Прежняя владелица тела до самой смерти помнила о доброте Лунъюэ и ни в чём её не винила, но Фэн Жочжао была другой. Всех троих — и прежнюю хозяйку Фэн Жочжао, и Чжэнь Хуань, и Лунъюэ — Фэн Жочжао терпеть не могла, а меньше всего ей хотелось видеть, как этот ребёнок по имени Лунъюэ снова появится на свет из чрева Чжэнь Хуань, кем бы ни был отец на этот раз.
Фэн Жочжао легким движением лишила Чжэнь Хуань способности к деторождению. А за кого та выйдет замуж в будущем, Фэн Жочжао совершенно не волновало.
Церемония отбора невест прошла точно в срок. В Запретном году собралось множество девушек из знатных семей. Все они были нарядно одеты в надежде, что их выберут и они взлетят на ветку, превратившись в фениксов.
Чжэнь Хуань в простом и изящном цибао изначально полная надежд и уверенная в собственной победе, обладала чистой и красивой внешностью, а также выдающимся темпераментом. В глазах окружающих она казалась одной из самых перспективных претенденток на успех, однако никто не ожидал, что она не сможет пройти даже второй этап предварительного отбора.
Пожилая евнух-лекарь прикоснулась кончиками пальцев к её запястью и спустя мгновение бесстрастно вывела кистью приговор: застой ци и крови, повреждение матки, пожизненное бесплодие.
Для самой Чжэнь Хуань этот вердикт прозвучал как гром среди ясного неба.
Всего одна фраза безжалостно повергла в прах всю её гордость и надежды, разбив их вдребезги.
Кто бы мог подумать, что главная героиня Хуань-хуань, обладающая «железной маткой», способной преодолеть любые напасти, вдруг окажется бесплодной? Какая ирония.
Одурманенная горем, Чжэнь Хуань с шатающейся походкой и лицом бледным, как бумага, покинула дворец. Добравшись до резиденции Чжэнь, она всё ещё не могла поверить в случившееся. Её здоровье всегда было отменным, Вэнь Шичу ежедневно проверял её пульс и назначал поддерживающие отвары, никогда не находя ни малейшего изъяна. Как же она могла внезапно лишиться способности иметь детей?
— Не может быть… Абсолютно не может!
Потерянно бормоча себе под нос, она вдруг вспомнила об одном человеке — Вэнь Шичу.
Вскоре Вэнь Шичу в страшной тревоге примчался в особняк с встревоженным лицом.
Он тут же принялся проверять пульс Чжэнь Хуань. Его пальцы замерли на её запястье, тщательно исследуя потоки ци, а мгновение спустя его глаза широко раскрылись от крайнего изумления:
— Невозможно! Матушка Хуань, когда я проверял твой пульс в прошлом месяце, он был спокойным и ровным, ци и кровь циркулировали свободно, и не было ни единого признака бесплодия! Твоя матка разрушена настолько основательно… Этот недуг возник всего несколько дней назад!
С этими словами он поверг в шок всех присутствующих в комнате.
Это была не старая болезнь, а свежая рана.
Одна фраза мгновенно прояснила всё для каждого.
Ответ был более чем очевиден: кто-то тайно навел на неё порчу!
В резиденции Чжэнь воцарилась мрачная и угрюмая атмосфера.
Юнь Синьло прижала к себе Чжэнь Хуань и залилась горькими слезами:
— Дитя моё! Кто же проявил такую жестокость, сотворив с тобой подобное злодеяние! Раз ты не можешь иметь детей, на что же теперь надеяться?!
Чжэнь Юаньдао стоял в стороне со зловещим и мрачным лицом. Он потратил несколько десятилетий кропотливого труда на воспитание этой старшей дочери, всем сердцем желая, чтобы она попала во дворец, снискала милость императора и прославила фамильное древо Чжэнь. Теперь же все его расчёты и ожидания в один миг пошли прахом: пожизненное бесплодие, провал на отборе — все замыслы были разрушены в одночасье, а полжизни трудов пущены по ветру.
И это было еще не самым худшим: он даже не знал, кто его враг и последуют ли за этим новые удары мести.
Чжэнь Хуань застыла на месте, в её глазах зияла пустота и растерянность.
Как бы она ни ломала голову, она не могла припомнить, перед какими могущественными людьми она провинилась так сильно, что те решили применить столь беспощадный и ядовитый метод, лишив её права называться матерью.
Душу Чжэнь Хуань переполняла кипящая, бурлящая злоба и ненависть.
Она не помнила за собой вины перед какими-либо влиятельными персонами и уж тем более не наживала смертельных врагов. Кто же посмел столь гнусным способом разрушить всю её жизнь?
Вэнь Шичу стоял рядом, с болью в сердце глядя на неё, и утешал самыми нежными словами, однако в глубине его глаз на мгновение мелькнуло едва уловимое торжество.
Матушка Хуань не может иметь детей…
Значит ли это, что теперь она наконец сможет принадлежать ему?
Нависшие над резиденцией Чжэнь тучи никого не волновали, в то время как в особняке князя Чжуан царила совсем иная атмосфера.
Князь Чжуан Богуодо уже много дней лежал в постели, и лекарства не помогали. Дело было вовсе не в тяжёлой болезни — просто подошёл его срок, и жизненные силы иссякли.
Фэн Жочжао и не думала продлевать ему жизнь.
Хотя в душе Богуодо и таил некоторое сожаление, он принял неизбежное с лёгким сердцем. На смертном одре, из последних сил цепляясь за уходящую жизнь, он велел позвать Фэн Жочжао к изголовью.
Его голос звучал слабо, но отчётливо:
— Княгиня, вы — человек благословенный. Дети ещё малы, но в будущем они непременно будут почитать вас. Пока вы здесь, я… спокоен.
Никаких расспросов, никакого давления, никаких требований дать обещания.
Простые слова доверия, сказав которые, он медленно закрыл глаза, испустил последний вздох и отошел в иной мир, уйдя решительно и без колебаний.
Фэн Жочжао стояла у постели, храня молчание.
Стоит признать, что Богуодо действительно обладал проницательным умом и изворотливостью старого лиса. Он не пытался привязать её чувствами, не давил своим положением, а просто выказывал глубокое уважение, неизменно оберегал её, а напоследок оставил лишь одно напутствие.
Больше всего на свете она не выносила, когда на неё давили, однако к подходу Богуодо она не могла придраться — в нём не было изъянов, и она приняла это проявление чувств.
К тому же она изначально не планировала покидать особняк князя Чжуан.
Теперь, когда старый князь скончался, она стала полновластной хозяйкой резиденции. Роскошная одежда, изысканная еда, сила и власть в руках, дети, вьющиеся вокруг — жить да поживать в безопасности.
Зачем ей было уходить из столь уютного гнёздышка?
Слухи о том, что Чжэнь Хуань провалила отбор невест и страдает бесплодием, вскоре тихо разошлись среди знатных семей и знакомых кланов столицы.
Молодые таланты, что прежде вились вокруг семейства Чжэнь, в одночасье исчезли без следа, и больше никто не выражал желания посвататься к ней. Порог резиденции Чжэнь заметно опустел.
Вэнь Шичу же посчитал, что наконец настало его время.
Тщательно приведя себя в порядок, он с важным видом нанёс визит в семейство Чжэнь, отвесил почтительный поклон родителям девушки, а затем, повернувшись к Чжэнь Хуань, посмотрел на неё с самоуверенной уверенностью, в которой сквозила мнимая глубина чувств. Каждое его слово звучало как проявление заботы и снисхождения:
— Матушка Хуань, я знаю твое нынешнее положение, но мне всё равно! Я готов взять тебя в жены главным образом, и до конца дней своих не возьму других наложниц. В будущем мы уберем из рода кого-нибудь из мальчиков в наследники и заживем спокойно.
Он говорил искренне и с чувством, искренне веря, что его преданность сможет растопить сердце оказавшейся в беде Чжэнь Хуань. Он и не подозревал, что для неё каждое из этих слов звучало как лезвие ножа, безжалостно сдиравшее с неё лицо и резавшее по живому.
Даже лишившись возможности пройти отбор и рожать детей, она оставалась старшей законной дочерью рода Чжэнь, некогда вознесенной всеобщим вниманием до небес избалованной любимицей судьбы, и её врождённая гордость ни капли не убавилась.
То, что Вэнь Шичу называл снисходительным прощением, вовсе не было любовью — это была лишь высокомерная милость с высоты его положения. Он смотрел на неё как на никому не нужную калеку, которую он, так уж и быть, «снизошёл» принять.
Это унижение мгновенно воспламенило гнев Чжэнь Хуань.
Пусть она пала низко, но ей ли принимать подачки от какого-то мелкого лекаря Вэнь Шичу, возомнившего себя спасителем и расточающего жалость свысока?
В глубине души Чжэнь Хуань оставалось неизменным одно убеждение: даже оказавшись в грязи, она всё равно слишком хороша для такого происхождения и статуса, какими обладал Вэнь Шичу.
Ей требовались императорская корона и одежды из парчи, блестящее будущее и почести, возносящие её над толпой!
Обуреваемая унижением и гневом, Чжэнь Хуань едва сдерживалась, чтобы не потерять лицо, и в конце концов с ледяным выражением лица и пренебрежительно-жестким тоном просто выставила его за дверь.
Пришедший с переполненным надеждой сердцем Вэнь Шичу получил от ворот поворот. Глядя на решительную спину Чжэнь Хуань, он чувствовал боль и горечь в груди, но упрямо не желал сдаваться.
Тем временем в Запретном городе ветры и облака обрели новый порядок: императорский внук Хунцзинь благополучно взошел на престол, и первым же указом нового правителя было объявлено трехлетнее траурное бдение по усопшему императору Канси.
Узнав об этом, Чжэнь Хуань втайне вздохнула с облегчением.
Три года траура означали, что в течение этого срока не будут справляться свадьбы и не будут брать жён и наложниц. Ей не придется терпеть давление относительно замужества и выслушивать злословие о её «бесплодии».
Трех лет было вполне достаточно, чтобы она успокоилась, тщательно обдумала свой дальнейший путь, а также подыскала повсюду именитых лекарей в надежде исцелить тело и вернуть способность иметь детей.
Кто знает, может, удастся даже выяснить, кто именно навредил ей.
Фэн Жочжао лишь рассмеялась — мечтать не вредно.
Ей просто до смерти надоел Вэнь Шичу со своей настойчивой заботой, за фасадом которой неизменно скрывались жалость и тайный расчет. Не желая больше притворяться и вести с ним пустые разговоры, она под предлогом дурного настроения просто велела не пускать его на порог, сосредоточив все свои помыслы на поисках исцеления у лекарей за пределами особняка.
Чжэнь Хуань даже подозревала, что даже если Вэнь Шичу и сумеет вылечить её, он вовсе не обязательно захочет исцелить её полностью — а всё лишь для того, чтобы загнать её в безвыходную пропасть и воспользоваться шансом силой взять в жёны!
Однако в ту пору она была еще слишком молода и не ведала, насколько глубоки познания Вэнь Шичу в медицине.
Обойдя всех столичных врачей, она неизменно слышала либо о том, что её матка повреждена и помочь уже ничем нельзя, либо о поверхностном истощении крови и ци, после чего ей прописывали бесполезные укрепляющие отвары.
Даже те косметические пудры для лица, которыми она привыкла пользоваться, по рецептам других мастеров уступали по эффективности «Небесному порошку нефритовой девы», приготовленному собственными руками Вэнь Шичу.
Перепробовав всё подряд, Чжэнь Хуань с изумлением осознала, что врачебное искусство Вэнь Шичу превосходит всё, на что были способны другие врачи. Лишь тогда она по-настоящему оценила истинную ценность его умений.
Вдобавок к этому приёмы у сторонних лекарей стоили баснословных денег, а покупка лекарств влетала в копеечку — всего за один месяц семейство Чжэнь понесло немалые расходы. В то же время Вэнь Шичу раньше лечил её и выписывал снадобья абсолютно бесплатно, вкладывая все силы и душу.
Сравнив одно с другим, Чжэнь Хуань в конце концов вновь постепенно возобновила с ним общение.
Правда, по-прежнему величая его лишь старшим братом. Её отношение к нему слегка смягчилось, но не более того: она по-прежнему смотрела на Вэнь Шичу свысока, просто нуждаясь в его врачебном искусстве, бесплатных лекарствах и заботе, и рассматривала его исключительно как пешку, которую можно использовать в данный момент, и не более.
Вэнь Шичу, возможно, и понимал причины такого поведения, но по-прежнему находил в этом сладкую муку.
Как странница, в прошлом уже пострадавшая от детей-подлиз, Фэн Жочжао могла лишь выразить сочувствие родителям Вэнь Шичу… Впрочем, нет — растить такого ребенка-подлизу ценой собственных сил и нервов было вполне заслуженным наказанием для них.
Фэн Жочжао презирала каждого из прежних хозяев тел, оставлявших ей разгребать чужие проблемы.
До суеты в резиденции Чжэнь ей уже не было никакого дела, она лишь изредка поглядывала туда, когда хотелось развеселиться.
Все её мысли давно занимали дела и обустройство жизни в особняке князя Чжуан.
Уклад в особняке князя Чжуан после кончины старого князя Богуодо прочно и надежно сосредоточился в руках одной лишь Фэн Жочжао.
Она не проявляла излишней строгости, но и не играла в фальшивые чувства, распределив заботу о самых важных детях в доме исключительно по собственной воле.
Фэн Жочжао заранее велела отыскать в столице учителей с безупречной репутацией и непревзойденным мастерством: двоих наставников по словесным наукам (мужчину и женщину), обучавших грамоте и этикету; а также двоих учителей боевых искусств (также мужчину и женщину), которые не тратили время на пустые показушные фокусы, а тренировали кости, тело и основы верховой езды со стрельбой из лука — не ради того, чтобы все они непременно прославились в будущем, а чтобы выросли крепкими здоровьем и не пасовали перед трудностями.
Кроме того, она пригласила мастеров других направлений, чтобы расширить кругозор детей и привить им прекрасное.
Троих мальчиков перевели в просторные дворы на восточной стороне, а двух девочек разместили в тихом небольшом саду на западной. Восток и запад находились на достаточном расстоянии, чтобы не мешать друг другу, но при этом не были слишком отдалены.
Она никогда не запрещала детям видеться с их биологическими матерями, напротив, отдав распоряжение: если время выбрано верно и учеба не страдает, второстепенные жёны могли навещать своих чад в любой момент без предварительных докладов.
У Фэн Жочжао никогда не водилось ханжеских правил о том, что «родная мать не смеет приближаться к потомству».
Старый князь Чжуан ушел из жизни, и все второстепенные жены в особняке жили в постоянном страхе, опасаясь, что эта обладающая загадочным прошлым и невероятной удачливостью главная княгиня бросит их на произвол судьбы. Без Фэн Жочжао с трудом обретённые особняком приплод и удача могли в мгновение ока рассеяться по ветру.
Поэтому они заранее решили: даже если княгиня решит забрать детей себе и запретит им видеться с ними, они смирятся. Но они никак не ожидали, что у княгини и в мыслях не было отлучать их от детей.
Фэн Жочжао и к собственным детям относилась без излишней сентиментальности, так что у неё просто не было тяги присваивать себе чужих чад.
Видя, что княгиня не притесняет их и не отнимает детей, а напротив, обеспечивает им столь заботливое воспитание и обучение, разве могли второстепенные жёны затаить хоть малейшую злобу? Они послушно заперлись в своих покоях, следили за порядком у детей и неустанно наставляли их уважать законную мать и слушаться во всём, лишь бы жить в мире и покое.
Фэн Жочжао находила это избавлением от лишних хлопот и не скупилась на награды для них.
Распорядок дня пятерых детей был расписан ею предельно четко: утро начиналось со всеобщего сбора в кабинете, где они вместе учились грамоте, читали книги и слушали наставления учителей об истории и правилах — для всех без исключения. Во второй половине дня дети разделялись по половому признаку и занимались тем, к чему лежала душа: мальчики больше времени уделяли арифметике, верховой езде и стрельбе из лука, а девочки — каллиграфии, живописи и рукоделию, не столько ради мастерства, сколько для успокоения духа. Через день устраивались занятия по физической подготовке, во время которых наставник по боевым искусствам гонял их с упражнениями и бегом, позволяя погреться на солнышке и размять суставы.
Уладив все вопросы, Фэн Жочжао перестала вмешиваться в каждую мелочь, поручив управляющим матушкам следить за порядком по уставу, а сама наслаждалась покоем.
Возможно, мысль о том, что «главная княгиня приносит удачу», уже слишком глубоко укоренилась в сознании обитателей особняка, а может, старый князь при жизни слишком часто и сурово наставлял всех ни в коем случае не проявлять неуважения к княгине и не сметь идти против её воли. Так или иначе, никто в особняке — включая матерей детей — не пытался чинить козни или устраивать бунты, все вели себя послушно и чинно.
К тому же Фэн Жочжао вела себя справедливо и беспристрастно: она не унижала второстепенных жён ради утверждения своего авторитета, не притесняла малышей, соблюдала баланс между мягкостью и строгостью, не давая повода придраться хоть к чему-нибудь. Разумеется, никто и не думал намеренно идти на конфликт.
Второстепенные жёны были искренне благодарны княгине за внимание к их детям.
Поэтому, не дожидаясь распоряжений Фэн Жочжао, они первыми отправили своих лучших управляющих матушек справиться о правилах визитов вежливости, выказывая почтительность, граничащую со смирением.
Когда Фэн Жочжао передали эту просьбу, она как раз отдыхала на мягкой тахте с книгой в руках и лишь равнодушно приподняла брови.
Раз уж все они жили под одной крышей, сталкиваясь нос к столу каждый день, то бесконечное избегание друг друга породило бы лишь лишние сплетни. Гораздо разумнее было изредка видеться и установить четкие правила, чтобы впредь царил еще больший порядок.
— Раз так, пусть завтра утром все приходят.
На следующее утро все пять второстепенных жён спозаранку привели себя в порядок. Одетые просто и скромно, в сдержанных нарядах и с самыми незаметными заколками в волосах, они почтительно ожидали за дверями главного двора, стараясь даже дышать через раз.
Каждая из них крепко держала за руку своего ребенка, явно повторив с ними все наставления по дороге.
Войдя во внутренний двор, дети чинно поклонились и приветствовали хозяйку звонкими голосами, демонстрируя безупречные манеры.
Из-за влияния Древа Жизни их тянуло к Фэн Жочжао на каком-то подсознательном уровне, и им не терпелось броситься к ней и ластиться, но, помня строгие наказы матерей, они сдерживали каждый порыв. Маленькие ручки сжимали края одежды, они жалобно и с надеждой смотрели на Фэн Жочжао, но при этом вели себя тихо и послушно, не устраивая никакого шума.
Глядя на эту картину, Фэн Жочжао почувствовала редкое удовлетворение.
Больше всего на свете она не выносила лишнего шума и дурных манерок, а эти дети, несмотря на свой юный возраст, знали толк в дисциплине и понимали границы дозволенного, что её весьма порадовало.
Она тут же велела принести заготовленные заранее подарки: второстепенным жёнам достались отреза́ тканей, головные уборы и изящные мелкие вещицы, а детям — забавные игрушки, сладости и лакомства. Никого не обделили, каждый получил свою долю.
Женщины приняли дары с благоговением и принялись рассыпаться в благодарностях, их позы выражали крайнюю степень почтительности.
Фэн Жочжао посмотрела на их осторожные лица и, не став усложнять жизнь, спокойно произнесла установленные правила:
— Впредь нет нужды являться с утренними поклонами каждый день — это лишь излишняя суета и тяготы. Достаточно приходить раз в месяц, пятого числа: пообщаться, повидать детей. В остальное время живите в тишине и покое.
Эти слова позволили второстепенным жёнам окончательно вернуть на место сердца, что так долго трепетали от тревоги.
Они дружно выдохнули, страх в их глазах рассеялся почти полностью, сменившись искренней благодарностью.
Они и впрямь боялись.
Боялись, что эта обладающая загадочной силой и хранящая удачу особняка главная княгиня в один прекрасный день оскорбится чем-то и просто бросит их.
Что представляет собой особняк князя Чжуан со старым титулом? Несметные богатства, несметные земли, поля, уходящие за горизонт, горы золота и серебра, процветающие владения.
Но теперь старого князя не стало, а в резиденции остались лишь вдовы да несмышленые дети. Сиротливый дом, слабые отпрыски, охраняющие баснословное богатство без сильного покровителя за спиной — разве не привлечет это завистливые взгляды?
Авторитет главной княгини служил для особняка надежной крышей, подпирающей небо.
Если бы эта крыша рухнула и она бросила их, оставив сирот и вдов беззащитными, то огромный, процветающий особняк в мгновение ока превратился бы в лакомый кусок для чужаков. Его бы тут же разорвали на части боковые ветви клана или даже члены императорской семьи, не оставив от них даже костей.
Тогда о тихой жизни нечего было бы и мечтать — выжить бы удалось едва ли.
Теперь же установленные Фэн Жочжао правила — не притеснять, не отдаляться и никуда не уходить — давали им самую надежную опору и гарантию безопасности.
Второстепенные жёны вновь почтительно поклонились, благодаря Фэн Жочжао за великодушие, после чего вместе с детьми чинно удалились.
Главный двор вновь погрузился в тишину.
Фэн Жочжао откинулась на мягкую тахту, легонько постукивая пальцами по подлокотнику, её взгляд оставался абсолютно безмятежным.
Она никогда и не помышляла о том, чтобы покинуть этот полный роскоши и власти особняк.
Внутри — бразды правления домашним хозяйством в её руках, бесчисленные поместья и доходы на её имя, послушные дети и почтительная прислуга.
Снаружи — милость нового императора и уважение со стороны знатных родов.
Отказываться от подобного земного рая она, разумеется, не собиралась.
Три года государственного траура пролетели как одно мгновение.
В течение этих трех лет Чжэнь Хуань продолжала держать Вэнь Шичу на привязи, позволяя ему изо дня в день изо всех сил заботиться о её здоровье и приводить организм в порядок.
Однако методы Фэн Жочжао были суровы и беспощадны: бесплодие уже стало окончательным приговором, и сколь бы ни был искусен Вэнь Шичу, сколько бы сил ни потратил, выпотрошив собственные сбережения и безвозмездно преподнося редкие травы с утонченными рецептами, изменить судьбу он был не в силах.
Тем не менее врачебное искусство Вэнь Шичу действительно поражало воображение: пусть он не смог исцелить коварный недуг, но ци и кровь Чжэнь Хуань он выстроил идеально. Её лицо сияло белизной и румянцем, а черты лица стали еще более изящными и чарующими, ослепляя красотой — она выглядела даже более привлекательной, чем в дни отбора.
Можно было лишь представить, сколько усилий и средств вложил в неё Вэнь Шичу: осмотры, отвары, ароматические пудры — всё бесплатно, всей душой, отдавая ей абсолютно всё.
Как только траур закончился, вновь разрешилось справлять свадьбы.
Чжэнь Юаньдао от безысходности уже собрался выдать Чжэнь Хуань за какого-нибудь простого ученика-цзюйжэня — ведь, по его мнению, после утраты способности к деторождению и запятнанной репутации, кроме преданного до глупости Вэнь Шичу, никто из порядочных семей не стал бы брать её в жены.
Однако сама Чжэнь Хуань решительно отказывалась выходить замуж за Вэнь Шичу.
В глубине души она презирала этого мелкого лекаря. Выйти за него замуж было можно, но лишь как за самый крайний, отчаянный вариант, когда не останется никакого выбора.
Она не желала мириться с поражением.
И когда Чжэнь Хуань уже колебалась, стоит ли ей уступить судьбе, появился шанс: некий имперский бейле из числа близких родственников императора изъявил желание взять Чжэнь Хуань в жены в качестве второй супруги. Его прежняя княгиня оставила ему малолетнего наследника, а потому вопрос о деторождении волновал его не так сильно.
Благодаря стараниям Вэнь Шичу, Чжэнь Хуань выглядела поистине свежо и прелестно — именно в том вкусе, который предпочитал этот бейле. Случайно увидев её и наведя справки, он лично направил людей в дом с предложением руки и сердца, желая взять её вторым браком в качестве княгини.
Чжэнь Хуань дрогнула.
Чжэнь Хуань согласилась.
В конце концов, раз уж в этой жизни ей не суждено обрести искреннюю любовь, где сердца бьются в унисон, ей следовало мертвой хваткой вцепиться в власть и положение.
Пусть бейле был лишь представителем боковой ветви императорского рода, он всё же оставался истинным членом императорской семьи: знатное происхождение, роскошная жизнь, почет и уважение — разве мог с ним сравниться Вэнь Шичу, обыкновенный лекарь, зависящий от чужой милости?
Брак с бейле — вот тот путь, который она выбрала для себя.
http://bllate.org/book/25156/2992910
Сказали спасибо 0 читателей