Готовый перевод The Hall of Eternal Life: Yin Zhou San Tai / Дворец вечной жизни: Сквозь дымку забвения: Глава 14

Чу Чжэньли произнес:

— Верхом.

Заревевшие ночным ветром ворота загона на пастбище были заперты, а поблизости в сторожевых палатках горели масляные лампады. Не став пользоваться парадным входом, они, точно так же как когда-то в Лояне, перемахнули через изгородь, разыскали красно-коричневого скакуна и вдвоем взбили коня. Хлестнув его хлыстом, они сорвались с места, мчась стрелой. Какой-то дозорный стражник, заметив их, попытался броситься в погоню верхом, но куда ему было тянутся — оба всадника неслись все быстрее, в два счета оставив одинокого преследователя далеко позади.

Ночной ветер полоснул обоих по лицам холодными лезвиями, но они, казалось, вовсе не чувствовали боли, несясь без конца и края навстречу темно-синей пелене ночи. На какие-то мгновения Су Чжи вспомнил те дни, когда в раннем детстве скакал с матерью на лошади по просторам племени Хачар: она точно так же сидела позади него, обучая правильно сжимать поводья, чтобы укротить норовистого скакуна.

А сейчас позади него сидел Чу Чжэньли. Он не произнес ни слова, лишь молча передал поводья Су Чжи: захочется Третьему молодому господину, чтобы конь бежал быстрее — пусть несется во весь опор, захочется замедлить ход — воля его. Руки Чу Чжэньли лишь легко легли поверх поводьев чуть ниже, чтобы сидевший впереди не качнулся в сторону.

Наконец конь устал, шаг его замедлился, а завидевший их погоню конный дозор вот-вот готов был настичь беглецов. Тогда они разом спрыгнули на землю и рухнули вдвоем прямо на мягкую траву.

Сердца все еще отчаянно колотились в груди, а вспотевшие пальцы сами собой сплелись меж собой, однако никто из них не повернул голову к товарищу — оба лишь молча считали звезды Большой Медведицы на небе, думая о дороге домой.

— А Ли, знаешь ли ты?

Чу Чжэньли повернул голову и замер, вглядываясь в его лицо. Позади уже натягивали поводья приближавшиеся всадники, спешившие схватить их и отвести на гауптвахту, но он не шелохнулся и не стал торопить спутника — он просто смотрел на него, молча ожидая, пока Су Чжи договорит.

Третий молодой господин вымолвил:

— Это самый счастливый вечер за все мои шестнадцать лет.

Глава 15. Юноша в лазурных одеждах

Стражник соскочил с лошади, подошел к ним и произнес:

— Ваше Высочество, Третий молодой господин, ведите себя смирно. По армейским законам после наступления темноты выезжать на пастбище самовольно запрещено, не усложняйте жизнь младшим чинам.

Су Чжи, махнув рукой на всё, перевернулся на другой бок и уткнулся лицом в сочную траву, бормоча себе под нос:

— Сделай вид, что не заметил нас, и ничего не усложнится!

Стражник замялся, не зная, как поступить, но тут сзади посмертный неторопливый стук копыт — кто-то медленно подъезжал ближе. Увидев всадника, стражник словно ухватился за соломинку спасения и шумно выдохнул:

— Помощник командующего Вэй!

Прибывшим оказался не кто иной, как заместитель генерала Яня — Вэй Цзяшу. Перешагнувший за пятьдесят лет, он держался удивительно просто, без тени высокомерия. Спрыгнув с седла, он сделал стражнику знак:

— Возвращайся к своим обязанностям.

Стражник, словно получив амнистию, мигом вскочил в седло и умчался прочь.

Вэй Цзяшу присел на корточки перед Су Чжи и взъерошил ему волосы:

— Третий молодой господин, неужто генерал Янь морит тебя голодом? Докатилось же до того, чтобы среди ночи траву щипать.

Голос его звучал мягко, без упрека, даже с легкой насмешкой. Услышав это, Су Чжи ошеломленно вскинул голову:

— Дядя Вэй?..

В восемнадцатый год правления Чаннин, когда Су Чжи родился в Тьелинском гарнизоне, Вэй Цзяшу как раз стоял гарнизоном на заставе Фушунь. В шестилетнем возрасте мальчишкой он то и дело бегал к пограничным землям цзяньчжоуских чжурчжэней, и Вэй Цзяшу вечно приставлял отряд воинов следить за ним по пятам. Когда же Су Цзыхэн порой с головой уходил в военные дела, умотавшегося до беспамятства Третьего молодого господина всегда относил назад именно Вэй Цзяшу. И лишь когда на двадцать шестом году правления Чаннин мятеж чжурчжэней был подавлен, а командование Ляодунским гарнизоном сменилось, и Су Чжи вместе с отцом вернулся в Сучжоу, пути их разошлись — с тех пор они больше не виделись.

Третий молодой господин в восторге вскочил с земли и, весь перемазанный в грязи, повис на кирасе Вэй Цзяшу:

— Дядя Вэй, неужто правда вы? Я по вам до смерти соскучился! Я сейчас слышал, как тот стражник назвал вас помощником командующего — вы теперь служите заместителем у генерала Яня? Вы заглядывали в столицу на Новый год? Если возвращались, почему не зашли навестить нас? Как поживает сестрица Сяонин? Она в Ляодуне или на юге? Замуж вышла? А еще...

Вэй Цзяшу раскатисто рассмеялся, обрывая его тираду:

— Третий молодой господин, ты выпалил столько вопросов разом, с какого же старику начинать ответ?

Су Чжи смущенно почесал в затылке, но тут же о чем-то вспомнив, вытянул палец в сторону Чу Чжэньли:

— Дядя Вэй, а это Пятый принц.

Вэй Цзяшу заметил:

— Надо же, Пятый принц вырос таким высоким... Дай-ка подумать... Через пару лет ему уже впору проходить обряд достижения совершеннолетия?

Чу Чжэньли ответил:

— Через четыре года, по весне.

Су Чжи удивился:

— Пятый принц и дядя Вэй уже были знакомы?

Вэй Цзяшу кивнул:

— Разумеется, в те годы заставу Фушунь...

Чу Чжэньли внезапно перебил его:

— Помощник командующего Вэй, всякий раз возвращаясь в Лоян, в первую очередь отправляется во дворец засвидетельствовать почтение императору-отцу, немудрено, что мы знакомы.

Су Чжи не стал искать подвоха, утер вспотевшее лицо и с улыбкой протянул руку Вэй Цзяшу:

— Дядя Вэй, на двадцать шестом году правления Чаннин вы обещали преподнести мне подарок ко дню рождения, да только как раз тогда грянул тот мятеж... Не пора ли теперь вернуть должок?

— М? — Вэй Цзяшу сделал вид, что сердито супил брови, грозя ударить его рукой. — Вы сегодня вместе с Пятым принцем нарушили армейский устав, самовольно укатив на ночную прогулку по пастбищу, и за это еще никто не понес наказания — о каких наградах речь?

Су Чжи не растерялся:

— И какую же кару назначит мне дядя Вэй?

— Завтра сам узнаешь, — усмехнулся Вэй Цзяшу.

Ранним утром, едва над лагерем прозвучал сигнал побудки, солдат тут же принялся торопить их одеваться и спешить на пастбище. Су Чжи, еще не успев застегнуть пояс и на бегу дотягивая одежду, помчался к полю и вдруг услышал громкую ругань:

— Ты чего толкаешься? Не видишь, что молодой господин еще не оделся как следует? Паршивый солдатшки вроде тебя смеет распускать руки! Ты знаешь, кто я такой? Мой отец — нынешний командующий, господин Хэ! Мне стоит лишь слово молвить, и твою голову снесут с плеч!

Голос принадлежал Хэ Чжинаню. Прическа молодого господина сбилась набок, а из-за спешных сборов он, похоже, даже не умылся — взлохмаченный, с перекошенным от злости лицом, он осыпал всех площадной бранью, заставляя окружающих то и дело оглядываться.

В этот момент издалека донесся властный голос генерала Яня:

— Чью это голову ты собрался снести?

Стоило раздаться этим словам, как на пастбище мгновенно воцарилась мертвая тишина. Все дружно выстроились по струнке, и лишь один Хэ Чжинань еще не сориентировался: едва повернувшись с намерением выругаться в ответ, он вмиг онемел.

Генерал Янь обвел строй суровым взглядом и поманил рукой стоявшего позади помощника командующего. Тот немедленно выступил вперед, неся в руках лук со стрелами и защитные латы, и приподнял их:

— То, что мы подняли вас спозаранку, означает лишь одно — сегодня будем упражняться в стрельбе из лука. Будь то в Уцзане или на ляодунских рубежах, варварские племена то и дело совершают ночные набеги, и они не станут разбираться, выспались вы или нет! Все собравшиеся здесь — либо знатные особы, либо царственные отпрыски, но раз уж вы попали в лагерь Юньчжун, перед нами все равны как рядовые воины. Молодой господин Хэ, ты только что обозвал его презренным солдатом, но сам-то в армии стоишь ли хоть мизинца простого рядового? Простые стражники днем и ночью стоят насмерть на границе, а молодой господин Хэ поднял такой крик лишь потому, что потревожили его сладкий сон, — не стыдно ли тебе стать посмешищем для всех?

Лицо Хэ Чжинаня от услышанного запылало огнем. С рождения обласканный всеобщим вниманием, он еще никогда не терпел такого унижения перед строем! Задрав подбородок, он с вызовом бросил:

— Подумаешь, стрельба из лука! Да я в свои десять лет уже подстреливал зайцев в поле, эка невидаль!

Генерал Янь прищурился и усмехнулся:

— Раз молодой господин Хэ так уверен в себе, не пожелает ли попытать счастья? Но что будет, если в цель ты так и не попадешь?

Хэ Чжинань злобно зыркнул на него:

— Тогда подчинюсь любому наказанию!

Мишень стояла совсем близко: прикинув на глаз, Су Чжи решил, что расстояние здесь даже меньше, чем до кувшинок в Бассейне Утка-Мандаринок в Лояне. А ведь на недавних весенних состязаниях по охоте Хэ Чжинань занял четвертое место, так что в меткости он явно превосходил сверстников. Молодой господин подумал, что поразить такую близкую цель проще простого, и испугался, как бы самого генерала Яня не выставили в дураках перед этим хвастуном.

Мишеней установили две: одна — неподвижный деревянный чурбан, а вторая — живой заяц, резво бегающий из стороны в сторону.

Хэ Чжинань с вызовом перехватил лук, вытащил из колчана две стрелы, легко заложил тетиву и сосредоточенно прицелился. Спустя мгновение пальцы разжались, и сорвавшаяся с места стрела с сухим звуком вонзилась прямо у края деревянного щита. Брови Хэ Чжинаня слегка сошлись на переносице — результат явно не оправдал его ожиданий, но в цель он все же попал. Не растерявшись, он вновь вскинул лук, на сей раз выцеливая метавшегося зайца.

В лоянских угодьях живности водилось с избытком, и тамошние зайцы, хоть и казались шустрыми, на деле добывались легко — стоило лишь чуть-чуть упредить движение зверя по ходу бега. Когда стрела со свистом рассекла воздух, на лице Хэ Чжинаня застыло выражение абсолютной уверенности в победе: казалось, наконечник уже готов пронзить заячье сердце. Однако при самом приближении к цели стрела лишь чиркнула зверька по уху, срезав клочок белого пуха.

Генерал Янь холодно произнес:

— Молодой господин Хэ, вы проиграли.

Хэ Чжинань остолбенел на месте, а затем резко обернулся, выкрикнув со злобой:

— Невозможно! Моему искусству стрельбы обучал лучший наставник по конной стрельбе из лука, которого отец отыскал в самом Лояне! Как я мог промахнуться мимо какого-то зайца? У вас бракованные стрелы!

Генерал Янь пропустил его слова мимо ушей. Молча подойдя к брошенному колчану, он вытащил оттуда точно такую же стрелу, небрежно закинул на тетиву и в одно движение отпустил два пальца. Стрела со свистом рассекла воздух, и далекий зверек, еще секунду назад беззаботно прыгавший по траве, рухнул в лужу крови, судорожно дернулся пару раз и затих.

В груди Су Чжи шевельнулось сомнение, и он не удержался:

— В чем дело?

Чу Чжэньли ответил ровным голосом:

— Ветер.

Генерал Янь бросил мимолетный взгляд на обоих юношей, швырнул лук обратно и произнес:

— Верно. Разгадка в ветре!

— Вы, господа, выросшие на юге среди тихой ряби у воды и мягких ив, привыкли не замечать столь незаметных помех. Здесь же степной ветер свиреп и резок. Почему я заставил вас подняться спозаранку и упражняться в стрельбе? Да потому, что к полудню вашу стрелу снесет порывом еще до середины полета!

Хэ Чжинань стоял посреди поля с пылающим лицом, не зная, сбежать ему или остаться. Генерал Янь легко похлопал его по плечу:

— Слово молодого господина Хэ по-прежнему в силе?

Хэ Чжинань заскрежетал зубами:

— ...Проиграл — так признаю поражение.

Генерал Янь кивнул и перевел взгляд на помощника командующего. Тот с полуслова понял приказ, подбежал с доспехами в руках и принялся натягивать их на упирающегося Хэ Чжинаня, после чего велел притащить того самого солдата, которого молодой господин только что крыл последними словами, и скрутить Хэ Чжинаня по рукам и ногам веревками.

В панике Хэ Чжинань заверещал:

— Ты что удумал?

Помощник командующего с улыбкой затянул на нем мертвый узел:

— Раз уж молодой господин Хэ столь искусен в стрельбе, полагаю, в первом уроке надобности больше нет. Пускай послужит живой мишенью для остальных — потренируем меткость и заодно закалим ваш пылкий нрав.

Услышав это, Хэ Чжинань снова разразился площадной бранью:

— Да чтоб вас! Ты вздумал сделать из молодого господина мишень? Головы не боишься лишиться? Смеешь мне угрожать? Клянусь, если со мной что случится, мой отец выжжет лагерь Юньчжун дотла, и никому из вас не уйти живым!

Но Вэй Цзяшу уже махнул рукой, приказывая солдатам подать новый колчан со стрелами. Вытащив оттуда одну стрелу и приложив к тетиве, он невозмутимо бросил:

— Молодой господин Хэ преувеличивает опасность. Разве мы с генералом покушаемся на твою драгоценную жизнь?

http://bllate.org/book/25181/2997998