Готовый перевод Drowning in Flames / Пламя гасит печаль: Глава 3

Сюань Цзи пригляделся и увидел, что заголовок поста гласит: «Помогите: мне кажется, мой сын — уже не мой сын».

Что за чушь?

Старый Ло сказал:

— Наш отдел, понимаешь, место, где главное — не высовываться. Когда товарищ Гун был начальником, он постоянно нам твердил: наша задача — улаживать дела, а не создавать их. Что бы ни делал, помни этот принцип.

Сюань Цзи вдруг почувствовал, что может не совсем подходить для этой работы — в конце концов, он был занозой в заднице, занесённой в чёрный список Главного управления. Заставить занозу разливать елей — это, похоже, было чересчур.

Тон старого Ло изменился, и он с улыбкой вставил лесть:

— Однако, я смотрю, вы у нас надолго не задержитесь, товарищ начальник Сюань. Вы ведь тоже необычный человек?

Как только эти слова прозвучали, улыбка на лице Сюань Цзи мгновенно исчезла. Он поднял глаза на старого Ло.

У него были нетипичные «фениксовые» глаза — когда он улыбался, они изгибались. Из-за слишком подвижного выражения лица он всегда казался полным вредных замыслов, и его часто ошибочно принимали за обладателя улыбчивых глаз. Сейчас же, когда он смотрел без улыбки, его истинное обличье проступило. Веки у него были тонкие, чуть приподнятый внешний уголок глаза венчала едва заметная родинка. Когда лицо помрачнело, проступила необъяснимая зловещая аура.

У старого Ло по спине пробежал холодок. Не успел он опомниться, как начальник Сюань снова развязно откинулся назад и подмигнул ему. Та лезвийная жуть исчезла без следа, словно всё это было лишь его иллюзией.

Сюань Цзи бесцеремонно ткнул себя большим пальцем в грудь:

— Брат, ну чем я не такой? Разве для роли кумира сойду?

Старый Ло:

— …

Ло Цуйцуй хоть и был лысоват, но соображал быстро. Он сразу понял, что спросил не то, что нужно, и, проявив понятливость, по-быстрому смылся под предлогом «отлить».

Сюань Цзи от скуки достал телефон, подключился к самолётному wifi и нашёл тот самый пост, который ему показывал старый Ло.

В посте речь шла о том, что в семье автора был отбитый сорванец, который раньше целыми днями курил, прогуливал школу и торчал в интернет-кафе. А тут вдруг, по неизвестной причине, он решил стать человеком: не то что начал исправно ходить в школу, но даже затесался в середину класса на ежемесячных тестах. Сюрприз был настолько велик, что мать на минуту не могла в это поверить и от избытка фантазии заподозрила, что её сына подменили.

Под постом сплошняком шли комментарии вроде: «Вали отсюда, вербовщик из школы перевоспитания», а потом он обновил страницу — пост исчез. Видимо, на него пожаловались.

Он ещё полистал другие посты на форуме. Всё было точно так, как говорил старый Ло: на этих форумах не было ничего серьёзного. Кроме отдельных параноиков и онлайн-писателей, остальные «горячие темы» были кликбейтными — с сенсационными заголовками, а внутри, по сути, обсуждались всё те же три вещи: семейные дрязги, доносное барахло и сплетни о знаменитостях.

Сюань Цзи полистал некоторое время, не нашёл ничего интересного, оглянулся — толстушка уже забилась в угол и спала, а старый Ло и старшая Би, сблизив головы, обсуждали покупку жилья в Камбодже, так что никто на него не обращал внимания.

Тогда он вытащил из кармана несколько монеток и на скорую руку провёл гадание.

Стёртые до блеска монетки подпрыгивали на откидном столике, но, не успев лечь, скатились вниз из-за турбулентности. Сюань Цзи ловко подхватил их, разжал ладонь, взглянул и нахмурился — гексаграмма как была неопределённой, так и осталась.

С тех пор как треснул камень на его кольце, гадание всегда давало такие результаты, о чём бы он ни спрашивал — о большом или малом.

Из-за этого Сюань Цзи специально сходил к родовому алтарю, но, то ли из-за недостаточного мастерства, то ли по другой причине, алтарь дал ему лишь смутное направление и один иероглиф.

Направление указывало на штаб-квартиру Управления по контролю над аномалиями, а иероглифом было «человек».

Как раз в это время новый начальник Управления Хуан изо всех сил пытался переманить его к себе, так что Сюань Цзи решил просто плыть по течению. А что касается значения иероглифа «человек», он пока не разгадал, поэтому, когда начальник Хуан спросил, в какой отдел он хочет пойти, Сюань Цзи выбрал место, которое специализируется на общении с людьми.

Сзади донёсся безапелляционный голос старого Ло:

— Послушай меня, следующая точка быстрого роста определённо в Юго-Восточной Азии. С покупкой этой квартиры ты не прогадаешь…

Сюань Цзи:

— …

Ладно, возможно, он всё же неправильно понял этого «человека».

Сюань Цзи надел наушники, заблокировав «Мини-лекцию по макроэкономике» старого Ло, и закрыл глаза, пытаясь отдохнуть. Но то ли кресло было слишком удобным, то ли ещё что, он не заметил, как уснул, и ему приснился сон.

Это был очень знакомый сон. Все в их роду, после того как очередной глава получал кольцо со священным огнём, время от времени видели одну и ту же картину: старинный домик, с деревянными балками, похожий на почтовую станцию, небольшая комната, внизу слышен шум голосов.

Человек стоял к нему спиной, лениво прислонившись к окну и глядя на улицу.

Десять лет Сюань Цзи смотрел на этот силуэт и ни разу не видел лица; стоило попытаться приблизиться — он тут же просыпался. Однако позже он выяснил, что он не исключение, предки тоже не видели, как этот человек поворачивается, и быстро успокоился.

— Брат, ты знаешь, что камень треснул? — спросил Сюань Цзи. — Это на тебе как-нибудь сказалось?

Силуэт, как обычно, оставался неподвижным, словно натюрморт.

В этом сне, что бы ни говорил Сюань Цзи, казалось, он просто разговаривал сам с другом.

— Ну ладно, видимо, никак. А я-то думал, может, ты дух кольца или что-то вроде того…

Он договорил до этого места и вдруг замолчал — у человека перед окном за пояс был заткнут меч, на рукояти которого были вырезаны сложные узоры, а в центре их окружал рисунок, в точности повторявший расположение тех восьми мутировавших деревьев из Красной Бездны!

Неудивительно, что в тот момент, когда он увидел карту, она показалась ему знакомой!

Что это значит?

И тут из окна вдруг подул лёгкий ветерок. Сюань Цзи широко раскрыл глаза — такого в этом сне никогда раньше не случалось.

Ветерок шевельнул полу одежды человека у окна, и тот, кто десять лет казался статуей, вдруг ожил и издал тихий вздох.

А затем он зашевелился и медленно повернулся —

— Начальник!

Сюань Цзи резко вздрогнул, рывком подскочил с кресла… испугавшись блестящего бальзама для губ на блестящем лице брата Ло Цуйцуя, и рухнул обратно.

Старый Ло, сквозь гул самолёта, заорал ему прямо в ухо:

— Просыпайся, мы сейчас будем приземляться!

Филиал Управления по контролю над аномалиями в Красной Бездне из-за мутировавших деревьев был занят до ужаса, так что им, тыловым крысам, было не до того. От них прислали только практиканта по фамилии Ли, который и привёл их в больницу.

Больница стояла на возвышенности, и вдалеке были видны горы ущелья Красной Бездны.

Погода была пасмурной, воздух был насыщен влагой, казалось, ещё мгновение — и она сгустится в капли и упадёт. Всю дорогу, несмотря на включённый в машине осушитель, одежда насквозь промокла и противно липла к телу. Волосы Цяньжу превратились в ёрш, топорщась во все стороны, и она всю дорогу то и дело приглаживала их.

Сюань Цзи чутко уловил в воздухе слабый запах курительных свечей, с примесью чего-то рыбного. Он взглянул в сторону Красной Бездны, и на душе у него стало неспокойно.

Пятеро застрявших туристов в той или иной степени были потрёпаны, имели жалкий вид. Говорили, что после выписки их заберут в полицейский участок и ещё оштрафуют. Их документы и телефоны конфисковали, чтобы удобнее было передать всё Цяньжу на проверку — не сняли ли чего такого, что нельзя показывать публике.

Би Чуньшэн сама вызвалась проводить беседу. Сюань Цзи некоторое время понаблюдал и заметил, что её подход весьма интересен: как участковая тётушка, она умело заговаривала зубы, а когда собеседник расслаблялся, умело расспрашивала, что они видели и пережили в ущелье.

Если кто-то говорил что-то необычное, например, блогерша со сломанной ногой вспоминала:

— Казалось, за нами гнался огромный удав, такой странный, землистого цвета, как… как древесный корень! Меня чуть инфаркт не хватил!

Старшая Би с невозмутимым видом врала и поправляла:

— Это было землетрясение. То, что вы видели, скорее всего, лиана, обвивавшая большое дерево. Дерево рухнуло, лиану и выбросило. Откуда в туристической зоне удаву взяться?

— Да нет же! Точно не лиана! Я помню, она двигалась очень быстро, и к тому же…

Старшая Би, глядя ей в глаза, спокойно повторила:

— Это была лиана.

Сюань Цзи видел, как лицо блогерши становилось всё более неуверенным, а голос — всё менее убедительным. После двух-трёх таких повторений она естественным образом приняла версию старшей Би, и на повторный вопрос уже не вспоминала ни о «корнях», ни об «удаве», словно у неё была амнезия.

Сюань Цзи с некоторым удивлением спросил:

— У старшей Би «особый дар»?

— Ага, — ответил старый Ло. — В нашем тыловом отделе в основном обычные люди, таких «одарённых», как мы, всего трое. А вы, начальник, с ходу на нас ткнули, прям глаз-алмаз.

— Завтра же куплю лотерейный билет, — бросил Сюань Цзи. — А в чём ваш особый дар?

— Да я так, безделица, — Ло Цуйцуй сначала с гордым видом сделал несколько ложных скромных заявлений, а потом добавил: — У меня руки и ноги не такие, как у обычных людей. Если за ними не следить, пальцы на руках и ногах всё время растут. В год по нескольку пар обуви прорываю!

Сюань Цзи:

— …

Это «особый дар» или болезнь?

И чему ты там радуешься?

Практикант Сяо Ли не выдержал и фыркнул, затем, видимо, посчитав это невежливым, поспешно прокашлялся:

— Шестой спасённый без телесных повреждений, поэтому его разместили в комнате отдыха для родственников. Она прямо впереди.

Сюань Цзи перевёл взгляд в указанном направлении и, надо же такому случиться, лампа в коридоре мигнула и тут же погасла.

Он замер и легонько сжал пальцы — невидимое кольцо на указательном пальце издало предупредительный холодок.

— Лампочка опять сломалась, — беззаботно сказал Сяо Ли, шагая вперёд. — Этот человек… мм… странный. Сами увидите, когда зайдёте.

Больницу изолировало Управление, поэтому в комнате отдыха для родственников был только один человек.

Тот сидел на пластиковом стуле спиной к приоткрытой двери и сосредоточенно смотрел рекламу по телевизору на стене.

Спина у него была прямая, но расслабленная, поза говорила о специальной выучке. Даже один только силуэт был необычайно приятен глазу.

Но больше всего бросались в глаза его длинные волосы. Они были ниже пояса, густые и пышные; в таком влажном месте они не обвисали и не пушились. Связанные простой верёвкой на затылке, они были толщиной с детскую руку и выглядели идеально, как парик.

— Вот его документы, — Сяо Ли достал из конверта удостоверение личности. — Телефона нет, сказал, потерял.

Взгляд старого Ло задержался на волосах незнакомца, он с любовью погладил свою «штрих-кодовую» причёску и пробормотал:

— Ну вот, даже парни уже начали носить парики. Точно из-за загрязнения воздуха.

С этими словами он собрался толкнуть дверь и войти.

Но Сюань Цзи вдруг поднял руку, останавливая его:

— Отойди. Отойди подальше.

Старый Ло опешил, и тут же услышал испуганный вскрик Сяо Ли — «удостоверение» в руках Сюань Цзи превратилось в сухой лист, мгновенно вспыхнуло и сгорело дотла.

— Фальшивка? — изумлённо спросил Ло Цуйцуй. — Это кто ж такой?

Лицо начальника Сюаня, которое обычно хранило несерьёзное выражение, стало серьёзным. Он медленно сунул руку в карман куртки.

— Не человек. — Он с ноги распахнул прикрытую дверь, и из его руки в спину длинноволосого мужчины метнулся холодный блеск.

— Это злой дух!

Даже не вооружённый сотрудник, такой как Ло Цуйцуй, не говоря уже о полевом агенте филиала Сяо Ли, остолбенели. Оба вытянули шеи и разинули рты, словно два ошарашенных жаба.

Из руки Сюань Цзи вылетели монетки, которыми он играл в самолёте. Пригоршня мелочи пронеслась, словно метеоры, но длинноволосый лишь слегка склонил голову, уклоняясь от одной из монет, просвистевшей у самых волос. Несколько срезанных волосков закрутились в воздухе, а затем он, не спеша, поднял руку — и монетки, летевшие ему в затылок, словно наткнулись на магнит, резко изменили траекторию, сделали большой крюк и притянулись к его ладони.

Не отрывая глаз от телевизора, он сидел неподвижно и едва заметно щёлкал пальцами. Пальцы были бледные, как яшма, и по фактуре напоминали камень. При столкновении с монетами раздался чистый металлический звон.

Несколько монет под действием его силы отлетели в стороны и с глухим стуком вонзились в стены и потолок. Штукатурка посыпалась вниз.

Сяо Ли, с трудом вернув себе дар речи, простонал:

— Ты же говорил, вы из отдела улаживания!

— Верно! — хотя Ло Цуйцуй тоже был «одарённым», но до этого вёл цивилизованную и мирную жизнь в тылу. Он за всю жизнь даже не подходил близко к уличным дракам, а тут, боясь, как бы чего не вышло, в мгновение ока уже юркнул за угол коридора и осторожно высунул голову. — Но наш начальник временный сотрудник!

— Я штатный! — вставил Сюань Цзи, пользуясь моментом, и, захлопнув дверь в комнату отдыха, оставил этих двух «жаб» снаружи. Одновременно он быстро написал на двери иероглиф «стоп». Как только иероглиф появился, по маленькой двери пробежал огненно-красный свет, быстро распространяясь по стенам. В мгновение ока маленькую комнату отдыха окружило пламя, отрезав её от внешнего мира. — А вы чего стоите?! У вас, что ли, насморк? Я ещё снаружи больницы рыбу учуял!

Сяо Ли лихорадочно начал шарить по рации:

— Подмогу! Живо подмогу! ЧП! В комнате отдыха для родственников!

Как только Сюань Цзи вошёл в коридор этого этажа, он почувствовал, что здесь особенно сыро и холодно. В сырости чувствовались сладковатый запах и гнилостный душок, которые забирались прямо в кости, словно с жадностью впиваясь в жизненную силу живых. А то поддельное удостоверение из сухого листа: в тот миг, когда оно коснулось его руки, Сюань Цзи ощутил, как в него просачивается жуткая злоба. Не успел он понять, что это, как его тело в целях самозащиты инстинктивно сожгло его. В прошлый раз от его прикосновения загорелась башня из тысячи человеческих черепов.

Тот, кто стоял перед ним в чёрной куртке, казался даже опаснее той башни!

Сюань Цзи взмахнул в воздухе пустой рукой, и несколько монет, застрявших в стене, одновременно взорвались, выплюнув пламя. Огонь в воздухе сгустился в дракона, мгновенно сплёл огромную сеть, и полкомнаты оказалось в огненном море, которое обрушилось на мужчину.

Длинноволосый наконец пошевелился. Он просто сунул руку прямо в центр огненной сети, повернул кисть, «схватив» сотканную из огненного дракона сеть, потянул и рванул. Несколько монет, засевших в стене, сильно дрогнули и одновременно выпали, с грохотом рассыпавшись по полу.

Огненная сеть мгновенно разорвалась у самого источника, он сжал её в ладони и свернул в маленький огненный шар. На его пальцах не осталось ни пылинки, лишь кожа на ладони отсвечивала теплом от пламени.

В то же мгновение Сюань Цзи уже был рядом:

— Не успел смыть с себя рыбный запах, а уже осмелился разгуливать по землям Управления.

Неизвестно откуда он вытащил тяжёлый меч, который с воем ветра обрушился прямо на голову:

— Ты не слишком ли обнаглел…

Длинноволосый не глядя подхватил чей-то термос, оставленный в комнате, и со звоном принял на него удар меча. Двухслойная нержавейка прогнулась посередине, внутри оказался полусладкого чая с годжи и красными финиками, который сладкой струёй окатил обоих.

И в тот миг, когда Сюань Цзи приблизился, одежда на длинноволосом начала принимать свой истинный облик — начиная с манжет, она быстро превращалась обратно в листья.

Тут же Сюань Цзи разглядел лицо противника.

Он был очень удивлён, и его движения невольно замедлились. Длинноволосый же, не мешкая, схватил рукой лезвие его меча и резко дёрнул, отбросив Сюань Цзи на два-три метра. Тот ударился спиной о стену.

Длинноволосый опустил голову, провёл рукой, и одежда, уже обнажившая половину предплечья, снова приняла прежний вид — очевидно, её фасон был скопирован с соседних одежд, только цвет слегка изменён.

Затем он заговорил странным тоном:

— Стыдно, одежда не прикрывает тела, простите.

В этом человеке чувствовалась особая стать, у него были врождённые «влюблённые глаза» — на кого бы он ни смотрел, взгляд был тёплым и нежным. Именно то лицо, которое Сюань Цзи мельком увидел во сне!

— Эх, — вздохнул длинноволосый, заметив, что собеседник молчит, и, решив, что тот его не понял, с некоторым огорчением повернулся к телевизору, а затем быстро перешёл на путунхуа. — Моя одежда это…

Последнее слово, видимо, было редко употребимым — ни в телевизоре, ни у застрявших туристов его не звучало, поэтому он запнулся:

— Дерево… мм…

Сюань Цзи почти одновременно с ним произнёс:

— Отвод глаз.

Мужчина благодушно кивнул с улыбкой и, словно хозяин, вежливо сделал Сюань Цзи приглашающий жест — «садитесь».

Его манера держаться была расслабленной и бесцеремонной. Сюань Цзи, не веря своим глазам, несколько мгновений разглядывал его, затем, с отвагой, свойственной мастерам, сунул тяжёлый меч за спину. Меч превратился в свет и влился в его тело.

Сюань Цзи вытер с лица остатки чая с красными финиками, пододвинул пластиковый стул и грузно уселся:

— Кто ты? Или… что ты?

Мужчина уже собрался было ответить, но Сюань Цзи добавил:

— Говори на своём языке, только медленнее. Я примерно пойму.

В их роду хранилось много старых вещей, некоторые из которых иногда содержали обрывки древних фраз. Конечно, мёртвые предметы — лишь следы времени, они не могли с ним разговаривать, но китайский язык — это непрерывная линия. С детства сталкиваясь с этим, Сюань Цзи навострил ухо.

То, что выпалил этот человек, судя по всему, было на древнем языке. По не вполне надёжным прикидкам Сюань Цзи, это напоминало «элегантный говор» времён эпохи Сражающихся девяти провинций, более трёх тысяч лет назад.

Но не факт. Эволюция языка то быстра, то медленна; порой одна смута меняла официальный язык, а в другие эпохи акцент не менялся даже на протяжении нескольких династий, так что судить по произношению сложно. К тому же, в древности люди тоже говорили с разными акцентами, не все владели «официальным языком» своей эпохи.

В комнате отдыха было тесновато. Видимо, мужчина почувствовал, что слишком близкое расстояние грозит ему тем, что он останется голым, поэтому он отступил от Сюань Цзи на два метра и в расслабленной позе прислонился к стене:

— Маленький демон, у тебя чистая кровь, глубокая родовая традиция. Чего ты делаешь в толпе людей?

Один сидел, другой стоял. Длинноволосому пришлось слегка наклонить голову, несколько прядей упало на плечи. Голос его был мягок и нежен, он смотрел сверху вниз почти с лаской.

— Что за дела? — насторожённо подумал Сюань Цзи, закусив трубку своего электронного камина. — Нынче у этих демонов нравы совсем испортились. Сразу соблазнять?

Сюань Цзи:

— Это я тебя спрашиваю или ты меня?

«Демон», похоже, был с неплохим характером, не обиделся, а, серьёзно обдумав мгновение, ответил:

— Не помню.

Сюань Цзи спросил:

— Не помнишь, кто ты?

http://bllate.org/book/25141/2989848