Готовый перевод The Supporting Actress is a Siren / Вселенная сериалов: Роковая красотка второстепенных ролей: Глава 18

— Ты вполне могла бы обойтись без вида жертвы, допрашивая меня. В этом плане вы с Тоба Юем довольно похожи.

Не зря они были несчастной парой, погрязшей в взаимной борьбе.

Её прежняя доброта, когда она спасла человеку жизнь ценой собственной, была настоящей; тайное использование её в своих целях и удары исподтишка — тоже настоящими; и нынешние насмешки с хвастовством — правда. Ли Вэйян ясно осознавала, что на самом деле никогда по-настоящему не понимала эту мягкую на вид «младшую сестру».

Даже сейчас та продолжала изворачиваться и софистически спорить, ни капли не чувствуя вины за содеянное.

— А как же князь Гаоян?

Ли Вэйян чуть скривила губы:

— Если бы он знал, что ты с самого начала плела против него интриги...

В каком-то смысле они оба — и она, и князь Гаоян — плясали под дудку этой женщины. Теперь она сама увидела истинное лицо этой особы, а понял ли его князь Гаоян?

— Это дела нашей супружеской пары.

Ли Чанжу не нравился её взгляд, и она впервые предупредила её холодным тоном:

— Ты мне не по нраву, и ещё меньше мне нравится, когда ты подходишь слишком близко к моему мужу. Лучше бы мне не знать, о чём вы с ним беседуете...

Лёгкая улыбка мгновенно исчезла с её губ, сменившись плотно сжатыми линиями рта, холодными, как покрытая льдом гладь озера, и таящими в себе бесконечную опасность.

— Иначе я не ручаюсь за жизнь твоей служанки и за то, что остатки клана Княжества Хэси доживут до дня, когда ты сможешь добиться для них справедливости.

Победный огонёк в глазах Ли Вэйян постепенно угас.

Когда она вышла из темницы, снаружи раскинулось высокое, залитое солнцем небо.

Оно подчеркивало прямую осанку стоявшего неподалёку юноши, но лицо его было обращено против света, из-за чего разглядеть эмоции в его глазах не представлялось возможным.

Встретившись взглядами, Чанжу сохранила привычное выражение лица:

— Муж ждал меня? Или пришёл навестить кого-то другого?

Тоба Цзюнь ответил:

— Я ждал тебя.

От одной этой двусмысленной шутки напряжение в лице Тоба Цзюня спало, и он уже не мог сохранять суровый вид.

— Просто она ещё может пригодиться, не думай об этом лишний раз.

— Вот и хорошо...

Чанжу взяла его за руку, поглаживая мозоли на ладони, натрудненные многолетней стрельбой из лука и верховой ездой, и произнесла нежным, капризным голосом:

— Муж не должен тайком видеться с ней за моей спиной... Она мне противна.

Впервые Тоба Цзюнь почувствовал исходящую от неё явную враждебность. Точно так же она когда-то говорила, что ненавидит императорского дядю, — только тогда причиной был он сам, и эту северную принцессу она ненавидит тоже из-за него.

Быть может, это был её способ показать свою привязанность? Та самая скрытая от посторонних глаз сторона, о которой говорил императорский дядя? Неужели она постепенно начинает по-настоящему открываться перед ним?

Сжав её руку крепче, Тоба Цзюнь даже ощутил некое подобие радости:

— Я сделаю всё, как ты скажешь.

*А если я захочу убить человека, Высочество тоже подчинится?*

Тепло её ладони передавалось ему, в сердце Чанжу затаилось зло, но уголки губ по-прежнему трогала мягкая улыбка.

Дни текли своим чередом.

При дворе, помимо Тоба Цзюня, сейчас больше всех блистал Чиюнь Нань, обладавший военными заслугами. Император то и дело проявлял к нему благосклонность, превратив в приближённого вельможу.

Однако в последнее время поползли недобрые слухи.

— Ваше Величество, недавно я занимался обустройством беженцев и пленных в землях Хэси и услышал слухи о том, что великий генералом Чиюнь бесчинствует там, считая себя хозяином, убивает и грабит...

Чиюнь Нань бросил презрительный взгляд на этого цензора, который никогда не терпел несправедливости:

— Господин Чжоу, вы же цензор, с каких пор вы опустились до того, чтобы выдвигать обвинения на основе столь нелепых сплетен?

При этом он почтительно и искренне обратился к престолу:

— Ваше Величество, подавляя мятеж в Хэси, я был предан сердцем и душой, не смея не оправдать доверия святейшего сердца, и никогда не преступал черту ни на йоту.

Император добродушно махнул рукой:

— Любезный чиновник может не усердствовать так, я, разумеется, не стану верить подобным грубым попыткам посеять раздор.

Господин Чжоу собирался сказать что-то ещё, но император остановил его взмахом руки, а на лице монарха промелькнуло раздражение. Тот тут же умолк, не смея больше произнести ни слова, да и остальные придворные потупили взоры, храня молчание.

Император произнёс:

— Ныне стоит прекрасная осенняя погода, стихийные бедствия и напасти миновали, пришло время осенней охоты и жертвоприношений...

Наступила пора осенней охоты.

Распорядившись насчёт дел, связанных с охотой, император завершил утреннее заседание. Судя по всему, он в последнее время сильно уставал, и явная утомленность на его лице не укрылась от глаз сановников, а Чиюнь Нань заприметил это особенно чётко.

Этот господин Чжоу был человеком князя Гаояна.

Вспомнив слова того человека, а также то, что уцелевшая чудом северная принцесса оказалась в руках князя Гаояна, он понял: улики против их клана Чиюнь вот-вот станут достоянием общественности.

Император слабеет день ото дня, и очень скоро настанет время князя Гаояна, а его собственная участь в таком случае окажется незавидной...

Взгляд Чиюнь Наня упал на удаляющуюся спину Тоба Цзюня, и на мгновение в его глазах промелькнула тёмная тень.

Наступила пора осенней охоты.

Охотничьи угоддия уже были расчищены на сотню ли вокруг. Величественный кортеж императора двигался внушительной процессией: чёрные знамена, расшитые золотом, трепетали на ветру, а флаги с изображением лазурного дракона и белого тигра развевались, перекликаясь с багрянцем кленовых лесов, покрывающих склоны гор.

Охота издревле служила возможностью для военных проявить себя, в то время как гражданские чиновники оставались сидеть в главном лагере. Император молча наблюдал за скачущими вдали скакунами и градом стрел. Чиюнь Нань, одетый в охотничий костюм, восседал по правую руку от Сына Неба, на месте, уступающем по значимости лишь князю Гаояну.

Это расстояние было слишком малым.

Настолько малым, что позволяло отчётливо разглядеть изнурённость и старость, которые император с таким трудом скрывал; настолько близким, что казалось, будто эта возвышенная власть находится совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки...

В этом году в охотничьих угодьях завёлся чёрный медведь, по слухам, необычайно свирепый, и сейчас в лагере то тут, то там обсуждали эту новость.

— Всего лишь какой-то медведь, ваш слуга готов послужить Вашему Величеству.

Чиюнь Нань осул чашу до дна, чтобы заглушить поднявшуюся волну чувств:

— Слышал, Его Высочество князь Гаоян обладает выдающимся воинским мастерством. Почему бы нам вместе не поймать этого медведя и не преподнести его Вашему Величеству?..

Тоба Цзюнь с суровым лицом уже собирался отказаться, но император опередил его, дав разрешение:

— А-Цзюнь, раз генерал Чиюнь сам завёл об этом речь, ступай с ним.

Император широко улыбнулся, и Тоба Цзюнь в конце концов не посмел отказать.

Повернувшись к Чиюнь Наню, он бросил:

— Генерал, прошу.

Чиюнь Нань издал тихое хмыканье, вскочил в седло и помчался прочь. Тоба Цзюнь последовал за ним, пришпорив коня, и следом за ними в густые зарощи скрылась внушительная процессия охотников. Император задумчиво смотрел им вслед ещё долгое время, прежде чем отвести взгляд.

Кронпринцесса плохо себя чувствовала и отдыхала в своем шатре, совершенно не ведая о том, что её сына Чиюнь Нань заманил в глубь леса. Чанжу тоже отдала приказ никому не пробалтываться: в конце концов, эта её свекровь слишком трепетно следила за сыном, и ей лучше не знать о столь опасных вещах, как заманивание врага в ловушку с помощью собственной персоны.

Устроив кронпринцессу, Чанжу вышла из шатра. Избегая шумной толпы, она нашла небольшой холмик с пологим склоном, откуда открывался прекрасный вид.

Впереди сквозь листву едва угадывались мелькающие силуэты, доносился топот множества ног, а позади высился величественный кортеж императора, где сановники рассаживались по обе стороны.

Какой-то облаченный в доспехи военачальник торопливо спешился, словно собираясь доложить о чём-то важном. Лица министров неуловимо переменились, император резко вскочил на ноги, словно не веря собственным глазам, и сделал пару шагов вперёд — в следующее мгновение военачальник выхватил кинжал, чей холодный блеск отчетливо отразился в лучах яркого солнца.

Чанжу повернулась, собираясь уйти, но клинок с таким же холодным блеском преградил ей путь к шее.

Незваный гость не проронил ни звука, но его личность угадывалась без труда:

— Князь Наньань, давненько не виделись.

Хотя её способность с ходу угадать его личность не стала для него неожиданностью, уверенность в её голосе всё же легко могла выбить почву из-под ног.

Тоба Юй пробормотал:

— Я ещё не умер, ты, должно быть, очень разочарована?

Она заметала следы с невероятной быстротой.

Если бы он заранее не подготовился и не принял меры предосторожности, то наверняка сгорел бы в пламени, как она того и желала.

— Нынче князь пожаловал сюда за кровной местью?

Острый меч тихонько давил на нежную шею. На таком близком, но не слишком опасном расстоянии Чанжу не сопротивлялась, позволяя ему удерживать себя, и в ней не было ни капли страха или паники перед лицом похитителя:

— Или же вы вошли в тайный сговор с кланом Чиюнь, замыслив узурпацию престола?..

Взгляд Тоба Юя слегка дрогнул.

Его взор упал вдаль: там военачальника, попытавшегося совершить покушение на императора, уже настигла и сразила императорская стража. План, который должен был стать внезапным ударом, из-за заранее принятых мер выглядел неуклюже и нелепо.

Конечно же, это была разыграна ловушка для ловли рыбы в пруду.

— Ха...

Тоба Юй отвёл взгляд:

— Я лишь догадался, что Чиюнь Нань обречён на смерть, и во избежание худшего решил заранее раздобыть себе живой щит.

Супругу князя Гаояна взяли в заложники, и окружавшая их стража не смела предпринимать опрометчивых шагов. Лицо императора стало еще мрачнее: оставалось лишь подчиниться ситуации, по мере того как расстояние между ними увеличивалось, одновременно отправляя дополнительные подкрепления на помощь князю Гаояну.

Охрана неумолимо приближалась.

Держась на почтительном расстоянии, Тоба Юй шаг за шагом отступал, удерживая «заложницу», пока они не скрылись в тени. Там деревья уходили кронами в небеса, закрывая солнце, и стража на мгновение потеряла из виду затаившихся убийц, а в следующее мгновение окончательно упустила их из виду.

Они ненадолго вырвались из кольца окружения.

Выбравшись из мрачного древесного массива, они оказались перед крутым обрывом, в сотне футов внизу которого бурлила река. Тоба Юй не ослабил хватки на женской талии.

Словно предчувствуя это, он с горькой усмешкой произнёс:

— Кажется, убежать не удастся...

Слушая журчание воды неподалёку, Чанжу спокойно протянула:

— Лучше бы тебе умолять меня о милости, тогда я велю императору отпустить тебя.

Заложница не походила на заложницу, а убийца — на убийцу.

Тоба Юй тихо рассмеялся:

— Разве что умереть вместе.

Даже такая угроза не заставила выражение её лица измениться.

Вглядываясь в её холодные глаза, Тоба Юй на миг словно перенёсся в прошлое, вспомнив, как некогда этот взгляд пылал страстью и был устремлён исключительно на него, и незаметно для самого себя погрузился в иллюзию.

Умереть так умереть...

Движимый этой верой, он всё же явился сюда, хотя прекрасно понимал всю абсурдность этого призыва войти в чужую западню.

Острый клинок подался вперёд, оставляя тонкую багровую черту на нежной белой шее женщины — стоило сделать ещё один шаг, и брызнула бы кровь. Мёртвые не предают и не меняют чувств, и вся любовь с ненавистью растворятся в потоке уходящей жизни.

Рука Тоба Юй дрожала помимо его воли, охваченная безумием отчаяния.

Женщина.

Женщина, которая выставляла его шутом, использовала ради собственной выгоды и лишила всего.

Подумаешь, убить человека.

Он без малейших колебаний расправился со спутником, который верой и правдой служил ему с малых лет. Но стоило ему сейчас встретиться взглядом с этими глазами, как острый клинок в его руке словно покрылся мириадами ржавых пятен, не в силах преодолеть и мгновения пути.

Лязг! — меч со звоном упал на землю.

В глазах женщины мелькнуло удивление и замешательство, она наконец перестала выказывать прежнее равнодушие.

Чанжу спросила:

— Ты не убьёшь меня?

Тоба Юй смотрел на неё с безумным обожанием, вопреки предостережениям разума инстинктивно подавшись вперед. Ожидаемо ослепительный белый свет кольнул глаза, а в следующий миг в его живот вонзилось лезвие.

Чётко, решительно, без малейших колебаний.

Вот как.

Превозмогая боль, Тоба Юй прижал её к груди, вволю вдыхая такой знакомый тёплый аромат, и услышал едва уловимое бормотание:

— Я смазала кинжал ядом, Ваше Высочество, твой час пробил.

Прижав её к себе, Тоба Юй прошептал:

— Ты оказалась куда безжалостнее меня...

Под мягкое женское бормотание пронизывающий холод и боль вихрем закружились в его крови, однако сознание прояснилось сильнее, чем когда-либо прежде.

Казалось, даже его собственная мягкотеллость была частью её продуманного плана.

Выходит, его любовь не осталась незамеченной.

Она видела её и даже была готова поверить, но просто в этом не нуждалась.

Тоба Юй дёрнул уголками рта и даже рассмеялся сквозь слёзы:

— Я проиграл...

Проиграл подчистую.

Прохладные капли воды упали на щеку, Чанжу смахнула их рукой, застыв в растерянности, и отбросила кинжал в сторону. Оружие со звоном ударилось о брошенный на землю меч.

Чанжу позволила ему обнимать себя, не отталкивая:

— ...Если бы ты скрыл своё имя и больше не объявлялся... глядишь, и не обязательно было бы умирать...

Безжалостная женщина, поскупившаяся даже на слова утешения.

Тоба Юй закашлялся кровью, но продолжал улыбаться. Спустя долгое время выражение его лица сменилось безмятежностью, словно он отбросил всё на свете:

— Разве ты не говорила, что я должен тебе жизнь...

Разъедающая до костей страшная боль бушевала внутри, но Тоба Юй наслаждался этим моментом покоя.

Никого чужого, только они вдвоём.

Обиды сведены к нулю.

В дни мнимой смерти он, пребывая во тьме, бесчисленное количество раз грезил вовсе не о том, как успешно взойдёт на престол, к которому некогда так стремился, а об их общем стремлении навстречу смерти.

Жаль только, в конце концов у него не хватило духу.

Тоба Юй спросил:

— Ты не боишься, что он узнает?

Позволив ему обнимать себя достаточно долго, Чанжу слегка оттолкнула его. Не прилагая почти никаких усилий, она заставила мужчину, чьи силы были на исходе, рухнуть на землю, словно подкошенное дерево. Кровь пропитала поблекшую сухую траву и смешалась с землей.

Долго вглядываясь в него, она вдруг почувствовала, будто сведением счетов стёрлись и все прежние обиды, и теперь лежащий перед ней человек уже не казался таким отвратительным:

— Пусть узнает...

— Он ненавидит зло, но у него доброе сердце. Быть может, он и не полюбит меня по-настоящему, но и в обиду не даст, и сам причинять боль не станет.

То, чего Чанжу искала с самого начала, было лишь прочным положением на вершине, и даже сейчас это желание не изменилось. Но избранный ею муж оказался слишком щедр, даря ей куда больше, чем она просила.

— Он даже собственные угрызения совести считает несправедливостью по отношению ко мне...

Быть может, дело было не в том, что она ничего не боилась, а в том, что безнаказанность придавала ей сил.

Стоя на пороге смерти, Тоба Юй мог беседовать с ней с улыбкой, но сейчас, слушая, как она подробно расписывает детали их совместной жизни с другим мужчиной и чужую глубокую преданность, он чувствовал лишь то, что боль в раненом сердце неизмеримо превосходила все поверхностные телесные повреждения.

Уголки его губ распрямились, сменяясь безразличной маской, и Тоба Юй вновь обрел мрачное выражение лица:

— Третья госпожа Ли... те, кто обагрил руки кровью, чаще всего видят кошмары...

Точно так же, как и он сам, кого посреди ночи неизменно преследовали страшные лики прошлого.

собрав последние оставшиеся силы, Тоба Юй снова притянул женщину к себе:

— Тебе тоже приснятся мои сны.

Дыхание оборвалось.

От легкого толчка безжизненное тело мягко осело в пыли. Опираясь на землю, Чанжу поднялась на ноги, и её блуждающий взгляд встретился с глазами собственного мужа.

Он всё видел.

После всей этой суматохи у Чанжу едва оставались силы, поэтому она просто молча смотрела на него в ответ, попутно заметив женщину позади него.

Это была Ли Вэйян...

Сцена до боли напоминала прошлую жизнь, погружая Чанжу в инстинктивный ступор, но в следующий же миг её заключили в объятия:

— Всё позади...

— Это моя вина... Я пришёл слишком поздно.

Мужские объятия источали густое тепло, от которого глаза неожиданно защипало. Чанжу моргнула, не успев ничего произнести, как вдруг мир перед глазами поплыл и потерял четкость.

Тоба Юй впал в панику.

Придя в себя во второй раз, она увидела перед глазами знакомое убранство покоев.

Видимо, спала она слишком долго, из-за чего перед глазами стояла тонкая пелена с размытыми тенями, и всё вокруг казалось нечётким. Единственным, кого она видела ясно, был молодой человек рядом с ней.

Встретившись с ним взглядом, Тоба Юй с облегчением выдохнул:

— Главное, очнулась.

Знакомая забота походила на тёплый источник. Чанжу смотрела на него затуманенным, но естественным взглядом, словно недавнее происхождение на утёсе и виденное им убийство были лишь сном, а не суровой реальностью.

Бережно прижав её к груди, Тоба Юй всё ещё не мог унять дрожь в сердце:

— Лекарь сказал, что ты беременна.

Его супруга носила под сердцем ребёнка и при этом пережила такую смуту. Прижав ладонь к её животу, Тоба Юй сквозь слои одежды ощущал тепло и испытывал небывалую радость вперемешку с жалостью:

— Больше я никому не позволю причинить тебе боль.

Чанжу улыбнулась:

— Муж должен держать слово.

Рука Тоба Юй скользнула вниз, переплетаясь с её пальцами в крепком замке, так, будто момент, когда их застали за убийством, никогда не происходил.

Чиюнь Нань попался в ловушку, и спрятанные в глубине леса наёмники были заранее уничтожены. В чаще поджидали лишь императорская стража да преданные телохранители, благодаря чему зачинщиков удалось схватить и бросить в темницу практически без сопротивления. Под пытками преступления клана Чиюнь наконец выплыли наружу.

Чиюнь Наня ждала смертная казнь осенью, а Чиюнь Роу получила письмо о разводе, после чего вместе с детьми рухнула с небес на землю, превратившись в слуг, над которыми мог измываться любой желающий.

Главные смутьяны столицы были наказаны, и страна нуждалась в восстановлении.

Пережив мятеж и покушение, император чувствовал себя всё хуже. Указ об отречении уже был оглашён на весь мир: оставалось лишь лично провести церемонию восшествия на престол для своего внука, после чего он собирался отправиться на юг, чтобы поправить здоровье и провести остаток дней в покое.

Прижавшись к его груди, Чанжу молча слушала рассказ о последствиях того мятежа, молчаливо решая не затрагивать тени сомнений и мрачные эмоции, которые они оба старательно обходили стороной.

В покоях царила умиротворяющая и тёплая атмосфера.

Однако вскоре её нарушили посторонние дела. За каких-то два часа посланцы из императорских покоев уже трижды являлись с напоминаниями и теперь вновь молчаливо ожидали за дверью. Чанжу не оставалось ничего иного, как вздохнуть:

— Ступайте, Ваше Высочество, не пренебрегайте важными делами.

Если бы не нечто срочное, император не стал бы посылать за ним столь настойчиво.

Тоба Цзюнь произнёс:

— Я скоро вернусь.

Терзаемый сомнениями, Тоба Цзюнь удалился, то и дело оглядываясь на ходу.

http://bllate.org/book/25199/3001752

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь