Готовый перевод Moon Gazing vs. Chrysanthemum Viewing / Хризантемы прекраснее луны: Глава 11

— Тан Юэфэй! — Одной ногой протиснувшись между ног Хо Хао, Тан Юэфэй прикусил его нижнюю губу.

— Стоп! Стой, стоп... Ещё кто-нибудь увидит.

Хо Хао торопливо скомандовал «стоп», вовремя перехватив руку Тан Юэфэя, и огляделся по сторонам. Застигни их кто-нибудь врасплох, они наверняка прославятся на всю школу, да так, что их живо «исключат».

Тан Юэфэй нахмурился, покачал головой, потёрся о Хо Хао и выдавил четыре слова:

— Больше не могу терпеть.

Не прерви их тогда тот окрик, между ними вполне могло что-нибудь произойти. Но сейчас... Хо Хао всё же очень переживал.

— Ты чё, озабоченный что ли? Сам посмотри, где мы находимся, потерпи.

Хо Хао оттолкнул Тан Юэфэя и первым зашагал вперёд.

Тан Юэфэй в ярости взревел, со злости пнув угол стены. Потребовалось целых три личных минуты, чтобы унять бушевавший в теле пожар. Дважды... уже дважды.

Ожог страсти — теперь он в полной мере прочувствовал это выражение. Раньше с ним никогда такого не случалось, и самообладание всегда было на высоте, но стоило встретить Хо Хао, как тормоза отказывали напрочь.

Они вернулись в класс друг за другом, и едва Хо Хао успел переступить порог, как прозвенел звонок на урок.

Не успел Хо Хао толком усесться на своё место, как за окном целая толпа учеников со всех ног бросилась вниз. Это были ребята из соседних классов, а некоторые даже повисли на перилах коридора — всё пространство снаружи было оцеплено людьми.

— Кто-то спрыгнул с крыши!

— Кажется, это из старших классов донеслось.

— Блин!

Один возглас поднял тысячу волн.

Сердце Хо Хао резко ёкнуло: прыжок с крыши?!

Огромная толпа из восьмого класса валом валила наружу. Тан Юэфэй ещё даже не зашёл в дверь, но, услышав шум, развернулся и вышел, Хо Хао тоже последовал за ним через заднюю дверь.

Корпус старшеклассников находился прямо по правую руку от них, и к этому моменту подножие здания уже было наглухо облеплено людьми. Смотри отсюда сверху — ничего не разглядишь.

Вскоре зазвучало школьное радио:

— Внимание, экстренное объявление! Всем учащимся немедленно вернуться в классы на урок, повторяю, всем учащимся немедленно вернуться в классы на урок!

Из динамиков донёсся властный, грозный мужской голос — судя по всему, завуча.

Не успел Хо Хао и сообразить что к чему, как старик Хэ и классные руководители соседних классов уже прибежали на место и стали сгонять всех зевак обратно по кабинетам. Лица у всех были тяжелыми — судя по всему, произошло нечто серьёзное.

Стоило классным руководителям появиться, как любители поглазеть на зрелище разбежались по своим классам, и помещения мгновенно наполнились оглушительным гамом.

Едва переступив порог, старик Хэ рявкнул:

— А ну тихо все! Прекратите балаган!

— Учитель, кто-то правда спрыгнул? — взял на себя инициативу Сюй Чэньнуо.

Старик Хэ тяжело нахмурился и лишь спустя долгое время кивнул.

Вскоре послыблись заунывные сирены скорой помощи и полиции. Выжил человек или нет — оставалось загадкой.

На мгновение все замолкли. Слишком внезапно.

Прошло всего несколько минут после окончания второго вечернего занятия, как по восьмому классу поползли сплетни.

Чжан Жуйян вошёл в класс с тарелкой лапши быстрого приготовления в руках:

— Я всё узнал! Спрыгнул староста девятого класса старшей школы, Сюй Цзя. Говорят, из-за того, что они разругались с физруком их класса, Чжан Фанем, на почве расставания. Скоро выпускные экзамены, Чжан Фань захотел порвать с Сюй Цзя, а та была против, вот и не выдержала — сиганула вниз. С третьего этажа. Жива вроде, но, похоже, останется калекой, дело дрянь.

Жива — и слава богу. Все облегчённо выдохнули, сетуя на то, как глупа эта девчонка: из-за чего бы там ни было, зачем же сразу с крыши прыгать?

— Старшая школа, сезон расставаний! И что только все в этих отношениях находят?

— Точно-точно, и зачем только люди влюбляются?

Наперебой заголосила стая одиноких сердец.

Хо Хао бросил на них косой взгляд: чистой воды «зелен виноград».

Любовь... от неё даже воздух кажется сладким...

Вспомнив, как Тан Юэфэй прижимал его к себе в том страстном порыве, Хо Хао мгновенно покраснел до кончиков ушей. Он ведь тогда...

Хо Хао повернулся и бросил взгляд в сторону Тан Юэфэя. Тот подпирал подбородок рукой и смотрел прямо на него — неизвестно о чём думая.

Их взгляды встретились. Хо Хао заворожило это глубокое, чарующее выражение глаз Тан Юэфэя, и они так просмотрели друг на друга добрую минуту, пока звонок на урок не вернул Хо Хао в реальность.

Третий урок прошёл шумно: все до единого обсуждали инцидент с Сюй Цзя из девятого класса. Старик Сунь так и не появился — должно быть, все преподаватели ушли на экстренное совещание.

Тан Юэфэй перетащил стул к парте Хо Хао и уселся рядом, бок о бок.

Хо Хао приподнял бровь:

— Ты чего?

— Подтягиваться буду, — вывел на бумаге ручкой Тан Юэфэй.

Хо Хао был готов взвыть:

— У тебя что, всё так плохо с оценками?

Тан Юэфэй кивнул.

Хо Хао шмякнулся лицом прямо на крышку парты.

С одним уже намучаешься, так теперь ещё один нарисовался.

Опомнившись, Хо Хао повернул голову к Тан Юэфэю:

— Ты ведь издеваешься надо мной, да? С тем уровнем написания объяснительных записок, что ты продемонстрировал, тебя ну никак нельзя записать в отстающие.

Сидящий рядом Лю Ян молча глянул на Тан Юэфэя и произнёс:

— Он пишет тесты исключительно по настроению. Каждый раз ровно по четыре ровно сотни баллов, ни балом больше или меньше, всё подгадывает.

— [...]

— Мощно! Вот это действительно круто.

Хо Хао отпихнул Тан Юэфэй в сторону:

— Гений учёбы, давай не отвлекай меня.

Услышав про гения учёбы, Тан Юэфэй громко рассмеялся. Как и сказал Лю Ян, он действительно рассчитывал баллы на экзаменах из чистой лени писать лишнее, но до звания истинного гения ему было далеко — незнакомых вопросов у него оставалось навалом.

Третий урок подошёл к концу, наконец-то завершив вечернюю учёбу. Толпы учеников потянулись в общежитие — впрочем, разговоры о Сюй Цзя не умолкали нигде, и эта ночь явно обещала быть неспокойной.

Прихватив с собой пару пачек пряных снеков из сушёного мяса, Хо Хао зашагал рядом с Лю Яном. Едва они сошли с лестницы, как чья-то рука обвила его за талию, а следом легла на плечо.

Хо Хао даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это, — уголки его губ сами собой поползли вверх.

— Фэй, я проголодался. А ты? — повернувшись к Тан Юэфэю, спросил Хо Хао.

Тан Юэфэй кивнул, тут же выудил из кармана блокнот для стикеров с ручкой и набросал:

— Тогда я схожу тебе за едой. Чего хочешь?

Хо Хао покачал головой:

— Не надо, хлопотно. Давай просто лапшу заварим.

Поколебавшись секунду, Тан Юэфэй кивнул.

— А ты? Будешь есть? — глядя на Лю Яна, поинтересовался Хо Хао.

Лю Ян покачал головой.

После отбоя в магазинчике толпилось полно народу, и Хо Хао протолкнулся внутрь лишь спустя полдня. К счастью, рост давал ему преимущество: он специально выбрал лапшу полегче, без жгучих специй, и прихватил ещё две сосиски. В общем, любовь — дело разорительное, всё теперь покупалось на двоих.

Выжав толпу с двумя мисками лапши в руках, Хо Хао обнаружил Тан Юэфэя и Лю Яна, ждавших его под уличным фонарем. Вокруг сновали люди, но никто не обращал на них внимания.

Лю Ян тоже не стал расспрашивать, почему Тан Юэфэй всё время ошивается рядом с его старшим братом.

Троица поднялась наверх. Тан Юэфэй отправился в туалет, а Хо Хао и Лю Ян разошлись по своим комнатам — благо те находились по соседству.

Чжан Жуйян и Сюй Чэньнуо жили в 304-й, Мо Лей и Лю Каймин — в 305-й, а имён остальных четырёх ребят из 304-й Хо Хао ещё не запомнил.

— Чэньнуо, кипяток есть? — с порога принялся распаковывать лапшу Хо Хао.

Сюй Чэньнуо, уже собиравшийся с полотенцем и тазом в душевую, завидев его интерес к кипятку, кивнул на белый термос:

— Это термос брата Фэя, в нём есть вода.

— О, спасибо.

Бросив это, Сюй Чэньнуо вышел.

Комната оказалась небольшой: четыре двухъярусные кровати, восемь письменных столов, совмещённых со шкафами для одежды — весьма спартанская планировка. Ни тебе собственного санузла, ни кондиционера с батареями — условия здесь были даже хуже, чем в Пятой школе, где в комнатах по крайней мере имелся туалет.

Заварив лапшу, Хо Хао собрался пристроиться с ней на кровати Тан Юэфэя, поскольку та стояла ближе всего к столу.

Едва он опустился на край и его задница ещё не успела коснуться матраса, как кто-то схватил его за руку.

— Хо Хао, к постели брата Фэя нельзя прикасаться.

— Ага-ага, правило 304-й: вещи брата Фэя трогать категорически запрещено.

Наперебой заголосили остальные парни.

— [...]

Хо Хао ошеломленно хлопал глазами:

— Его вещи что, алмазами инкрустированы?

Чжан Жуйян подавил смешок:

— Нет.

— Нет? Тогда какого чёрта нельзя садиться? — Хо Хао был в полном недоумении. Уж не страдает ли Тан Юэфэй гермофобией?

Проигнорировав предупреждения соседей, Хо Хао плюхнулся на кровать и между делом прикрыл крышку миски с лапшой тем самым журналом, который Тан Юэфэй листал днем.

Остальная четвёрка уставилась на Хо Хао так, словно уже мысленно заупокойную по нему справляли. Как-всякий помнил, прошлый смельчак, присевший на койку брата Фэя, был избит едва ли не до полусмерти — и это притом, что он состоял в школьном студсовете.

Тан Юэфэй вернулся в комнату довольно скоро, как раз когда Хо Хао подцепил палочками первую порцию лапши.

— Я тебе заваривать не стал, хочешь, заварю? — спросил Хо Хао, глядя на Тан Юэфэя.

Тан Юэфэй покачал головой, подошёл к кровати, наклонился и, присев на корточки, принялся лично сновать с развязыванием шнурков на его кроссовках.

За исключением Чжан Жуйяна, у остальных парней в комнате чуть глаза из орбит не вылезли.

Хо Хао уставился на Тан Юэфэя, забыв даже про занесённую ко рту лапшу. Обязательно было проявлять такую заботу? Сам снимает ему обувь?!

Хо Хао мгновенно вспыхнул ушами и поспешно отвёл ноги в сторону.

— Не двигайся.

Крепко перехватив его за щиколотку, Тан Юэфэй стянул не только кроссовки, но и носки.

— У тебя же вроде нет мании чистоты? — придя в себя, уточнил Хо Хао.

На лице Тан Юэфэя отразилось крайнее недоумение. Мания чистоты?

— Нет, — ответил Тан Юэфэй.

Хо Хао протянул ему миску:

— Нет? Тогда почему они говорят, что к твоим вещам нельзя прикасаться и тем более садиться на твою кровать?

Окинув взглядом ошеломлённые физиономии сокамерников, Тан Юэфэй взял лапшу и сделал глоток бульона:

— ...

— [...]

Хо Хао плашмя рухнул на матрас. Раз нет — и славно. В его прежней комнате жил один чистюля с тяжелой формой этого расстройства, и делить с ним кров было сущим адом.

Бросив взгляд на обувь Хо Хао, Тан Юэфэй извлёк из собственного шкафа обувную коробку и швырнул её в Хо Хао.

— Дарю.

Хо Хао мгновенно подскочил, с любопытством заглянув внутрь. Там лежали точно такие же кроссовки, как у самого Тан Юэфэя, отличавшиеся лишь расцветкой: те были красно-чёрными, а эти — сине-чёрными. К тому же они, похоже, носили один размер, и обувь выглядела совершенно новой — судя по всему, запасная пара Тан Юэфэя.

— Ну ты и жмот на подарки, кто же так дарит? Свои излишки спихиваешь мне?

Хотя Хо Хао и ворчал, увидев обувь, он тут же расплылся в улыбке и принялся торопливо натягивать обновку.

Подарок от парня можно принять с чистой совестью.

Сели идеально, невероятно удобно!

Перевернувшись через край, Хо Хао соскочил на пол и сделал пару пружинистых прыжков, после чего с улыбкой обратился к Тан Юэфэю:

— Спасибо, мне очень нравится.

Тан Юэфэй кивнул и протянул Хо Хао раскрытую ладонь:

— Первое мая. День рождения. Подарок.

Уголки губ Хо Хао нервно дёрнулись, и он от души шлёпнул по протянутой руке:

— Ну ты хитрый жук! Только что сам сделал подарок, а уже на следующий момент требуешь ответный? Ладно, подарок само собой будет, но сразу договоримся: лишних денег на всякие дорогие безделушки у меня нет.

Сделав глоток бульона, Тан Юэфэй вернул лапшу Хо Хао и, улыбнувшись без единого слова, подумал: подарок... он уже решил, чего именно хочет.

Остальные парни смотрели на Хо Хао с нескрываемой завистью. Для них такая обувь была настоящей роскошью, ведь пара стоила под тысячу юаней, а Хо Хао едва появился, как тут же удостоился милости брата Фэя — как тут не озвереть от ревности.

С одной миской на двоих покончили быстро: Хо Хао ел лапшу, Тан Юэфэй допивал бульон, и на дне ничего не осталось.

Девять небес танца феникса

— Сигареты есть? — доев лапшу, Хо Хао устроился на постели Тан Юэфэя и вопросительно уставился на него.

Тан Юэфэй поднялся, выудил из шкафа пачку мягких «Чжунхуа» и протянул ему:

— Меньше кури.

Хо Хао никак не ожидал, что у Тан Юэфэя действительно найдётся курево, но послушно кивнул, вытащил сигарету и зажал её в зубах. «Сигаретка после обеда полезнее бессмертного блаженства» — в этой поговорке была своя мудрость. Хо Хао покуривал, хотя сильной зависимости не имел и баловался этим лишь изредка.

Тан Юэфэй неотрывно смотрел на Хо Хао, находя его за курением невероятно притягательным — этакий нагловатый бунтарь, точно таким же он запомнил его при первой встрече.

Заметив, что за ним пристально следят, Хо Хао без задней мысли выпустил Тан Юэфэю прямо в лицо колечко дыма. Облачко клубилось в воздухе — вроде бы совершенно машинальное движение, но в глазах Тан Юэфэя оно выглядело чистейшим соблазном.

На губах Тан Юэфэя мелькнула кривая усмешка. Он стянул верхнюю одежду и рубашку, и Хо Хао, невольно бросив взгляд на его торс, остолбенел.

Безупречные шесть кубиков пресса, чёткие рельефные линии, ни грамма лишнего жира. Под одеждой этого было не разглядеть, но стоило ему раздеться — сравнение становилось просто неуместным.

— Доволен? — с улыбкой в глазах Тан Юэфэй подмигнул Хо Хао.

Хо Хао закивал с энтузиазмом голодного птенца. Доволен, да он более чем доволен! Какое там доволен — его снедала лютая зависть.

— Снимай штаны. Давай до конца, — потребовал Хо Хао.

— [...]

Тан Юэфэй покачал головой: привычки разгуливать голышом у него не было, а обнажаться он собирался исключительно перед одним-единственным Хо Хао.

Хо Хао ещё с полминуты упорно пялился ему ниже пояса, и этот прямой взгляд едва не довёл Тан Юэфэя до физиологической реакции.

Вернувшись из душа, Сюй Чэньнуо был одет лишь в свободные трусы-боксеры. На его животе тоже проступали несколько кубиков пресса: конечно, не столь рельефные, как у Тан Юэфэя, но очертания вполне угадывались.

Хо Хао перевёл взгляд на него:

— Ого, неплохо. У вас тут у всех, кто играет в баскетбол, такие классные фигуры?

Сюй Чэньнуо опустил глаза на собственный живот:

— Куда мне до брата Фэя. Он занимается упорно каждый день, а я так — три дня играю, неделю валяюсь.

Поочерёдно глянув на них, а затем на себя, Хо Хао испуганно подумал, что теперь ему даже раздеваться расхотелось. Пресса у него толком не было, талия не такая мощная, зато кожа лучше — он был куда светлее. Можно ли считать это достоинством? Белый цвет скрывает сотни изъянов, наверное, можно.

Впрочем, перед Тан Юэфэем он уже успел посветить голое тело.

Потушив сигарету, Хо Хао поднялся с чужой кровати, вернулся на свою и принялся выуживать из сумки чистые трусы перед походом в душ. Привычки надевать пижаму у него не водилось, спал он всегда нагишом.

Вытащив белье, прихватив полотенце, тазик и мыло, он уже собирался было шагнуть за порог, как Тан Юэфэй перехватил его за руку.

Быстро чиркнув что-то на стикере, Тан Юэфэй сунул бумажку ему под нос: «Не ходи сейчас. Пойдём после отбоя, вместе. Со мной, понимаешь? Я буду мыться вместе с тобой».

Скосив глаза на надпись, Хо Хао слегка порозовел ушами и секунд десять сверлил Тан Юэфэя взглядом, прежде чем кивнуть.

Чёрт побери, не будь вокруг столько народу, Тан Юэфэй давно бы уже набросился на него.

Вернувшись к своей постели, Хо Хао начал раздеваться. Стоило ему скинуть верх и приготовиться избавиться от штанов, как на голову ему брякнулся белый банный халат, накрыв с макушкой.

Подняв халат, Хо Хао ошарашенно перевёл взгляд на Тан Юэфэя. Это что ещё за фокусы?

«Запрещено раздеваться перед другими. И смотреть на других тоже нельзя. Только мне. Только на меня».

— [...]

Хо Хао был готов рассмеяться, прочитав протянутую записку. Включился режим властного генерального директора? Жаль только, что он вовсе не героиня какого-нибудь женского романчика, а чистокровный мужик — да почище большинства остальных мужчин.

Проигнорировав Тан Юэфэя, Хо Хао стянул штаны, оставшись в одних трусах с изображением персонажей сказки о тыковках.

Изящные ключицы, длинные ноги, белоснежная кожа и соблазнительный изгиб бёдер — для Тан Юэфэя это зрелище стало мощнейшим визуальным ударом.

Почувствовав, что дыхание мгновенно сбилось, Тан Юэфэй поспешно шагнул к нему и собственными руками накинул на его плечи махровый халат.

Хо Хао опустил взгляд:

— Я не привык спать в пижамах, обычно раздеваюсь полностью.

— Раньше тоже? — с непонятным выражением лица поинтересовался Тан Юэфэй.

Хо Хао кивнул:

— В общаге всегда спал голышом.

Впрочем, спал голышом — не значит поверх одеяла, он же всё равно укрывался. К тому же раньше его койка располагалась на втором ярусе, и никто бы не посмел стянуть с него одеяло.

Лицо Тан Юэфэя потемнело чернее тучи. Крепко сжав руку Хо Хао выше локтя, он посмотрел на него взглядом, не оставляющим сомнений в угрозе: раньше он о таких вольностях не знал, но впредь подобное исключено.

Глядя на такую реакцию, Хо Хао не знал, то ли злиться, то ли смеяться. Неужели ему теперь и в комнате запретят снимать одежду? Впрочем, под суровым натиском Тан Юэфэя ему всё же пришлось капитулировать: ладно, он постарается... постарается по крайней мере не раздеваться догола сверху.

Затянув пояс халата чуть потуже, Хо Хао облокотился на каркас кровати и прищурился на Тан Юэфэя:

— А ну-ка покажи язык, высунь. Ты лекарство принимал? Вовремя пил? Доктор Ду велел тебе капельницы ставить каждый день в обед, если всё пойдёт хорошо и ты будешь послушно выполнять предписания, через неделю уже почти всё заживёт.

Тан Юэфэй кивнул, но язык высовывать не стал. Он и так вёл себя пай-мальчиком: ради скорейшего выздоровления был готов мазать раны хоть каждую минуту, лишь бы поменьше говорить.

Они болтали о всякой всячине, совершенно не обращая внимания на остальных обитателей комнаты.

В 304-й стояла тишина — каждый занимался своими делами. От этой атмосферы Хо Хао сделалось как-то не по себе: то ли непривычно на новом месте, то ли эта компания всегда так проводила вечера. По сравнению с их прежней комнатой разница была колоссальной. Там, благодаря Ян Цзя, музыка в колонках не смолкала вплоть до самой секунды отбоя, и каждый вечер они отрывались по полной, все были безумно счастливы. Сейчас же здесь стояла мёртвая, неестественная тишина.

Взглянув на Тан Юэфэя, Хо Хао окинул его оценивающим взглядом и внезапно выпалил:

— Ты же хвастался, что умеешь петь, танцевать и всё на свете? Ну-ка станцуй мне, я устрою смотр.

Тан Юэфэй невольно фыркнул от смеха и кивнул:

— Ладно.

Порывшись в шкафу, Тан Юэфэй извлёк на свет синюю рваную толстовку, спустил школьные брюки до икр, повязал на лоб синюю спортивную повязку, освободив лоб, — образ моментально стал куда более стильным. Поскольку форма была тёмно-синей, сочетание смотрелось на удивление гармонично.

Щёлкнув пальцами в сторону Хо Хао, Тан Юэфэй бросил:

— Погнали.

Достав телефон, Хо Хао тут же отыскал трек Девять небес танца феникса.

Зазвучала музыка, тело Тан Юэфэя пришло в движение. Многозначительно изогнув брови, он провёл большим пальцем по губам с самым соблазнительным видом, и уже пара начальных скользящих шагов повергла всех в шок.

— Чёрт!

— Охренеть!

Вся 304-я дружно разинула рты, подорвавшись со своих коек.

— А-а-а... Красава! Охренеть! Офигеть как круто!

Хо Хао взвизгнул от восторга, переполненный диким возбуждением.

Уличные танцы! Хип-хоп! Тан Юэфэй исполнял настоящий, классический брейк-данс, а не какие-то нелепые прыжки.

Стойка на одной руке, вращение — эти взрывные, завораживающие движения пробирали до мурашек.

Шум из 304-й мгновенно привлёк соседей из других комнат. Все они оказались из восьмого класса и побросали свои дела, сбежавшись посмотреть. Увидев танцующего Тан Юэфэя, новоприбывшие едва не попадали от удивления.

Да ладно?! Это брат Фэй?! О боже мой...

— А-а-а... Красавец!

Волны восторженных криков и оваций чуть было не снесли крышу 304-й комнаты.

Глядя на танцующего для него Тан Юэфэя, Хо Хао чувствовал, как сердце колотится о рёбра. Всё... пропал. Что же делать, если этот парень нравится ему всё сильнее и сильнее? До чего же он чертовски хорош.

http://bllate.org/book/25135/2988779