Он был обнажен по пояс, его мускулы покрывали синяки и шрамы всех размеров, но под воздействием божественного пламени они быстро исчезали. Он испустил долгий выдох раскаленного белого пара, и багрово-золотые крылья за его спиной втянулись внутрь, вернув ему человеческий облик.
Он молча посмотрел на груду руин, под которыми был погребен Зефир.
Долгое время из развалин не доносилось никаких признаков сопротивления.
Эйс взмахнул рукой, и багрово-золотое пламя отбросило обломки, обнажив окровавленный силуэт Зефира.
Этот пожилой ветеран, лишившийся правой руки и растерявший былую физическую силу, лежал среди щебня. Его грудь все еще вздымалась, но глаза были крепко закрыты, и он полностью потерял сознание. Единственная уцелевшая левая рука безвольно висела вдоль тела, а иссиня-черная Воля Вооружения давно рассеялась.
Эта битва подошла к концу.
— Он достойный уважения противник.
Эйс отвел взгляд. В этом сражении лицом к лицу его понимание внутреннего разрушения с помощью Воли наконец окончательно закрепилось.
Исход битвы главных бойцов был предрешен.
Эйс слегка повернул голову и посмотрел на другую сторону возвышенности.
Там все еще эхом отдавались непрекращающиеся звуки взрывов, ударов и артиллерийского грохота. Остальные члены Пиратов Затмения вели тяжелый бой с вице-адмиралами и офицерами Морского Дозора.
Эйс зашагал вперед, окутанный еще не до конца остывшим жаром, направляясь в ту зону, где бушевало пламя войны.
Лезвие катаны и длинный металлический шест со звоном столкнулись в воздухе, высекши длинный сноп ослепительных искр.
На другом краю поля боя схватка между Сабо и вице-адмиралом Момонга достигла своего апогея. Земля вокруг была изрезана острыми волнами клинковой ци и диким пламенем, и ни один рядовой солдат не осмеливался приближаться к этому месту.
Сабо взмахнул левой рукой, и сгусток оранжево-красного пламени пронесся по земле, пытаясь отрезать Момонге пути отступления.
— Слишком наивно, пират!
Вице-адмирал Момонга холодно хмыкнул, и его ноги за считанные доли секунды несколько раз подряд ударили о землю. Шесть Стилей Морского Дозора: Сэру!
Его фигура мгновенно превратилась в остаточное изображение. Он не только с легкостью избежал поглощения пламенем, но и прямо появился в слепой зоне зрения Сабо. Зажатая в его руке катана, покрытая иссиня-черной Волей Вооружения, с раздирающим воздух свистом устремилась прямо к задней части шеи Сабо.
Взгляд Сабо сузился, и Хаки Наблюдения в самый критический момент уловила траекторию клинка. Он резко пригнулся, и катана со свистом пронеслась над самой его шляпой, срезав несколько прядей светлых волос.
В тот самый миг, когда ему удалось избежать смертельного удара, Сабо напряг поясницу, и длинный шест в его руках, словно ядовитая змея, хлестнул в ответ по ребрам Момонги.
— Теккай!
Момонга не стал уворачиваться, и все его мышцы в мгновение ока напряглись, превратившись в железо. Шест ударил его по ребрам, издав глухой звук, напоминавший удар о толстую стальную плиту. Это не только не нанесло никакого реального урона, но и от мощной отдачи запястье Сабо слегка онемело.
— Сочетание Шести Стилей и Воли и впрямь не имеет изъянов.
Используя отдачу, Сабо быстро отступил, увеличивая дистанцию. Его грудь слегка вздымалась, а дыхание уже сбилось.
Впервые после того, как он съел Мэ Мэ но Ми (Плод Огонь-Огонь), он столкнулся с настоящим мастером меча высшего уровня.
Момонга не только обладал крайне причудливой техникой передвижения, но и его катана, обвитая плотной Волей Вооружения, была способна напрямую разрезать его стихийную защиту. Промедли он хоть на полсекунды, его плечо было бы отсечено.
— И впрямь кое-что умеешь, — Момонга держал меч обеими руками, острие было направлено в землю, а взгляд его был остер, как у ястреба. — Но полагаться лишь на недавно съеденный фрукт типа Логия, чтобы бросить вызов вице-адмиралу Штаба Морского Дозора, — тебе еще далеко!
Не успел затихнуть голос, как Момонга яростно взмахнул мечом.
— Полумесяц: Небесные Чертоги!
Огромная волна ци клинка темно-синего цвета длиной в несколько десятков метров с гувом пронеслась по земле, надвое разрезая валуны и брошенные повозки на своем пути, и сокрушительной лавиной обрушилась на Сабо.
Столкнувшись с этой неудачной для уклонения атакой, Сабо глубоко вздохнул и с размаху воткнул металлический шест в землю рядом с собой.
Он поднял руки: указательный и средний пальцы были соединены, а безымянный и мизинец согнуты. Глубокая иссиня-черная Воля Вооружения мгновенно покрыла его ладони и предплечья, и под тихий окрик оранжево-красное пламя спиралью обвилось вокруг Драконьих Когтей.
— Пламенный Дракон: Двойная Челюсть!
Сабо не отступил, а двинулся вперед. Навстречу огромной волне клинка его руки приняли форму гигантских призрачных когтей дракона и свирепо вцепились в нее.
— Хрусь!
Резкий звук разрываемого воздуха пронесся над полем боя.
Охваченные пламенем драконьи когти с Волей Вооружения намертво вцепились в переднюю часть клинковой ци. Ноги Сабо пропахали по земле несколько метров назад, оставив на камнях обугленные борозды от подошв. Он крепко сжал зубы, мышцы на его руках вздулись, и он голыми руками разорвал яростную волну клинка на мириады светящихся точек!
— Голыми руками раздавил мою летящую атаку меча?
В глазах Момонги промелькнуло изумление, но он был закаленным в боях ветераном и не стал останавливаться ни на секунду. Прикрывшись волной клинка, он с помощью техники сэру уже сократил расстояние до Сабо.
— Умри!
Катана была поднята высоко, Воля Вооружения на лезвии сгустилась до предела, заставив сгуститься даже воздух вокруг.
Под этим ужасающим давлением на грани жизни и смерти мозг Сабо погрузился в состояние беспрецедентной ясности.
В памяти внезапно всплыло вчерашнее объяснение Эйсом продвинутого использования Воли Вооружения на палубе.
Не держи Волю застывшей на поверхности кожи в виде Теккай, а осознанно направляй ее наружу, формируя нечто вроде текучего потока.
Текучий…
Глядя на смертоносный удар, который обрушивал Момонга, Сабо пристально всматривался в тот тяжелый слой черноты на лезвии противника.
Он больше не стал слепо сжимать Волю на поверхности кожи, а попытался вытолкнуть внутреннюю ци наружу, подобно языкам пламени.
— Драконий Крюк: Текучее Пламя!
Правая рука Сабо резко выбросилась вперед, встречая падающую катану.
В тот самый миг, когда кончики пальцев почти коснулись лезвия.
Сабо почувствовал, как Воля Вооружения, покрывавшая его пальцы, кажется, едва заметно просочилась наружу. Эта бесплотная Воля опередила физический контакт и вступила в кратковременное столкновение на расстоянии с клинком Момонги.
— Дзынь!
Раздался резкий лязг, совершенно не похожий на предыдущие.
Лицо вице-адмирала Момонги сильно изменилось.
Он почувствовал, что его собственный удар, в который он вложил всю силу, за мгновение до того, как поразить пальцы противника, словно наткнулся на невидимый и обладающий огромной упругостью скользкий поток воздуха. Сила клинка странным образом отклонилась на пол-дюйма!
И именно эти отклоненные пол-дюйма позволили драконьим когтям Сабо предельно точно разминуться с самой острой частью лезвия и намертво вцепиться в гарду катаны!
— Что?! — Момонга испугался до смерти. Он попытался выдернуть меч для защиты, но обнаружил, что клинок словно намертво залит расплавленным железом, не сдвинувшись ни на миллиметр.
— Попался, господин вице-адмирал.
Сабо поднял голову, и в его синих глазах вспыхнул яростный боевой дух.
Он не упустил этот шанс, подвернувшийся на миг. Его левая рука сжалась в кулак, и дикое оранжево-красное пламя мгновенно сжалось до предела. Неся с собой ужасающий жар, способный сжечь все на своем свете, оно свирепо обрушилось на грудь вице-адмирала Момонги.
— Огненный Кулак!
Взрыв на нулевой дистанции, прямо в упор!
Яростный столп огня, словно взбешенный ревущий дракон, насквозь пробил защиту Момонги. Даже несмотря на то, что в последний момент Момонга применил Теккай и покрыл тело Волей Вооружения, его все равно отбросило этим разрушительным ударом, сочетающим в себе Волю и высокую температуру, и изо рта фонтаном хлынула кровь.
— Бах!
Высокое тело вице-адмирала Момонги, словно порванный воздушный змей, взмыло в воздух и тяжело рухнуло в кучу металлического лома в нескольких десятках метров отсюда. Его прославленный меч также вылетел из рук и по диагонали вонзился в обугленную землю.
Вспышки пламени постепенно угасали.
Сабо стоял на месте, тяжело и прерывисто дыша. Его некогда элегантный фрак превратился в лохмотья, на руках остались кровоточащие царапины разной глубины, а сил было потрачено больше половины.
Он не стал обращать внимания на поверженного в руинах Момонгу, а опустил голову и молча посмотрел на свою правую руку.
В тот самый момент…
Воля на кончиках пальцев действительно породила кратковременное продление. Ощущение было удивительным, словно разрушился извечный сосуд тела, позволив силе по-настоящему ожить.
Но это ощущение тут же исчезло. Как бы он ни пытался сейчас уловить его, Воля по-прежнему лишь мертвым грузом цеплялась за поверхность кожи, словно Теккай, и больше не могла течь наружу так же естественно, как мгновение назад.
— Лишь озарение на краю пропасти, да.
Сабо медленно сжал правый кулак, и в его глазах не было и следа разочарования — напротив, они пылали еще более отчетливой решимостью.
Пусть он и не овладел до конца продвинутым течением, но в этой бумажной стене уже образовалась трещина. Он был уверен, что если пройдет через еще большее число подобных смертельных схваток, то сможет полностью превратить эту силу в свой инстинкт еще до того, как они достигнут архипелага Сабаоди.
— Но эта битва выдалась поистине тяжелой.
Сабо глубоко вздохнул, успокаивая бушующую в жилах кровь. Он наклонился, выдернул застрявший в земле металлический шест и повернулся к остальным участникам битвы на возвышенности.
Морской ветер разогнал пороховой дым.
Когда в другой стороне он увидел, как Эйс медленно поднимается с края огромной воронки от метеорита, в то время как тот самый легендарный старик-дозорный Зефир уже лежал поверженным в руинах, на губах Сабо невольно заиграла искренняя улыбка.
Похоже, в этом столкновении с прошлой эпохой победили они.
Тяжелый меч из черной стали для разрушения костей свирепо столкнулся с кулаком, покрытым Волей Вооружения, породив сноп ослепительных искр.
На другом конце возвышенности положение Леоны оказалось критическим.
Она тяжело дышала, ее дикие темно-красные волосы были насквозь пропитаны потом и кровью, плотно прилипнув к щекам. На ее темно-коричневом кожаном фартуке добавилось несколько глубоких кровавых борозд, обнажавших кости, а жгучая боль непрерывно терзала ее нервы, но боевой дух в ее вертикальных зрачках становился лишь свирепее.
Перед ней стоял подтянутый контр-адмирал Штаба Морского Дозора.
— Какая же упрямая женщина, прямо как зверь.
Контр-адмирал стряхнул кровь с кулака, его взгляд был холоден. — Без систематической тренировки боевых искусств, даже без владения Волей, полагаясь лишь на звериное чутье и чудовищную силу, ты смогла выстоять против стольких моих ударов. Для пирата у тебя определенно есть талант.
— Меньше болтовни!
Леона крепко сжала зубы, обеими руками удерживая два клинка — черный и серебряный. — На моей разделочной доске есть только мясо под нож, нет костей, которые нельзя разрубить!
Она яростно оттолкнулась ногами и, словно разъяренная львица, сама бросилась на противника. Черный стальной меч со свистом рассек воздух и обрушился сверху.
— Слишком медленно.
Контр-адмирал холодно фыркнул, и его ноги зачастили по земле.
— Сэру!
Его фигура мгновенно исчезла с прежнего места, оставив лишь размытую тень. Мощный удар Леоны пришелся в пустую землю, подняв тучи обломков.
— Здесь!
Ледяной голос раздался из слепой зоны Леоны. Контр-адмирал, словно призрак, возник с ее левой стороны, указательный палец напрягся, превратившись в подобие шипа, и нацелился на уязвимое место в ее боку.
— Сиган!
Резкий поток воздуха ударил в лицо. При такой дистанции и скорости физическая реакция тела просто не успела бы уклониться.
— Смерть!
Под колоссальным давлением на грани жизни и смерти мозг Леоны на секунду погрузился в оглушающую пустоту.
Она не слышала ни хаотичного грохота пушек на поле боя, ни шума ветра. В ее восприятии весь мир словно вдруг включил замедленную съемку.
И в тот самый миг, когда смертоносный палец должен был пронзить ее внутренние органы, инстинкт охоты на добычу в первобытных лесах, выжатый до предела в этой тупиковой ситуации, с силой прорвал невидимую пленку.
Она не смотрела глазами, но в ее голове внезапно и четко отразилась траектория сокращения мышц на руке контр-адмирала!
— Сейчас!
Доверившись исключительно этому внезапному чутью, Леона силой изогнула поясницу под невероятным углом.
— Чик!
Сиган, метивший прямо в сердце, пронесся по самому краю ее ребер, оставив длинную полосу крови.
Хотя она все еще была ранена, ей удалось избежать смертельного удара!
Мало того, в мгновение уклонения серебряное острие для разделки туш, зажатое в левой руке Леоны обратным хватом, стремительно взметнулось вверх. Клинок, словно ядовитая змея, оставил глубокую и длинную рану на руке контр-адмирала!
— Что?!
Контр-адмирал отступил от боли, прижимая кровоточащую руку, а в его глазах застыло крайнее изумление. Только что действия этой женщины-пирата полностью вышли за пределы физической реакции — это было чистейшее предсказание траектории атаки!
— Зародыш Хаки Наблюдения?! — лицо контр-адмирала помрачнело.
— Ха... ха...
Леона опустилась на одно колено, опираясь на черный стальной меч. Она тяжело дышала: хотя обретенная в тот миг чувствительность спасла ей жизнь, подобное мистическое состояние колоссально истощало ментальные силы. Сейчас ее выносливость была на исходе, и руки, державшие мечи, неконтролируемо подрагивали.
— Если ты смогла нащупать порог Воли в реальном бою, то оставлять тебя в живых — это чистая катастрофа.
Контр-адмирал больше не сдерживался, перекрестив руки, и его правая рука со свистом рассекла воздух, создавая острую вакуумную волну.
— Ранкяку: Хаос!
Плотные полумесячные вакуумные удары, словно смертоносная сеть, сплошным ковром накрыли Леону.
Леона крепко стиснула зубы и через силу поднялась на ноги. Она знала, что больше не сможет отразить эту атаку — то чудесное предчувствие больше не повторилось, а от чрезмерной кровопотери в глазах начало расплываться.
Но даже при этом эта гордая львица не собиралась закрывать глаза в ожидании смерти. Она подняла парные клинки, готовясь принять этот шквал ударов лицом к лицу.
В этот самый критический момент.
— Бах!
Высокая и прямая черная фигура без предупреждения рухнула с небес и, подобно горе, надежно заслонила собой Леону.
Буря взметнула его темно-красный плащ.
Столкнувшись с плотной серией ударов, способных искромсать железо, он даже не поднял руки.
— Ву-у…
Глубокая черная Воля Вооружения мгновенно покрыла его спину и плечи.
— Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь!
Град ударов обрушился на невидимую броню, издав череду глухих металлических взрывов, после чего, разбившись словно волны о риф, полностью рассыпался и рассеялся!
Зрачки контр-адмирала сузились, а по лицу градом потек холодный пот.
Пыль рассеклась, и похожий на бога войны черноволосый мужчина обернулся.
Эйс выглядел спокойным, его дыхание даже не сбилось. Глубокие черные глаза равнодушно скользнули по контр-адмиралу, и одного этого взгляда хватило, чтобы тот почувствовал себя провалившимся в ледяную бездну, а волю хотя бы шевельнуть пальцем раздавило в прах.
— Неплохо справляешься.
Эйс слегка повернул голову, бросив взгляд на сплошь покрытую кровью Леону, которая все еще намертво сжимала мечи. В его тоне не было упрека — лишь признание того, что соратница преодолела свой предел.
— Капитан…
В тот момент, когда Леона увидела эту широкую спину, ее натянутые до предела нервы наконец полностью расслабились. Она обессиленно опустилась на землю, тяжело дыша, но уголки ее губ невольно изогнулись в слабой, но безумной улыбке.
Эйс отвел взгляд и снова посмотрел на охваченного паникой контр-адмирала неподалеку.
— Даже старик Зефир повержен, неужели вы, пешки, собираетесь продолжать эту драку? — голос Эйса звучал ровно.
— Учитель Зефир повержен?!
Контр-адмирал был потрясен до глубины души. Он резко перевел взгляд на другой конец возвышенности. И когда смутно разглядел превращенную в руины воронку от метеорита, его боевой дух окончательно рухнул.
Но он все же стиснул зубы и поднял дрожащие кулаки:
— Я — офицер Штаба Морского Дозора, я никогда не склоню голову перед пиратами!
— Есть стержень, но смысла в этом никакого.
Эйс шагнул вперед, направляясь к контр-адмиралу.
Он не стал использовать божественное пламя и даже не применил Рюо. Противника такого уровня, чья сила находилась в совершенно иной весовой категории, было пустой тратой времени атаковать чем-то лишним.
Контр-адмирал с ревом выбросил вперед тяжелый удар, покрытый Теккай.
Эйс лишь слегка отклонил голову, с полнейшим спокойствием уклоняясь от этой изобилующей брешами атаки. Сразу после этого он крепко сжал правый кулак, черная Воля Вооружения мгновенно покрыла костяшки, поясница резко качнулась вперед, и простой прямой удар со страшной силой врезался в живот контр-адмирала.
— Бах!
Со звуком глуше некуда ломающихся костей глаза контр-адмирала вылезли из орбит, а изорта фонтаном хлынула кровь. Его гордость — защита Шести Стилей — перед чудовищной силой Эйса рассыпалась прахом, словно тонкая бумага, и его тело взмыло в воздух, улетев на десятки метров назад и насквозь пробив толстую каменную стену, где он тут же потерял сознание.
Один удар — четкий и чистый нокаут.
Весь процесс занял столько времени, что не успеваешь даже моргнуть.
Эйс медленно опустил кулак, стряхивая пыль с тыльной стороны ладони. Не глядя на поверженного в развалинах контр-адмирала, он повернулся и подошел к Леоне.
Очаг теплого багрово-золотого божественного пламени вспыхнул у него на ладони, самым естественным образом опускаясь на раны Леоны.
— Отдохни, пора заканчивать.
Голос Эйса уверенно разнесся над затянутым дымом полем боя, где дозорные и остатки банд уже начали повсеместное отступление.
— Эта битва подошла к концу.
— Дзынь! Дзынь! Дзынь!
На другом конце поля боя не смолкали резкие звуки столкновения металла.
Тяжелое тело Дженокса металось среди брошенных артиллерийских позиций, словно разъяренный бронированный медведь. Его массивный экзоскелет уже покрылся плотной сетью белых следов от рубящих ударов и глубоких вмятин, а несколько открытых гидравлических труб с шипением выбрасывали наружу струи белого пара.
— Слишком медленно! Такой тупица, как ты, что умеет лишь размахивать железной болванкой, никогда не коснется и края моей одежды!
Контр-адмирал Морского Дозора превратился в размытую тень, используя сэру для безумных перемещений вокруг Дженокса. Его саперная шашка была покрыта Волей Вооружения, и при каждом мелькании на броне экзоскелета Дженокса оставались ослепительные искры.
— Не жужжи мне в уши, как муха!
Зарычав, Дженокс замахнулся гидравлическим боевым молотом, переделанным из главного орудия военного корабля, и с жестоким размахом ударил по остаточному изображению противника.
Тяжелый молот со страшным свистом воздуха разломил каменную колонну, но попал лишь в пустоту. Фигура контр-адмирала уже с невероятной ловкостью взмыла в воздух, глядя сверху вниз на неповоротливого Дженокса.
— Ранкяку: Белая Буря!
http://bllate.org/book/25157/2993001
Сказали спасибо 0 читателей