Готовый перевод Moon Gazing vs. Chrysanthemum Viewing / Хризантемы прекраснее луны: Глава 4

У него было много классов, и среди бесчисленных учеников — даже тех, кого он учил уже больше половины семестра — он знал по имени лишь единиц, не считая самых выдающихся.

Не прошло и двух минут, как половина доски оказалась исписана. Хо Хао, выведя последнюю черту, бросил мел в подставку для мела и, даже не обернувшись, сошел с кафедры.

Старик Сунь посмотрел на ответы, выстроившиеся на доске, кивнул, развернулся и устремил взгляд на Хо Хао:

— Как тебя зовут?

— Хо Хао.

Стоило прозвучать имени Хо Хао, как на лице Старика Сунь отразилось крайнее удивление:

— Ого, так это ты! Первая строчка рейтинга средней школы № 5. Слышал, в прошлый раз ты пропустил физическую олимпиаду из-за болезни?

Ах, Хо Хао никак не ожидал, что новости распространяются с такой скоростью, и с обреченным видом кивнул.

Старик Сунь посмотрел на него с нескрываемым сожалением.

Мо Чжэ и остальные еле сдерживали смех: неудивительно, что Хо Хао во что бы то ни стало решил вернуть Тань Юэфэй! Физическая олимпиада — это же серьезное дело.

Сюй Чэннуо все еще стоял у доски, погруженный в задумчивость.

Старик Сунь махнул ему рукой:

— Садись, садись. От вида вас у меня только голова болит.

Сюй Чэннуо кисло скривился, швырнул мел и вернулся с кафедры на свое место. Едва он успел опуститься на стул, как в дверях внезапно появилась какая-то фигура.

— Доклад!

Этот окрик заставил весь класс мгновенно уставиться на вход.

Хо Хао еще не успел морально подготовиться, а этот человек уже вернулся? Какая досада.

Тань Юэфэй, стоя в дверях, принялся глазами искать Хо Хао и нашел его практически в тот же миг — виной всему была излишняя приметность Хо Хао.

Тань Юэфэй дернул бровью в его сторону.

Внешне Хо Хао сохранял невозмутимость, но в душе был готов биться головой о стену, изо всех сил заставляя себя успокоиться.

— Разве ты не брал отпуск? Тебе уже лучше? — с заботливым выражением лица спросил Старик Сунь, глядя на Тань Юэфэй.

Тань Юэфэй даже не удостоил его взглядом и направился прямиком к своему месту — в самый конец четвертого ряда, где он сидел в полном одиночестве, не нуждаясь ни в каких соседах по парте.

Охренеть! До чего же крут!

Наблюдая за тем, как лицо Старика Сунь меняет оттенки, Хо Хао мысленно аплодировал Тань Юэфэй стоя: во всей школе вряд ли нашлся бы еще хоть один смельчак, способный так открыто игнорировать учителей.

Вернувшись за парту, Тань Юэфэй ничего особенного делать не стал — просто откинулся спиной на стену и в упор уставился на Хо Хао, не моргая и с хищной усмешкой на губах.

Взгляд был настолько тяжелым, что не заметить его Хо Хао просто не мог. И боялся он вовсе не того, что Тань Юэфэй причинит ему какой-то вред, а того, что его выгонят из школы: начнись драка, ему обеспечат выговор с занесением. Тань Юэфэй-то плевать, а вот он сам — ни за что.

Старик Сунь пришел в себя и продолжил лекцию. Вышло немного неловко, но когда дело касалось Тань Юэфэй, удивляться уже было нечему.

Весь класс давно привык.

Спустя добрую половину урока Хо Хао вытащил ручку и тыкнул ею Сюй Чэннуо в спину.

На этот раз Сюй Чэннуо не обернулся, лишь слегка откинулся назад, прислонившись к столу Хо Хао. Заметив это, Хо Хао подался вперед и зашептал прямо ему на ухо:

— Эй, у тебя есть писчая бумага?

Сюй Чэннуо ошарашенно моргнул:

— Какая еще бумага?

— Для любовных писем, — ответил Хо Хао.

Сюй Чэннуо резко развернулся и уставился на Хо Хао с абсолютным шоком на лице: они ведь учились всего пару часов, а он уже на кого-то положил глаз? Да у них в классе и писаных-то красавиц особо не было.

— Есть. Только условие: ты должен сказать мне, кому пишешь. — Сюй Чэннуо жутко любопытствовал, да и сама личность Хо Хао интриговала его до предела.

— Тань Юэфэй, — бросил Хо Хао.

Шлеп! Не успел Хо Хао договорить, как Сюй Чэннуо рухнул со стула на пол. Громкий звук тут же привлек внимание всего класса.

Лицо Сюй Чэннуо покраснело до корней волос, уши пылали. Ему еще никогда в жизни не было так стыдно. Придя в себя, он уставился на Хо Хао глазами, полными изумления, а его лицо замерло в череде сменяющих друг друга гримас.

Чжан Жуйян и сидевший на задней парте Мо Чжэ с товарищами ничего не поняли. Они видели, как Хо Хао о чем-то шептался с Сюй Чэннуо, но понятия не имели, что именно тот мог услышать, раз его так перепугало.

И ладно они — даже Тань Юэфэй нахмурился. Он редко видел у Сюй Чэннуо подобные промахи. Все это время он неотрывно следил за Хо Хао, поэтому, естественно, заметил их возню. Не прошло и нескольких часов, а Хо Хао уже успел сойтись с Сюй Чэннуо? Этот его братец собирается предать его? При одной этой мысли Тань Юэфэй испытал дикое раздражение и жгучее желание набить кому-нибудь морду. Он лишь ждал переменки, чтобы задать Хо Хао хорошую трепку.

Старик Сунь лишь бросил на упавшего мимолетный взгляд, больше ничего не говоря, и продолжил объяснять материал.

Сюй Чэннуо поднялся с пола, отряхнул штаны, достал из парты пачку бумаги и швырнул ее прямо на стол Хо Хао. Садясь обратно, он бросил на Тань Юэфэй странный взгляд, а уголки его губ тронула многозначительная улыбка.

Заметив этот взгляд, Тань Юэфэй нахмурился. Что это еще за фокусы?

Хо Хао посмотрел на лежавшую перед ним бумагу, потер переносицу и принялся за дело.

Пиши письмо счастливо!

Любимый Сяо Фэйфэй! Я люблю тебя до беспамятства, люблю так, что земля уходит из-под ног, и именно поэтому я преодолел тысячу ли, чтобы последовать за тобой. Твой пламенный взгляд разит наповал, словно священные мощи будды, бросая меня в жар. Мне хочется вырезать твое имя у себя на груди, чтобы целыми днями гладить его и трогать от нечего делать. С той самой минуты, как я впервые увидел тебя у школьных ворот, моя душа словно отлетела вслед за тобой, и в голове крутится только ты один. Я тоскую по тебе днем и ночью, вижу тебя во всех снах. Я хочу крепко прижать тебя к груди и кусать до тех пор, пока у тебя не перехватит дыхание. Пожалуйста, прими мою любовь, я буду ждать твоего ответа. Люблю тебя, чмоки-чмоки!

Твой влюбленный песик Сяо Хо

Закончив писать, Хо Хао оторвал кончик ручки от бумаги, убедился в отсутствии опечаток, подул на чернила, сложил листок в форме сердечка и, не теряя времени ни секунды, развернулся и бросил его прямо на парту Тань Юэфэй.

Всего один проход и один ряд — совсем недалеко.

Сюй Чэннуо неотрывно следил за ним. Хоть он и не знал, что именно было написано, по сосредоточенному лицу Хо Хао было очевидно, как серьезно тот подошел к делу. Увидев, что парень действительно швырнул послание Тань Юэфэй, Сюй Чэннуо едва не вытаращил глаза: сердечко... сердечко... твою мать!

Тань Юэфэй уставился на розовое сердечко на своем столе с совершенно ошарашенным видом. Какого черта?

Обеденный перерыв в столовой.

Тань Юэфэй просидел в полном ступоре целую минуту, прежде чем решился прикоснуться к посланию. Глядя на это розовое оригами, он чувствовал, как сердце начинает бешено колотиться. Он же собственными глазами видел, как Хо Хао писал это письмо, и видел, как тот кинул его ему на парту. Это определенно предназначалось ему, но что, черт возьми, скрывалось внутри?

Тань Юэфэй нервничал настолько, что ладони покрылись испариной. Хо Хао умудрился полностью сбить его с толку. Неужели это письмо с предложением мира? — промелькнула первая догадка. Но даже ради примирения не стали бы складывать любовные сердечки!

Терзаемый смутными предчувствиями, Тань Юэфэй дрожащими пальцами развернул бумагу. Скользя взглядом по размашистому почерку, он замер, словно пораженный молнией, а его сердце забилось в бешеном ритме.

Лю... любовное письмо...

За всю свою жизнь Тань Юэфэй еще ни разу не получал любовных посланий. Это было впервые. И дело было вовсе не в том, что он недостаточно хорош собой — просто от него веяло таким холодом, что он почти не разговаривал с девчонками. Он искренне считал их ужасно раздражающими, а возможно, сказывалось и влияние матери: сколько он себя помнил, она сувала нос во все его дела и пыталась всем управлять, из-за чего он люто ненавидел любое женское общество.

Осознав происходящее, Тань Юэфэй залился краской от макушки до пят и уставился на Хо Хао взглядом, полным абсолютного неверия.

Хо Хао, отвернувшись, лежал лицом на парте, содрогаясь от смеха так, что внутренности сводило от колик.

Сюй Чэннуо, наблюдавший за переменами на их лицах, был шокирован до предельной точки. То же самое касалось и Мо Чжэ с остальными: они ведь видели, как Хо Хао запустил в Тань Юэфэй бумажное сердечко с любовным признанием, и теперь, сопоставив это с физиономией Тань Юэфэй, каждый в мыслях достраивал собственную картину происходящего.

Заметив, что Хо Хао на него не смотрит, Тань Юэфэй отвел взгляд, немного успокоился, перечитал записку еще пару раз туда-сюда, и уголки его губ медленно поползли вверх. Хм! А ведь забавно...

Прозвенел звонок с урока, Старик Сунь удалился.

— Хо Хао, — окликнул его Тань Юэфэй.

Внутри Хо Хао все сжалось, но, напустив на себя спокойный вид, он поднялся со стула и подошел к парте Тань Юэфэй.

Там даже поза не изменилась: листок все так же лежал на столе в развернутом виде.

Сюй Чэннуо и остальные тут же окружили их плотным кольцом, горя желанием заглянуть через плечо и прочитать, что же такого Хо Хао написал Тань Юэфэй.

Но Тань Юэфэй оказался проворнее: широкая ладонь шмякнулась прямо на исписанный листок, наглухо закрывая его от посторонних глаз.

— Что это значит? — спросил он, глядя на Хо Хао.

Хо Хао потер нос тыльной стороной указательного пальца туда-сюда. Его лицо пылало алым, кончики ушей горели огнем, а глаза блуждали в стороне:

— То... то самое и значит, что ты прочитал.

Тань Юэфэй в упор смотрел на него, не упуская ни единого микроскопического изменения в выражении лица. Заметив, как у Хо Хао краснеют щеки и горят уши, он на мгновение засомневался: неужели Хо Хао и вправду запал на него? Любовное письмо выглядело как любовное письмо, но в нем отчетливо сквозила нотка вызова, поэтому, остынув, он уже не считал послание стопроцентно серьезным. Однако, видя реакцию парня сейчас, он потерял всякую уверенность.

Под этим пристальным взглядом Тань Юэфэй поднялся со стула. Ростом они почти не отличались, но в комплекции Хо Хао заметно проигрывал. Между ними сохранялась небольшая дистанция, но даже так Хо Хао физически ощущал товящее давление, исходившее от Тань Юэфэй. Ему еще никогда не доводилось стоять к нему так близко. Внезапно оборвав поток мыслей, он встрепенулся и прямо посмотрел Тань Юэфэй в глаза.

Их взгляды встретились.

У Хо Хао были потрясающе красивые глаза, а особенно ресницы — густые и длинные, невероятно эффектные. Тань Юэфэй вдруг слегка наклонил голову, несколько секунд разглядывая чужие ресницы, и машинально протянул руку, чтобы провести по ним пальцем.

И стоило ему это сделать, как оба замерли в полном оцепенении. Уши Хо Хао вспыхнули ярким пламенем — краска залила не только их, но и покрасневшие от боли глазные впадины. Черта с два, у него что, колючки на пальцах?! Жжет невыносимо!

Глядя на затуманенные слезами глаза Хо Хао, Тань Юэфэй почему-то почувствовал укол совести и уже не мог так просто оттолкнуть его. Но заводить романы с парнями он точно не собирался, и какими бы ни были истинные чувства Хо Хао — искренними или нет, — значения для него это не имело...

Тань Юэфэй отдернул руку, сунул записку в карман и посмотрел на Хо Хао:

— Мне нечего тебе сказать. Настоящие твои чувства или нет, отвечать я не стану. Но раз уж ты первым заговорил о примирении и мы теперь учимся в одном классе, я прощаю тебя. Прошлое забыто.

Хо Хао только этого и добивался. Все его усилия окупились сторицей.

— Понял. Извини, что побеспокоил. — Хо Хао потер глаза и с абсолютно невозмутимым видом вернулся на свое место.

Тань Юэфэй решил, что тот плачет, и на душе у него скребли кошки. Не слишком ли резко он отказал? В конце концов, Хо Хао перевелся сюда ради него.

Именно так всё себе и представлял Тань Юэфэй.

Едва Хо Хао опустился на стул, как в кармане зазвонил телефон. Гадать даже не пришлось — и так было ясно кто. В глазу у Хо Хао все еще першило из-за ресницы, которую Тань Юэфэй туда занес, глаза нещадно щипало. Достав смартфон, он швырнул его на парту и сразу же нажал на громкую связь.

Тотчас из динамика полился хор воплей и визгов:

— Хэ... Хо-Хо...

— Мелкий песик, братуха Пес!

— Братуха Пес Хо!

— Мой дорогой староста Хо, куда ты запропастился... почему ты нас бросил...

Поток криков и причитаний не прекращался.

Хо Хао даже растерялся: он узнал сразу несколько голосов — не только Ян Цзя, но и многих других парней из класса.

— Заткнитесь! Оглохнуть можно! — рявкнул Хо Хао, и на том конце провода мгновенно воцарилась мертвая тишина.

— Я перевелся в Чэнлин. Будет время на каникулах — сойдемся, погуляем.

Стоило произнести название Чэнлин, как на том конце все дружно онемели, после чего возобновились скорбные стоны. Впрочем, вскоре шум стих, и остался только голос Ян Цзя — судя по всему, он отошел в другое место.

— Хо, с какого хрена ты вдруг перевелся? Почему даже не предупредил меня?

Услышав это, Хо Хао замялся, колеблясь пару секунд, прежде чем ответить:

— Все вышло слишком внезапно. Я изначально собирался нагрянуть к тебе лично, но уже не успевал. Увидимся на каникулах — тогда и поговорим.

— Эх, ладно... А я без тебя скучать буду, что делать-то? — внезапно выдал Ян Цзя.

Хо Хао громко расхохотался и так и подмывало ответить, что тот скучает исключительно по его домашке. Заметив ошарашенный взгляд сидевшего рядом Лю Яна, Хо Хао отключил громкую связь, схватил телефон, со смешком поднялся со стула и вышел из класса.

Тань Юэфэй, засунув руки в карманы брюк и с силой сжимая в кулаке любовное письмо, чувствовал себя так, будто его изнутри царапала кошка. Что это за хрень? Кто этот звонящий? Заигрывает с ним, имея кого-то на стороне?

Хо Хао пробыл вне класса меньше минуты. Вернувшись, он прислонился плечом к косяку передней двери и кивнул Лю Яну:

— Выйди-ка.

Лю Ян в ужасе затряс головой.

— Не зли меня, если я выйду из себя — тебе же хуже будет, — пригрозил Хо Хао.

Услышав это, Лю Ян подпрыгнул на стуле, как ужаленный.

Хо Хао поднял глаза на настенные часы, перевел взгляд на класс и громко спросил:

— Кто у нас староста?

— Я, меня зовут Инь Синь. — Маленькая девочка с первой парты первого ряда поднялась на ноги.

Хо Хао кивнул ей:

— Староста, я отпрашиваю Лю Яна на один урок, хочу по душам с ним поговорить.

Инь Синь бросила взгляд на Лю Яна и кивнула.

Поскольку Лю Ян продолжал сидеть на месте, Хо Хао сцапал со стола Инь Синь ластик-двушку и запустил им прямо в лоб Лю Яну — точно в цель, меж бровей.

Весь класс уставился на них.

— Не двинешься с места — я прямо здесь за тебя возьмусь, — пригрозил Хо Хао.

Лю Ян опрометью бросился к выходу, по пути вернув ластик старосте.

Глубоко вздохнув, Хо Хао схватил Лю Яна за ухо и выволок из кабинета.

— А-а-а... больно, больно... Брат, отпусти...

Их класс располагался прямо у лестничной клетки, и этот визг разносился по всему лестничному пролету.

Тань Юэфэй проводил их озадаченным взглядом:

— Они кем друг другу приходятся?

— Родные братья, — ответил Сюй Чэннуо.

Брови Тань Юэфэй сошлись на переносице. Уж слишком сильно те отличались друг от друга.

Хо Хао такой симпатичный... кхе... ну да, симпатичный же!

Школьный двор.

Ухо Лю Яна раскраснелось от хватки Хо Хао.

— Выкладывай, что там стряслось?

Хо Хао было тяжело на душе: какими бы ни были причины, он знал, что от услышанного придет в ярость.

Прикрывая ухо ладонью, Лю Ян плюхнулся на траву:

— Брат, я виноват, правда виноват. Просто тогда у меня крышу снесло... Чэнь Ци вечно цеплялся ко мне, постоянно норовил распустить руки, я терпеть его не мог. Он еще любил угрожать мне. Мы с ним жили в одной комнате, так он вечно норовил сдернуть с меня штаны, прижимал к постели и терся обо мне. Многие парни из нашей комнаты это видели, мне было так стыдно... Я не собирался красть его деньги, я просто хотел спрятать их, чтобы он не нашел и побегал в панике.

— Чего?! Почему ты сразу мне не сказал? — глаза Хо Хао полезли на лоб.

Из глаз Лю Яна брызнули слезы:

— И какой толк тебе рассказывать? Ты же не со мной круглосуточно.

Хо Хао вскочил на ноги и со всех ног бросился бежать. Лю Ян испугался до полусмерти, но, опомнившись, тут же припустил следом.

Только прозвенел звонок на урок, как Хо Хао вихрем влетел в помещение класса, охваченный слепой яростью, схватил стул и снова выскочил наружу. Весь класс замер в оцепенении.

— Брат, не надо, умоляю, не надо! — со слезами на глазах кричал бежавший за ним Лю Ян, направляясь к кабинету шестого класса.

Сюй Чэннуо, Мо Чжэ и остальные почувствовали, как сердце ухнуло куда-то вниз, и бросились следом через заднюю дверь. Тань Юэфэй в растерянности тоже выбежал за ними.

Добежав до двери шестого класса, Хо Хао с первого же взгляда вычленил из толпы Чэнь Ци — тот сидел за последней партой в четвертом ряду. Не говоря ни слова, он влетел внутрь и, пока Чэнь Ци не успел сообразить, в чем дело, обрушил стул прямо ему на голову.

— Твою мать! Попробуй еще хоть раз тронуть моего брата!

Движения Хо Хао были быстрыми, точными и безжалостными — он не собирался сдерживаться.

Весь шестой класс онемел от ужаса. Шум стоял такой дикий, что ученики из соседних классов повыскакивали в коридоры, сбегаясь посмотреть на зрелище.

Получив удар стулом, Чэнь Ци рухнул на пол с разбитой головой, а книги с его парты разлетелись по всему классу.

Влетевший следом Лю Ян бросился удерживать Хо Хао:

— Брат, прекрати, сейчас придет завуч!

— Да хоть сам директор, плевать мне на этого черта! Чэнь Ци, мать твою, заруби себе на носу: впредь смотри куда идешь, видишь меня — обходи десятой дорогой, иначе каждый раз буду лупить до полусмерти.

Бросив это, Хо Хао подобрал стул, взял Лю Яна за руку и решительно вышел из аудитории. Столпившиеся у дверей зеваки мгновенно расступились перед ними.

Ну ты и крут, братуха Пес Хо!

Вернувшись в класс, Хо Хао стянул куртку от формы и дернул за воротник.

Толпа во главе с Мо Чжэ ввалилась следом за ним.

— Брат, ты слишком вспылил, учителя сейчас точно прибегут, — с беспокойством произнес Лю Ян.

Хо Хао зыркнул на него тяжелым взглядом:

— Ты совсем дурак, что ли? Дал об себя ноги вытирать! Чего бояться? Если вечно трястись перед всеми, как в социуме выживать? Ведешь себя как пугливый кролик — немудрено, что к тебе лезут. Излишняя мягкость и доброта — это чистое блядство, идиот!

— ...

Выслушав нагоняй, Лю Ян понурил голову, глаза его покраснели, а невысохшие слезы снова покатились по щекам.

Стоило Хо Хао взглянуть на него, как сердце тут же растаяло — как-никак, а младший брат есть младший брат.

— А ну-ка, подними голову на меня! — внезапно скомандовал Хо Хао и щелкнул пальцами.

Лю Ян резко вскинул подбородок.

Белый-белый кролик-беляк,

Ушки торчат на макушке торчком,

Любит капусту, морковку грызть рад,

Плачет так горько — ну просто лакомка!

Напевая эти слова, Хо Хао принялся комично двигать пальцами, приставив ладони к голове наподобие кроличьих ушей и всячески веселя Лю Яна.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Лю Ян хохотал так, что из глаз и носа текли слезы.

Весь восьмой класс оцепенел. Мо Чжэ и остальные вытаращили глаза: неужели это тот самый парень, который минуту назад раскрошил стул о башку Чэнь Ци?

Тань Юэфэй, наблюдая за Хо Хао, машинально пошарил рукой в кармане брюк, нащупывая любовное письмо.

До чего же чертовски милый...

Прикосновение губ

Подоспел учитель, но никакого завуча Хо Хао так и не дождался, да его это особо и не волновало. Он всегда придерживался принципа: пока не трогают его, он не трогает других. Но стоило кому-то перейти черту — сдачи он давал незамедлительно.

Усевшись на свое место, Хо Хао вдруг бросил взгляд назад. Тань Юэфэй, подперев голову рукой и прислонившись спиной к стене, смотрел на него в упор. Их взгляды пересеклись, и Хо Хао почувствовал, как уши снова наливаются краской. Он поспешно отвел глаза — и на этот раз покраснел по-настоящему, без всякой игры. После того детского цирка, что он только что устроил, эта банда придурков наверняка будет подкалывать его еще пару лет. А ведь он просто хотел развеселить брата — помнится, в детстве они часто так баловались.

Наблюдая за вспыхнувшими ушами Хо Хао, Тань Юэфэй тронул губы усмешкой, окончательно уверившись в том, что тот в него влюблен. Каково это — когда в тебя влюблений парень? Хм! Неплохо! Чертовски неплохо! Хотя заводить с Хо Хао шуры-муры он не собирался, само осознание чьей-то симпатии льстило, особенно учитывая, насколько забавным оказался этот парень.

Знал бы Тань Юэфэй истинный ход мысли Хо Хао — наверняка стошнило бы со смеху.

Четвертый урок шел своим чередом. Хо Хао приглядывался к тому, как Лю Ян воспринимает материал: глупым тот не был, просто страдал хронической рассеянностью, вечно витал в облаках и создавал лишь видимость усердной учебы.

Проблема была серьезной, так что без дополнительных занятий явно обойтись не удастся.

http://bllate.org/book/25135/2988772