Готовый перевод Kneel! Call Me Daddy! The Hong Kong Tycoon Actually Did / На колени! Зови папочкой! Как я приручил гонконгского мафиози: Глава 6

Фан Че с чувством гордости выпятил хилую грудь:

— Обязуйся явиться! Брат, которого я приметил... тьфу, на которого я равняюсь, разве может быть обычным человеком?

Он чуть было не ляпнул фразу: «мужчина, на которого я положил глаз», и испуганно тут же прикусил язык, мысленно повторив про себя три раза: «Мы братья! Мы кореши!»

Пока они шептались, со стороны больничной койки из ящика для морепродуктов донесся легкий приглушенный стон.

Фан Че вздрогнул, забыв о боли в ноге, и на четвереньках подполз ближе, заглядывая Ли Ханьчжоу в лицо:

— Брат Ли? Ты очнулся? Как себя чувствуешь? Хочешь пить? Есть? В туалет не хочется?

Ли Ханьчжоу медленно открыл глаза. Лицо его все еще было бледным, но взгляд обрел прежнюю остроту, хотя в нем читалось и легкое недоумение.

От этого шквала заботы, выданного Фан Че с характерным дурновкусным цветастым акцентом, он слегка нахмурился.

— Замолчи.

Голос звучал хрипло, но силы ему было не занимать.

Фан Че тут же захлопнул рот, оставив лишь хлопать пару красивых персиковых глаз, в которых так и читалось: «Я очень послушный, но я за тебя переживаю».

Ли Ханьчжоу окинул взглядом Чэн Теньо, едва заметно кивнул, и наконец его взгляд вернулся к Фан Че. Задержавшись на пару секунд, он снова закрыл глаза, словно накапливая силы.

В складе воцарилась тишина, нарушаемая лишь дыханием трех человек.

Однако на душе у Фан Че скребли кошки.

После перемещения в этот мир он только и делал, что боролся за выживание и цеплялся за чужие сильные руки, поэтому ему еще не довелось толком разглядеть свое новое лицо.

Раньше наощупь оно было вполне ничего, а как выглядит на самом деле?

Осталось ли в нем хоть что-то от его прежней мужественности?

Пусть оно и уменьшилось в размерах, но хоть капля истинно мужского духа должна же присутствовать?

Чем больше он думал об этом, тем сильнее его распирало от любопытства. Он толкнул Чэн Теньо здоровой ногой и шепотом попросил:

— Тяньцзы, выручай, поищи какое-нибудь зеркало?

— Зеркало? — Чэн Теньо опешил, глядя на перепачканное пылью, но все равно невероятно смазливое лицо Фан Че, а затем переводя взгляд на грязный, заваленный хламом склад. Выражение его лица стало странным, после чего на губах появилась понимающая ухмылка: — Чего это ты, Че? Только что пережил смертельную угрозу, а уже хочешь проверить, не пострадала ли твоя смазливая мордашка? Не бойся, хорош собой! Покрасивее любой девки с нашего причала!

Фан Че покраснел и, упрямо вытянув шею, запротестовал:

— Кто тут еще любуется собой! Мне просто надо посмотреть, как я теперь выгляжу! Переболел тут, в голове все туманится, разве нельзя проверить, на месте ли все детали?

Он и сам понимал, что отговорка звучит неубедительно.

Чэн Теньо хмыкнул, не веря ни единому слову, но все же повернулся и принялся шарить в куче всякого мусора:

— Ладно-ладно, поищу я тебе! Уж больно вы, красавчики, капризные!

Вскоре он действительно откопал под картонными коробками маленькое зеркальце размером с ладонь с ржавыми краями и протянул Фан Че:

— Держи, пользуйся тем, что есть.Фан Че нетерпеливо взял зеркало, глубоко вздохнул и с замиранием сердца повернул его к себе.

В следующий миг —

— Какого хрена?!

Вопль пронесся по всему складу, едва не до смерти напугав Чэн Теньо, да и Ли Ханьчжоу тут же открыл глаза, устремив на Фан Че острый, как лезвие, взгляд.

Фан Че так затрясло, что он чуть не выронил зеркало.

Он уставился на отражение, глаза его почти вылезли из орбит.

На него смотрело абсолютно незнакомое лицо.

Белоснежная кожа, крошечное личико размером с ладонь, острый подбородок.

Тонкие черты лица, а особенно эти персиковые глаза с чуть приподнятыми внешними уголками: даже когда в них плескался чистый ужас, казалось, будто они влажно сияют, изливая неземную нежность даже на какую-нибудь грязную половую тряпку!

Да кто… кто это?!

Что это за бабищ… то есть, утонченная, поразительно живая красотка?!

Фан Че, в чьей душе жил суровый северо-восточный мужик, почувствовал, что это самый смертельный удар за всю его жизнь после попадания в другой мир!

Это расстраивало его куда сильнее, чем лезвие у горла или подозрения в том, что он засланный казачок!

Его собственные фантазии о слегка миловидной внешности и то ошеломляющее великолепие, что предстало перед глазами, разделяли добрые восемьсот тысяч ли!

— Не… не может быть… — его губы дрожали. Он вертелся перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон, а затем изо всех сил ущипнул себя за щеку — ай, больно! Не сон!

Красотка в зеркале тут же скорчила такую же гримасу, но даже так… почему-то выглядела до жалости трогательно?!

— Куда подевались мои соболиные брови и звезды в глазах?! Где мой мужественный подбородок?! Да это же… это же чистокровная фарфоровая куколка, которую любой только и захочет, что защищать! — взвыл про себя Фан Че, и его суровая душа северянина содрогалась в истерике.

Он вспомнил, как недавно бил себя в грудь и уверял Ли Ханьчжоу, что в душе он чистокровный мужик, а потом снова взглянул на это лицо… Такой контраст был похлеще любой черной шутки!

Заметив, что Фан Че смотрит в зеркало так, будто для него рухнул весь мир, Чэн Теньо повеселел:

— Чего ты, Че? Неужели сам от себя ослеп?

— Тяньцзы! — Фан Че резко опустил зеркало и с отчаянием в голосе уставился на Чэн Теньо, его голос едва слышно дрожал: — Ты только всмотрись в меня хорошенько! Разве во мне, кроме этой смазливости, совсем нет никакой другой энергетики? Ну, там, твердости? Суровости? Хоть капельки боевого духа!

Чэн Теньо как раз протирал тряпкой лот потерявшему сознание Ли Ханьчжоу, услышав это, обернулся и простодушно окинул Фан Че взглядом:

— Че, братуха, не в обиду будет сказано, но если ты так присядешь где-нибудь, то будешь вылитая свежеиспеченная пшеничная булочка из моих родных краев — та самая, что крошится от малейшего прикосновения, только с персиковой начинкой. Какой к черту боевой дух? Он к тебе и близко не подбирался.

Фан Че: «……» Ему хотелось умереть.Всё это время молчавший Ли Ханьчжоу наблюдал за Фан Че от начала и до самого конца — от разглядывания себя в зеркало до полного краха. Видя его поникшее личико и отчаянный взгляд, Ли Ханьчжоу лишь слегка приподнял брови, в его красивых глазах промелькнула едва заметная улыбка.

Но когда он заговорил, голос его по-прежнему звучал холодно и строго, напоминая приказ:

— Насмотрелся — положи на место. Шумно.

Фан Че вздрогнул, торопливо сунул зеркало Чэн Теньо, обиженно забился в угол, обхватив руками адски нывшую лодыжку, и почувствовал, что жизнь потеряла всякие краски.

Конец.

Теперь уж точно конец.

Прежние грандиозные планы вроде «назваться братьями с крутым мафиози», «вместе пройти через огонь и воду» и «завоевывать авторитет чисто по-мужски» на фоне этого лица казались до смешного нелепыми.

Будет ли Ли Ханьчжоу смотреть на него как на какую-нибудь красивую игрушку?

Ни за что! Абсолютно исключено!

Он, Ван Течжу, даже натянув на себя эту бабью шкуру, в душе оставался истинным парнем с Северо-Востока! Разве может он смириться с ролью смазливой куклы?

На боевые навыки надеяться не приходилось: с таким телосложением даже капусту рубить — и то каторга.

Физическая сила? Пробежать за Ли Ханьчжоу те несколько метров уже было пределом возможностей.

На что же тогда полагаться?

— На мозги, конечно!

Фан Че резко поднял голову, его глаза заблестели.

Он вспомнил, как раньше, оправдываясь, соврал, что умеет вызывать духов.

Тогда это была просто болтовня, но сейчас, если подумать, вполне могло стать отправной точкой.

А главное — он знал сюжет оригинального романа!

Это было его величайшим козырем, фундаментом, на котором он мог закрепиться рядом с главным авторитетом.

В оригинале у Ли Ханьчжоу было немало верных людей, но все они представляли собой грубых амбалов, способных лишь махать кулаками, а не строить планы, и всю стратегию мафиози обычно тянул в одиночку.

Так почему бы ему, Фан Че, не стать тем самым мудрым советником?

Используя преимущество осведомленности и ум, он внесет свой вклад в великие дела главного героя.

Когда он заслужит доверие и превратится в незаменимую правую руку, кто тогда осмелится назвать его просто смазливой пустышкой?

А братские узы — они сами собой разумеются, дело времени.

При этой мысли в груди Фан Че забурлил энтузиазм, и даже боль в лодыжке немного стихла.

Он попытался принять величественную позу стратегического гения, но теснота помещения мешала, и движение вышло нелепым, словно он пытался завязаться узлом.

Чэн Теньо ошарашено уставился на него:

— Тяньцзы, ты чего? Ногу свело?

Фан Че:

— Я... размышляю о смысле жизни.

Он снова уселся прямо и с жгучим интересом уставился на потерявшего сознание Ли Ханьчжоу, мысленно причитая: «Брат Ли! Не бойся! Впредь всю грязь и передовую оставим им, а интриги... тьфу, то есть стратегическое планирование — предоставь мне, советнику Фан! Гарантирую, что ты играючи станешь королем Гонконга! Только смотри потом, не забудь сделать меня своим лучшим братом!»

Словно в ответ на бурю его эмоций, Ли Ханьчжоу тихо застонал, густо сдвинув брови.

— Брат Ли! — Фан Че тут же подскочил ближе, начисто забыв про всю важность советника. — Тяньцзы, а Ли Ханьчжоу часом не в лихорадке?

Чэн Теньо потрогал его лоб, и его лицо помрачнело:

— Горячий! Боюсь, рана воспалилась, нужны антибиотики!

У Фан Че сжалось сердце.

В те времена антибиотики — вещь дефицитная, к тому же за ними охотятся, а заявляться в больницу равносильно самоубийству.

— Я пойду! — Фан Че попытался подняться, но острая боль в лодыжке заставила его снова рухнуть на место.

— Сиди уж, герой! — Чэн Теньо удержал его. — С такой ногой ты там никому не нужным пайдешь на корм! Я сам пойду! Знаю одного коновала, держит язык за зубами, только дерет три шкуры.

Фан Че растрогался:

— Тяньцзы! Твою доброту век не забуду! Разбогатею — ни за что не брошу!

Чэн Теньо простодушно усмехнулся:

— Эка невидаль, чего говоришь-то! Жди здесь!

С этими словами он отодвинул ящики и шмыгнул наружу.

В складе снова остались только Фан Че и бесчувственный Ли Ханьчжоу.

Глядя на его раскрасневшееся от жара лицо и крепко сжатые тонкие губы, Фан Че подумал, что даже в столь плачевном состоянии тот выглядел чертовски привлекательно и опасно.

Он вздохнул, подполз поближе, смочил тряпицу водой и принялся бережно обтирать Ли Ханьчжоу лоб и шею.

— Брат Ли, ты только держись, слышишь? — бормотал Фан Че, вновь срываясь на привычный говор. — Я еще толком к обязанностям советника не приступил, ты-то мне копыта раньше времени не отбрасывай... Тьфу-тьфу-тьфу, дурацкие слова, пусть ветер унесет! Ты у меня проживешь до ста лет, не меньше!

Пока он протирал его, взгляд невольно упал на рельефные кубики пресса Ли Ханьчжоу. Окинув затем критическим взглядом собственные тонкие ручки и ножки, Фан Че преисполнился горькой скорби.

— Эх, оба мужики, а какая пропасть между нами... — он с обидой пощупал собственное мягкое предплечье. — Ладно, раз силой не вышел — возьму умом! Вот помогу тебе избежать смертельной опасности, отожму парочку влиятельных районов, и тогда пусть только кто попробует посмотреть на меня свысока!

Он принялся лихорадочно вспоминать сюжет книги «Гангстеры Гонконга».

Кровавая бойня в поминальном зале позади: пусть всё пошло наперекосяк, но главная задача — спасти Ли Ханьчжоу и А-Гуя — выполнена!

А дальше...

Дальше Ли Ханьчжоу должен провести внутреннюю чистку, по-настоящему подмять под себя Триаду Хэитан, а затем нацелиться на улицу Портленд, лакомый кусочек, цена на который в будущем взлетит до небес.

В оригинале во время борьбы за эту территорию он попал в засаду и был тяжело ранен.

Глаза Фан Че вспыхнули!

Вот оно, шанс! Это будет первое боевое крещение советника Фан!

Нужно составить план, как помочь Ли Ханьчжоу захватить улицу Портленд и при этом избежать ранения.

Как его убедить?

Прямо заявить о знании будущего нельзя, придется снова пустить в ход «вызов духов» и «шестое чувство»!

Он как раз ломал голову над тем, как скомбинировать современные знания о недвижимости со средневековым мракобесием, чтобы выдать всё это за гениальный замысел, как вдруг дыхание Ли Ханьчжоу участилось, и тело забило в крупной дрожи.

http://bllate.org/book/25167/2994725