Если тот первый, инициативный поцелуй выражал отношение Тан Сичэн, то ее дальнейшее поведение заставило Лян Юйчжи еще сильнее уверовать в то, что этой ночью она воспылала к нему страстью. Не обладая совершенно никаким опытом, она тем не менее проявила невероятную смелость и решимость, не уклоняясь и не отступая ни на секунду, ведя себя так страстно, что это граничило с безрассудством.
Они сливались в глубоких поцелуях, обвивая друг друга руками за шею, жадно глотая воздух губами и языками, без остатка подчиняя себе тела друг друга.
Долгое время Лян Юйчжи не мог понять, действует ли вообще принятое им лекарство от простуды, борющееся с вирусом за счет повышения температуры, но в любом случае ему было необычайно жарко, и от этого заключенная в его объятиях девушка тоже стала совсем горячей.
Тишина глубокой ночи обострила все чувства: гладкие прикосновения, влажный и чистый аромат, шуршание и трение одежды и простыней.
Лян Юйчжи в темноте вскрыл упаковку, а Сичэн в каком-то полузабытьи потянула его за руку, и ее влажное от пота, разгоряченное лицо тесно прижалось к его груди; она тяжело дышала, покусывая его шею и издавая тихие, с трудом сдерживаемые звуки.
Лян Юйчжи гладил ее полувлажные лобы на лбу, ее сдвинутые брови, и подставлял пальцы, позволяя ей покусывать их.
Долгая, изнурительная страсть.
Они сами не заметили, в котором часу обессиленно заснули.
Лян Юйчжи пришел в себя уже на следующий день, когда сквозь щель тяжелых темных портьер пробился луч света. В тот миг, когда он вынырнул из глубокого сна, в его сознании возникли кратковременные провалы, но затем воспоминания прояснились и он обнаружил, что в постели один.
Телефона у изголовья не было, и он даже не знал, сколько времени.
Машина подъехала к месту, где его ждал Лу Мин. Едва они встретились, Лу Мин заметил неладное и, натягивая ремень безопасности, произнес:
— Похоже, вчера ты провел время в нежных объятиях.
Лян Юйчжи переоделся и вышел из дома.
— А ту девушку, что я тебе раньше предлагал, почему ты отверг?
Лу Мин приподнял подбородок и указал пальцем на собственный бок шеи:
— Довольно бурно вы порезвились.
Лян Юйчжи бросил:
— Чья бы корова мычала, говори быстрее, если есть что сказать.
Лян Юйчжи подобрал вещицу, повертел в пальцах и вышел из комнаты — вокруг не было ни души.
Как бы то ни было, ночная близость оставила самые приятные впечатления: после обильного потоотделения тело невероятно расслабилось, жар, казалось, спал до нормы, и Лян Юйчжи почувствовал зверский голод. Приняв душ, он вышел на кухню перекусить.
Он наскоро сделал сэндвич и, жуя на ходу, стал просматривать пропущенные вызовы, перезванивая по самым важным номерам, как вдруг вклинился звонок от Лу Мина. Лу Мин был младшим сыном старшей тетки Лян Юйчжи, его двоюродным братом, младше на полгода, и они учились вместе с самого начальной школы.
На другом конце провода Лу Мин затараторил:
— Ты что, забыл? Сегодня же день рождения Чжунъюаня, неужто думал отвертеться?
— И который час?
Он сам собой усмехнулся, ощущая некую нелепость происходящего: как вообще может существовать такой человек? Разве можно уходить так решительно, словно это его самого использовали и бросили?
Было уже около одиннадцати.
Он лишь бросил на это мимолетный взгляд, не придавая значения и даже не пытаясь прикрыть отметину, крутанул руль и выехал со двора. Лу Мин с ухмылкой разглядывал его:
— Я-то гадал, почему ты вчера, отправляя деда домой, пропал вместе с ним. А я ведь еще переживал, что твоя простуда усилилась и ты свалился где-нибудь на дороге — зря только волновался. И правда, постельные утехи идут человеку на пользу, глядишь — а ты уже совсем здоров. Что, решил завязать с воздержанием?
Не раздвигая штор, он поднялся в полумраке, набросил одежду, и тут его ладонь обо что-то задела.
Лян Юйчжи бросил туда взгляд.
— Приезжай за мной пораньше, в карты поиграем. Лу Мин с детства не отличался особым усердием и всю школьную пору прожил, сплошь списывая домашку у Лян Юйчжи; после окончания старшей школы он укатил кутить в Австралию, страстно увлекался развлечениями и по своему обыкновению являл собой шанхайскую копию Цяо И.
Это оказалась пуговица, крошечная и белая.
— Юйчжи-гэ, где это ты вчера предавался утехам? В нежных объятиях или в каком-то злачном месте? Может, требовалось тебя вытаскивать? — в его голосе явно слышались отголоски похмелья.
Лян Юйчжи взглянул на себя в зеркало заднего вида: на правой стороне шеи, чуть сзади, красовался четкий красный след.
— Кто тебе сказал, что я решил воздерживаться? — холодно ответил Лян Юйчжи.
Это Тан Сичэн оставила следы.
— Я не настолько всеяден, как ты.
Лу Мину стало любопытно:
— Так приведи ее показать, хочу глянуть, на что ты позарился.
Лян Юйчжи поленился отвечать и перевел тему:
— Они вчера доругались?
— Разве ж они могли закончить? Каждый год одно и то же, все держится лишь на том, что моя сестра их уговаривает. Я вот пил свое вино, закусывал, и пусть их разбираются. У всей нашей семьи, кроме младшего дяди, скверный характер, вот только младшего дяди нынче как назло нет. — Лу Мин беззаботно зевнул, пожаловавшись, что перебрал накануне и толком не выспался: — Пойду-ка вздремну.
Он и впрямь воспринимал его исключительно как личного водителя.
День рождения Фан Чжунъюаня выпадал на первый день нового года, и эту дату никогда не забывали. Работай кто или нет, все отдыхали по случаю праздника, гостей собралось множество, карточные столы были полностью заняты.
Лян Юйчжи говорил мало, отдувался за двоих болтливый Лу Мин, а позже зашла речь о новом земельном участке в Цядине, и Фан Чжунъюань поинтересовался, не сможет ли Лян Юйчжи помочь с нужными знакомствами. Лу Мин тут же перебил его:
— Не усложняй жизнь моему Юйчжи-гэ, он даже перед собственным отцом гнуть спину не желает, а ты хочешь, чтобы ради тебя он прогибался? Проси лучше меня, я своим языком кого угодно уговорю.
Все дружно рассмеялись.
Правда, кто-то все же заметил правую руку Лян Юйчжи, которой тот тасовал карты, и спросил:
— А что это у Юйчжи с рукой?На его пальцах и тыльной стороне ладони виднелись отчетливые следы, похожие на укусы.
Лян Юйчжи бросил на них взгляд, и в памяти сразу всплыла вчерашняя ночь: ее горячий влажный рот, мягкий кончик языка, и то, как она, покусывая его, требовала объятий.
Кто-то рядом заметил:
Похоже на кошачий укус. Юйчжи, ты завел кота?
Он лишь улыбнулся и ничего не ответил.
Лу Мин мысленно закатил глаза:
Черт два. Наверняка пригрел какую-то нечисть, раз среди новогодних праздников сорвался прямо из-за праздничного стола.
В тот день они проиграли весь день, а после ужина продолжили гулять допоздна. Время от времени приходили какие-то сообщения и звонки, но аватарка с маленьким олененком оставалась совершенно неподвижной. Лян Юйчжи тоже не стал ей писать и вернулся к застолью. И он, и Лу Мин выпили немало, а позже за ними приехал семейный водитель.
Следующие два дня тоже были заполнены приемами — родные и старшие устраивали банкеты, отказать было неудобно. Каждый год на Праздник весны повторялся один и тот же сценарий, от бесконечных застолий уже тошнило.
Все это время он жил у дедушки и не возвращался в ту квартиру.
Лишь на четвертый день лунного календаря Лян Юйчжи ушел с банкета пораньше. Он договорился о встрече со старшим товарищем, недавно вернувшимся на родину, чтобы обсудить дела. Его машина как раз проехала два перекрестка, когда он сообразил, что находится совсем близко от нее. Прикинув время, он понял, что свободен, и, поддавшись внезапному импульсу, свернул в ее сторону.
Когда Тан Сичэн получила сообщение, у них дома были гости. Она помогала тетушке Чжоу мыть овощи, и ее мокрые руки еще не успели высохнуть. Освободив один палец, она разблокировала экран и увидела его имя.
Зайти к тебе?Тан Сичэн ничего не ответила, домыла под краном последние листья салата, вытерла руки и вышла за дверь.
Она легко нашла его машину — на этот раз другую.
Стоило ей открыть дверцу, как его взгляд упал на нее.
Тан Сичэн в ответ посмотрела на него: строгий костюм с галстуком, безупречно аккуратный наряд, даже волосы, казалось, были подстрижены. Этот напыщенный вид заставлял с трудом верить, что совсем недавно он с глухим стоном обнажал тело на постели.
Лян Юйчжи бросил на нее равнодушный взгляд и произнес:
— Садись.
Голос был совершенно безэмоциональным.
Тан Сичэн забралась внутрь и напечатала в телефоне:
— Почему ты приехал?
— По пути. Заехал проверить, не заболела ли ты простудой.
— …
Тан Сичэн ответила:
— У меня неплохой иммунитет.
Верхней одежды на ней не было — на ней была та самая черная обтягивающая бархатная кофточка, в которой он впервые ее увидел, идеально подчеркивавшая форму ее груди. Лян Юйчжи мельком глянул на нее, и в памяти невольно всплыла застежка ее бюстгальтера — чертовски мудреная конструкция, с которой ему тогда пришлось повозиться.
Слегка поглаживая пальцами руль, он спокойно спросил:
— Что ты делала только что?
— Мыла овощи, к нам пришли гости.
— Какие гости?
— Ученики моего дедушки.
Ученики — то есть люди того же круга, что и Лян Боцин.
— У твоего дедушки много учеников?— Да не так уж много, сегодня пришло двое.
Он слегка наклонил голову, приближаясь, чтобы заглянуть в экран её телефона:
— Мужчина?
Тан Сичэн почувствовала знакомый лёгкий аромат его парфюма, подняла на него взгляд и снова уткнулась в экран, продолжая печатать:
— Один мужчина и одна женщина.
Он невозмутимо отозвался:
— Я тебе помешал?
Заметив, что она качает головой, Лян Юйчжи перевёл взгляд с её бровей ей в глаза:
— Разве у тебя нет ко мне вопросов?
Пальцы Тан Сичэн слегка замерли. Встретившись с ним взглядом на пару секунд, она набрала:
— Твоя простуда прошла?
— Прошла.
Впрочем, она и так была несерьёзной, а после той ночи с ней всё окончательно прошло.
— А чем ты занимался все эти дни?
— Ужинами, — ответил Лян Юйчжи. — Такими, где еда совсем невкусная.
Она сразу всё поняла: неизбежные деловые ужины и банкеты — должно быть, обычное дело для человека его круга в период Праздника весны.
— Каждый день?
— Угу, в последнее время каждый день.
Он взглянул на часы.
— Скоро мне ехать на ещё один.
— Только ужины?
— Ещё в карты играем.
— И ты выигрывал?
— Проигрывал. Каждый день проигрывал, скоро без штанов останутся.
Ответ звучал неправдоподобно, но Тан Сичэн всё равно улыбнулась.
Лян Юйчжи посмотрел на ямочки на её щеках:
— Смешно?
Тан Сичэн ничего не ответила. Лян Юйчжи слегка опустил ресницы, переведя взгляд с её чистого лица на ключицы, скрытые одеждой. Внезапно он протянул руку и оттянул воротник, обнажая оставшиеся следы — те самые места, где он её кусал.
Тан Сичэн оттолкнула его пальцы и поправила воротник.
Тогда Лян Юйчжи убрал руку, откинулся на спинку сиденья и продолжал смотреть на неё, вовсе не смущаясь.
Тан Сичэн выдержала этот взгляд, думая, что он сейчас что-то скажет, но он промолчал.
В машине на мгновение воцарилась тишина. За это короткое время молчания неизвестно, о чём думал каждый из них; мимо проехала машина, подняв несколько сухих листьев.
Лян Юйчжи снова посмотрел на часы, подался назад и достал с заднего сиденья изящно упакованную коробку.
— Торт. Родственники открыли новый магазин, захвати, пусть бабушка попробует.
Тан Сичэн слегка удивилась, помедлила секунду, прежде чем взять коробку, и напечатала в телефоне: «Спасибо».
— Если хочешь выйти, можешь выйти прямо сейчас, — сказал Лян Юйчжи.
Тан Сичэн кивнула, открыла дверь и вышла с коробкой торта в руках. Она дошла до двора, поднялась по ступенькам и оглянулась — той машины уже не было, она свернула на главную дорогу и скрылась за деревьями.
За всё это время они так и не заговорили о той ночи.
http://bllate.org/book/25143/2990013
Сказали спасибо 0 читателей