка, как свеча на ветру, которая может погаснуть в любой момент.

Но Цинь Цзинхэн хочет их спасти…

Взгляд Линь Ци стал многозначительным, красивые губы тронула тонкая улыбка.

00-й, который всё это время следил за Цинь Сюйфэном, радостно закричал:

— Ю-ю! Цинь Сюйфэн встретил врача из-за границы, наверное, сегодня придет лечить госпожу Ян!

— Понял. Пусть приводит, пусть лечит.

00-й хотел шоу, но немного волновался:

— Ю-ю, а что, если этот врач навредит госпоже Ян?

— У него нет таких способностей, — Линь Ци приподнял бровь.

В теле госпожи Ян он уже установил ограничение. Как только будет произведено внешнее вмешательство, оно сработает, и госпожа Ян впадет в состояние «клинической смерти».

Одного этого случая хватит, чтобы младший брат Цинь Сюйфэн сильно упал в глазах Цинь Цзинхэна.

На одной чаше весов — мать, на другой — неродной глупый брат. Что важнее, очевидно, не так ли?

А когда всё случится, он снова появится и спасет госпожу Ян из «клинической смерти».

Хе.

Улыбка Линь Ци стала шире, он рассмеялся так, что его грудь вздрогнула.

***

— Аарон, спасибо, что приехал ради моей матери, я не забуду этой услуги.

Цинь Сюйфэн с благодарностью обратился к высокому мужчине перед ним.

У Аарона была типичная западная внешность: четкие черты лица, глубоко посаженные глаза, словно высеченные из камня.

Он был одет в идеально скроенный костюм, светлые волосы были собраны в косу.

— Не волнуйся, Сюйфэн, мы друзья. Я сделаю всё возможное, чтобы вылечить госпожу. Пойдем быстрее.

Цинь Сюйфэн повел Аарона по коридору прямо к спальне госпожи Ян.

Только они подошли к дверям, как их преградила служанка.

Она посмотрела на иностранца за спиной второго молодого господина, заметила белую аптечку в его руках, испугалась и, раскинув руки, преградила им путь.

— Второй молодой господин, что вы…

http://bllate.org/book/25203/3002126