Готовый перевод System Forces Him to Have Babies / Система принудительного материнства: Родить или умереть: Глава 22

Для этого внезапного незваного гостя человек в кресле-качалке даже не приподнял веки и произнес:

— Эта курица — из соседнего дома.

Каждый день, стоило Су Цзинъяну и остальным уйти, эта курица, даже будучи связанной, изо всех сил старалась перелететь сюда, а затем бесцельно шаталась по его двору. Её было не прогнать криками, так что он просто махнул рукой и перестал обращать внимание.

Затем он снова добавил спокойным голосом:

— Зови меня А И, не называй по имени.

— А И? Разве это не детское промя, которое дал тебе твой отец?

Гостьей оказалась женщина с яркими и выразительными чертами лица, в узком красном платье, поверх которого был наброшен слой алой тонкой вузали. Собранные волосы украшала красная лента. Её осанка была прямой и волевой, а красота — ослепительной, однако в глазах таилась суровость, из-за чего она казалась несколько мрачной и неприступной.

Она непринужденно уселась за стол, словно у себя дома, и, втянув в черной перчатке с золотой нитью чайную чашку, сделала большой глоток.

Окинув всё вокруг оценивающим взглядом, она с легким недоверием в голосе произнесла:

— Ты в последнее время живешь здесь?

— Здесь тихо.

Когда он покупал этот дом, риелтор уверял, будто в округе почти никто не живет и здесь очень тихо и спокойно. Лишь приехав, он понял, что его обманули: тот парень из соседнего дома только и делал, что без конца трепался целыми днями да баловался с ребенком, так что о тишине нечего было и мечтать.

Жун Ци наконец бросил на нее взгляд и спросил:

— Ты почему не исполняешь свои обязанности Святой Девы, а примчалась сюда?

Услышав это, Жун Хуа издала насмешливый звук, слегка повернулась к нему, скрестила руки на груди и закинула ногу на ногу, исподлобья разглядывая его своими длинными и узкими темными глазами:

— Я пришла посмотреть, почему Владыка города, который носится повсюду из-за какого-то сна, до сих пор не подает вестей. Как, неужели за столько времени тот старик Мастер Снов всё еще отказывается с тобой видеться?

— Мм, избегает встречи.

Жун Хуа заставила свои суставы громко хрустнуть и холодно усмехнулась:

— Это он всё еще затаил обиду на Жунчэн за то, что тот в свое время изгнал его и разлучил с семьей. В таких делах должна выступать я — ручаюсь, ему негде будет спрятаться, и он послушно растолкует твой сон.

Жун Ци, на лице которого до этого не было почти никаких эмоций, негромко и с усмешкой фыркнул. Глядя на нее темными глазами, он произнес:

— Ну конечно, кто же не боится тебя, Маленькая Ракша.

Лицо Жун Хуа изменилось, и она выругалась:

— Кабы твою бабушку, прекрати упоминать эти три слова, у меня от них голова болит!

Святая Дева Жунчэна выбиралась по точным часам, рассчитанным жрецом, и это предназначалось с самого рождения. Святые Девы прошлых поколений в Жунчэне отличались либо холодной отрешенностью от мира, либо мягкостью и доброжелательностью, пользуясь всеобщей поддержкой народа. Жун Хуа же определенно была исключением. Ее нрав был мрачным и жестоким, методы — безжалостными, поведение — безумным и властным, она всегда поступала по-своему и ничего не боялась. Во всем Жунчэне, пожалуй, не нашлось бы никого, кто осмелился бы с ней связаться, кроме Жун Ци, с которым они росли вместе. Стоило ей появиться на улице, как окружающие мгновенно разлетались во все стороны, словно птицы или звери, боясь навлечь на себя гнев этой вечно переменчивой в настроении госпожи и лишиться конечностей прямо посреди улицы. Ведь она действительно была способна на такое.

Теперь в Жунчэне не оставалось ни единого жителя, который бы не знал ее дурной славы. За глаза ее называли Маленькой Ракшей и поговаривали, будто она — переродившийся злой демон, а вовсе не какая-то Святая Дева.

Конечно, осмеливались говорить об этом лишь шепотом — если бы Жун Хуа услышала подобное, она бы непременно лишила болтуна жизни.

Очевидно, Жун Хуа терпеть не могла это прозвище: стоило ей услышать его, как на душе становилось донельзя паршиво — так паршиво, что хотелось убивать. Если бы сейчас так выразился не Жун Ци, она бы, пожалуй, без малейших колебаний вытащила кинжал и безжалостно вонзила в обидчика.

Постукивая пальцами по столешнице, Жун Хуа произнесла:

— Кстати, твой банкет по случаю дня рождения уже начали готовить, ты собираешься возвращаться?

Жун Ци приподнялся, коснувшись пальцами межбровий. Черные пряди падали на его четко очерченные скулы, а голос звучал небрежно:

— Вернусь я или нет — неважно, посмотрю ближе к делу.

— То-то же, — Жун Хуа не удержалась от едкой усмешки. — Твоя матушка всё равно день и ночь ждет не дождется, когда ты подохнешь где-нибудь в чужих краях, чтобы ее драгоценный младший сынок смог унаследовать титул Владыки города. К тому же, словно боясь, что люди об этом не узнают, она каждому встречному повторяет, будто жрец предсказал, что тебе на роду написано остаться без потомства. Какое же у нее злобное сердце! Если бы она не была твоей матерью, я бы давно ее прикончила. Просто поражаюсь, как ты терпишь ее столько лет.

— Пусть ее, никаких серьезных бед она натворить не сможет.

При упоминании этой женщины выражение лица Жун Ци стало намного холоднее.

Он поднялся на ноги, сделал шаг длинными ногами и переоделся в черные одежды. Жун Хуа тоже встала, подошла к нему и с негодованием в глазах спросила:

— Ты что, и вправду поверил словам жреца? Не верю я, что ты, молодой и пышущий здоровьем мужчина, не способен завести детей! Выбери уже хоть кого-нибудь, кто приглянется, займись с ней этим делом и роди дитя ей на зависть... О нет, роди сразу десяток-другой! И растопчи ее самодовольство! А то ее рот вечно без умолку треплется, боюсь, я не выдержу и отрежу ей язык.

— Кто приглянется...

Жун Ци, казалось, не слишком вслушивался в ее последние слова. Прервав движение, которым он поправлял одежду, он внезапно искривил губы в улыбке:

— Кто приглянётся — таких нет, а вот кто не приглянётся — один всё-таки найдётся.

Жун Хуа внимательно вгляделась в его выражение лица и лишь спустя мгновение подозрительно произнесла:

— Судя по твоей улыбке... неужели и правда не приглянулся?

— Разумеется, — Жун Ци уже оделся, повернулся к Жун Хуа и кивнул с абсолютной уверенностью. — Он — настоящий мучитель, глупый и болтливый.

Почувствовав неладное, Жун Хуа скользнула взглядом в сторону окна и снова спросила:

— А эта курица во дворе...

— Его, — дал свою оценку Жун Ци. — Курица в хозяина, любит перемахивать через заборы как попало.

Жун Ци кое-как завязал волосы, зачерпнул горсть зерна из блюда на столе, вышел во двор и рассыпал его по земле. Стоило ему позвать, как курица радостно подбежала клювать корм.

Жун Хуа вышла следом за ним и, наблюдая со стороны за тем, как Жун Ци непринужденно кормит птицу, в невероятном изумлении широко раскрыла глаза, чувствуя себя так, будто ее ударила молния.

Возмущенная Жун Хуа выпалила:

— Кабы твою бабушку, ты даже взялся кормить чужую птицу, и после этого еще смеешь врать мне, будто никто тебе не приглянулся?!

Погода стояла ясная, долгожданное солнце приятно грело. Заляпанный грязью старый нищий сидел в углу по диагонали от еще не открывшейся закусочной, блаженно грелся на солнышке, уплетая большой мясной пирожок, подаренный старым другом, и запивая его кунжутной кашей с совершенно счастливым выражением лица.

Наевшись и напившись досыта, старик провел рукой по своим испачканным маслом седым усам, довольно прищурился и уже собирался погрузиться в крепкий сон, как вдруг раздался звонкий голос:

— Мастер Снов.

Одна черная и одна красная фигура заслонили ему солнце.

Услышав это обращение, старый нищий вздрогнул, его усы затряслись, а покрытые пылью брови сошлись на переносице. Он крепко зажмурился, делая вид, что ничего не слышит, и затянул фальшивое храпение.

— ...Смеет притворяться мертвым? Смотри у меня, прикончу старика! — раздался свирепый голос.

Жун Ци протянул руку, перехватывая занесенную ладонь Жун Хуа, и его взгляд стал чуть более суровым:

— Хватит, прекрати баловаться.

Жун Хуа сердито зыркнула на него, с досадой опустила руку, отвернулась и громко фыркнула.

Тогда Жун Ци снова посмотрел на старого нищего, который вовсю продолжал притворяться спящим, немного подумал, опустился на одно колено и заговорил чуть тише:

— Меня уже долгое время тревожит странный сон. Прошу Мастера Снов рассеять мои сомнения, Жун Ци будет бесконечно благодарен.

Старик больше не мог продолжать комедию, открыл глаза, посмотрел на Жун Ци и тяжело вздохнул:

— В Жунчэне мастеров снов не наберется с тысячу, так к чему же Владыке города так упираться и искать разъяснений именно у меня, старого пса?

Жун Ци слегка покачал головой:

— Их познания слишком поверхностны, спрашивать их бесполезно, им не сравниться с вами.

Старый нищий помолчал какое-то время, а затем промолвил:

— Старик столько лет прожил в забытьи, даже совершенствованием не занимался, боюсь, боюсь, что ничем не смогу помочь...

Затем, взглянув на искреннее лицо Жун Ци, он в конце концов не смог противостоять зарождающимся в сердце чувствам к бывшему владыке города, глубоко вздохнул и сдался:

— Ладно-ладно, давай попробуем.

— Благодарю, — бросил Жун Ци, после чего кивком дал знак Жун Хуа отойти.

Жун Хуа на самом деле очень хотелось послушать — она знала лишь то, что Жун Ци постоянно видит во сне какого-то человека, но в чем заключалась суть сновидений, понятия не имела. Однако, заметив, что он не желает ее присутствия, она всё же мелкими шажками удалилась.

Что же за сон ему снится, раз нужно сохранять такую тайну? — недовольно пробормотала про себя Жун Хуа.

Смертельно скучая, она принялась рассеянно озираться по сторонам, как вдруг ее взгляд зацепился за вывеску — напротив вовсю вешали табличку.

— Закусочная... Линь, — тихо прочла Жун Хуа. Красноречивая красная лента в ее волосах трепетала на ветру, а спокойное выражение лица несколько смягчало исходящую от нее холодную ауру.

Делать ей было абсолютно нечего, поэтому она так и стояла столбом, наблюдая за процессом от начала и до конца, пока вывеску наконец не закрепили, а толпа зевак не разошлась. Только после этого она обернулась к Жун Ци.

Жун Ци как раз поднимался с колен перед старым нищим, бросил ему на прощание пару слов, оставил золотой слиток и зашагал к ней широким шагом.

Заметив, что выражение лица у него не слишком радостное, Жун Хуа поинтересовалась, что именно сказал старик. Жун Ци ответил:

— Он сказал... что это сон, и в то же время не сон.

— Что за бред! — возмутилась Жун Хуа. — Сказал так, будто ничего не сказал! Небось крутит муть и дурит тебе голову?

Лицо Жун Ци оставалось мрачным и собранным, он глухо произнес:

— Он также велел мне сохранять всё как есть, не ломать голову над поиском и не придавать этому никакого смысла.

Услышав это, Жун Хуа разозлилась еще сильнее:

— Сплошная пустая болтовня, руки так и чешутся врезать ему.

Обернувшись, Жун Хуа обнаружила, что старый нищий уже испарился без следа. Она сквозь зубы выругалась:

— Старый плуг, а бегаешь быстро.

Жун Ци на мгновение прикрыл глаза, после чего смягчил тон и произнес:

— Возвращайся в Жунчэн, я планирую... вернуться через несколько дней.

Жун Хуа странно посмотрела на него:

— С какой стати еще через несколько дней? Ты же добился своей цели, нашел Мастера Снов, чтобы расшифровать сон, зачем оставаться? Хочешь крутить шашни со своим занудой?

Жун Ци бросил на нее равнодушный взгляд.

Жун Хуа указала на противоположную сторону улицы, где находилась закусочная Линь:

— Раз уж я сюда приперлась, веди меня в ресторан.

Проследив за направлением ее пальца и немного подумав, Жун Ци ответил:

— Выберем другое место, эта еще даже не открылась.

Он уже собирался повернуться и уйти, как из дверей закусочной вдруг выбежала знакомая фигура: светлая кожа, большие глаза, на лице еще не до конца зажившие шрамы. В руках он держал два больших красных фонаря. Следом за ним показался худой человек в бамбуковой шляпе со свисающей вуалью, полностью скрывавшей лицо. В руках он тащил стремянку, после чего оба принялись суетиться, вешая праздничные фонари.

Глядя на того, кто качался на шаткой лестнице, пытаясь карабкаться вверх, Жун Ци словно заворожили — его ноги мгновенно приросли к земле.

Жун Ци знал, что Су Цзинъян и Лин Ли съехали в эту закусочную и последние пару дней пропадали там до самого вечера, но он никак не ожидал, что они столкнутся вот так случайно.

Жун Хуа озадаченно спросила:

— Разве ты не говорил сменить место? Почему не уходим?

Жун Ци дернул уголком рта, словно усмехнулся:

— Никуда не идем, останемся здесь.

С этими словами он направился прямиком к закусочной Линь. Жун Хуа смотрела на него во все глаза, не понимая, с чего это он вдруг передумал, но всё же послушно поплелась следом.

Когда Жун Ци подошел ближе, стоявший на стремянке человек с фонарями в обеих руках уже заметно дрожал. И верно: едва один фонарь оказался закреплен, как тело качнуло назад, удержаться за лестницу он не успел и полетел вниз.

Под испуганный возглас Линь Ли Жун Ци мгновенно метнулся вперед, подхватил падающего Су Цзинъяна на руки, по инерции сделал с ним оборот и тут же поставил обратно на землю, не давая ни секунды на передышку.

Оказавшись на ногах, Су Цзинъян пару раз покачнулся, прежде чем удержать равновесие, а скрывавший лицо под вуалью Линь Ли бросился к нему:

— Ты в порядке?!

Су Цзинъян с бьющимся сердцем помотал головой:

— Всё хорошо.

Изначально предполагалось, что эти фонари повесят те же рабочие, что устанавливали вывеску, но в суете все как-то забыли об этом, а теперь те люди уже ушли. Су Цзинъян было неловко бежать за ними и возвращать, поэтому он решил справиться своими силами. Только вот ноги его в этот день наотрез отказывались держать тело, да и в пояснице ощущалась слабость, так что вешать фонарь оказалось невероятно тяжело. Не удержав равновесие, он сорвался вниз.

К счастью, всё вышло прямо как в телесериале — его поймали. Вот только поймавший его вовсе не кружил его в безумном танце на тысячу восемьсот градусов и не смотрел в глаза дольше тридцати секунд. Вместо этого он грубо шмякнул его обратно на землю, словно подержать Су Цзинъяна лишнюю секунду было для него невыносимым брезгливым испытанием.

Увидев перед собой Жун Ци, Су Цзинъян ничуть не удивился — с этим парнем они, казалось, могли столкнуться где угодно.

Подавленно вздохнув, Су Цзинъян пробормотал:

— Спасибо, конечно, но неужели нельзя было опустить меня помягче?

Жун Ци уставился на него в упор, коротко усмехнулся и бросил:

— Нельзя, ты слишком тяжелый.

Су Цзинъян возмутился:

— С каких это пор я тяжелый? Я вешу-то всего ничего, а ты заявляешь о тяжести, ты вообще мужчина?

— Довольно тяжелый, в конце концов, у тебя в голове сплошная вода.

Жун Ци издевался над ним привычным тоном, надеясь вывести его из себя, но Су Цзинъян лишь опешил на секунду, тяжело и уныло выдохнул и неожиданно даже не стал пререкаться.

Молча кивнув подошедшей Жун Хуа, он развернулся и пошел за вторым фонарем.

Линь Ли больше не смел позволять ему лезть на стремянку и попытался забрать фонарь из его рук:

— Цзинъян, раз тебе нездоровится, иди отдохни. Я сам всё сделаю.

Нездоровится? Брови Жун Ци слегка сошлись на переносице, он бросил на парня взгляд — цвет лица у того действительно был неважным. Су Цзинъян отстранился и полез наверх:

— Лучше я. Просто только что не устоял на ногах, ты просто придерживай лестницу снизу, и всё.

Видя его упрямство, Жун Ци почувствовал странное раздражение. Губы его шевельнулись, он неожиданно протянул руку и низким голосом произнес:

— Слезь, я сделаю.

Стоя на лестнице, Су Цзинъян обернулся и свирепо уставился на него, наотрез отказываясь принимать помощь:

— Тебе лучше держаться подальше от моей стремянки, боюсь, ты решишь меня прикончить.

То ли из-за плохого самочувствия, то ли из-за не сошедших со щек шрамов, его большие глаза при взгляде исподлобья лишились привычной грозной дерзости — напротив, они блестели от влаги, источая жалобный призыв о помощи, за которым скрывалось лишь показное упрямство.

Получив отказ, Жун Ци сузил глаза. Его рука медленно опустилась, грудь часто вздымалась, он не отрывал от Су Цзинъяна взгляда, сжав губы в тонкую линию и храня молчание.

Упрямо доделав дело, Су Цзинъян закрепил фонарь, слез со стремянки и, взяв Линь Ли за руку, собирался было войти внутрь, как вдруг заметил рядом вспышку красного.

Скосив глаза, Су Цзинъян столкнулся взглядом с ярким и пленительным лицом. Женщина с улыбкой на губах нагло и нескромно изучала его. Поняв, что она пришла вместе с Жун Ци, Су Цзинъян вежливо улыбнулся в ответ. В душе же он подумал: теперь понятно, почему А И с самого утра умчался прочь — оказывается, он проводил время с такой красавицей.

Хотя Су Цзинъян и не испытывал особого интереса к женщинам, он не мог не признать, что эта дама чертовски хороша: яркое, ослепительное, подобное пламени алое платье и уникальный темперамент создавали образ пугающе хищной красоты, которую невозможно было забыть.

К тому же ее голос звучал чуть ниже обычного и казался весьма необычным. Обратившись к Су Цзинъян, она произнесла:

— Меня зовут Мужун, я подруга А И. Я бы хотела перекусить в вашей закусочной, можно?

— Конечно, выбирайте любые места, а мы с А Ли пока пойдем на кухню.

Раз уж они переступили порог, отказываться было поздно.

Поскольку закусочная еще официально не открылась, Су Цзинъян собрался запереть дверь после того, как все вошли. Перед тем как закрыть створки, он бросил взгляд на угол напротив, но старого нищего там уже не было.

Тот самый старик как-то болтал с ним у входа в магазин одежды и просвещал насчет Жунчэна. Сегодня Су Цзинъян случайно встретил его, угостил едой и заодно получил немного энергии. Он даже собирался завернуть ему пару манных булочек с собой, но старик куда-то исчез. Ладно, отдаст в следующий раз, когда тот заглянет.

Линь Ли всё еще опасался, что местные узнают его, поэтому каждый раз при выходе на улицу надевал вуаль, пряча лицо. Как только Су Цзинъян запер дверь, Линь Ли снял головной убор и последовал за ним на заднюю кухню.

Жун Хуа бегло и равнодушно осмотрелась по сторонам, устроилась на приглянувшемся месте и принялась ритмично постукивать пальцами обеих рук по столу, то и дело бросая косые взгляды на Жун Ци.

Сидевший рядом Жун Ци мельком глянул на уходящую кривоватой походкой фигуру Су Цзинъяна, тут же отвел глаза и уставился холодным взглядом на столешницу, полностью игнорируя спутницу.

Вскоре Су Цзинъян вынес чайник и разлил напиток по чашкам.

Его взгляд на мгновение зацепился за черные перчатки Жун Хуа с золотой нитью. Женщина мгновенно это заметила, поднесла чашку к губам и с лучезарной улыбкой проговорила:

— Удивлен? Поскольку я тренирую смертоносные техники, мне приходится носить их постоянно, иначе я могу случайно кого-нибудь покалечить, а мне бы этого не хотелось.

Су Цзинъян озадаченно кивнул, снова улыбнулся ей, поинтересовался, что именно она предпочитает поесть и какие вкусы любит. Жун Хуа подробно всё перечислила, после чего Су Цзинъян собрался удалиться.

Но Жун Хуа перехватила его за рукав и, состроив наивное выражение лица, кивнула на Жун Ци:

— Хозяин, ты ведь даже не спросил его.

Су Цзинъян бросил на Жун Ци мимолетный взгляд, и улыбка мгновенно исчезла с его губ:

— Его? Накормите его травой.

Жун Ци скривил губы в холодной усмешке:

— Похоже, у тебя кожа чешется.

— Чешется, хочешь почесать?

— Подойди и проверь.

— Думаешь, я не посмею?

Су Цзинъян действительно придвинулся вплотную, резко приблизив свое лицо, и уставился на него чистыми черными глазами в упор. Чуть шевельнув губами, он прошептал:

— Давай, почеши.

Глядя на близкое лицо Су Цзинъяна и ощущая его легкое дыхание, Жун Ци замер на полпути, а затем внезапно выдал:

— Урод.

С этими словами он оттолкнул его лицо рукой, отвернулся и принялся молча пить чай.

Увидев это, Жун Хуа не выдержала и прыснула со смеху. Попеременно переводя взгляд с одного на другого, она подперла щеку рукой и обратилась к Су Цзинъяну:

— Тогда накорми его травой, только не делай слишком острой.

Су Цзинъян вновь натянул на лицо любезную улыбку и, не задерживаясь больше ни на секунду, ушел на кухню помогать мыть овощи и готовить.

Разумеется, никакой травы им подавать не стали: Су Цзинъян и Линь Ли приготовили на двоих четыре блюда и один суп. Жун Ци уже был знаком с кулинарным мастерством Линь Ли, а вот Жун Хуа пробовала подобное впервые.

Как и Жун Ци поначалу, она не питала особых надежд, однако, стоило ей проглотить первый кусок, как лицо женщины резко застыло, а во взгляде промелькнуло оцепенение — она выглядела так, будто потеряла душу.

Жун Ци странно покосился на нее и заметил, как она молча отправляет в рот следующий кусок, а затем... неожиданно всхлипнула. По ее щекам бесшумно покатились слезы, причем капли падали одна за другой, и плач становился всё сильнее.

Жун Ци: «...»

Они росли вместе, но он впервые видел, чтобы Жун Хуа плакала. Сказать, что он был удивлен — значит ничего не сказать. Казалось, она и сама испугалась своей реакции, торопливо смахнула слезы со щек, изменилась в лице и выругалась себе под нос. До самого конца трапезы состояние Жун Хуа оставалось странным.

Пока они сидели в молчании, Линь Ли вышел из кухни с миской сладкого супа.

Жун Хуа до этого не видела лица Линь Ли, но стоило ему появиться, как она резко вскочила на ноги, широко раскрыла глаза и, уставившись на него, выпалила:

— Вы...

Линь Ли растерялся, пару секунд помедлил, прежде чем приблизиться, поставил миску на стол и нервно сцепил руки в замок. Он подумал, что она, как и остальные жители городка, знает о его прошлом. Однако выражение ее лица совсем не походило на отвращение...

— Вы... — Жун Хуа всматривалась в лицо Линь Ли, ее дыхание сбилось. В глазах смешались замешательство и слезы, губы еще пару раз беззвучно шевельнулись — ей явно хотелось что-то сказать, но она будто не знала с чего начать.

Жун Ци нашел ее реакцию чересчур странной. Из-за своего положения Жун Хуа почти не покидала Жунчэн, и она никак не могла быть знакома с Линь Ли.

Спустя долгое время Жун Хуа наконец медленно отвела взгляд от лица Линь Ли, тяжело рухнула обратно на стул и произнесла с тяжелым чувством утраты:

— Ты... лицом похож на одного моего близкого человека, и даже еда пашет точно так же.

Линь Ли с облегчением выдохнул и мягко проговорил:

— Правда? Если тебе нравится, можешь приходить почаще.

Услышав столь нежные слова, Жун Хуа, вспомнив, видимо, родного человека, скривила губы, захлопала ресницами и снова заплакала.

Глядя на него, она смахнула влагу с щек, покрасневшими глазами и с неожиданно послушным видом кивнула:

— Хорошо, обязательно буду.

В этот момент кормилица, гонявшаяся за носящимся повсюду А Сюанем, вбежала в зал и схватила мальчика на руки. Жун Хуа снова вытянула шею, пытаясь разглядеть ребенка, но увидела лишь его затылок, отчего на сердце стало еще тяжелее и тоскливее.

Линь Ли наотрез отказался брать деньги за обед. Сначала они вроде бы согласились, но когда после ухода гостей стали убирать со стола, обнаружили на краю лежащий золотой слиток. Именно золото, а не серебро. Линь Ли был потрясен столь щедрым жестом и принимать его, разумеется, не стал. Вечером он собирался вернуть деньги, но получил отказ.

Жун Ци объяснил:

— Это дала Мужун, так что оставь себе. Когда она придет снова, просто не бери с нее плату за еду.

Однако Линь Ли покачал головой: этого золота хватило бы на полжизни, а он понятия не имел, как долго проработает его ресторан:

— Передай ей это обратно, пожалуйста.

Видя его упорство, Жун Ци слегка повернулся, бросив взгляд из-под ремешков на Су Цзинъяна, который как раз пытался поймать во дворе курицу, и в его голове мелькнула мысль:

— Пожалуй... можно сделать так.

Су Цзинъян поймал сбежавшую курицу, которую не удавалось удержать даже на веревке, направился к дверям и как раз услышал, как Линь Ли тихо произнес «хорошо».

Вернувшись домой, Су Цзинъян поинтересовался, на что это Линь Ли дал согласие. Тот аккуратно складывал постельное белье и ответил, не оборачиваясь:

— Деньги, что оставила Мужун, мы не вернем, а А И будет каждый день обедать у нас.

— Эм? Погоди... — озадаченно протянул Су Цзинъян. — Деньги дала Мужун, с какой стати питаться здесь ходит он?

Голос Линь Ли звучал непривычно ровно:

— Потому что он сказал, что они с Мужун выросли вместе и для них всё общее.

Су Цзинъян тут же прикусил язык. Вот оно что. Реакция Линь Ли, в которой сквозило легкое недовольство, заставила его сделать тайные выводы.

Этот парень А И наверняка нарочно сказал такое А Ли, желая задеть его с помощью Мужун. Судя по всему, сработало — А Ли действительно немного приревновал. К тому же теперь А И сможет приходить к ним домой каждый день или заглядывать в закусочную Линь, получая законный повод находиться рядом с А Ли круглые сутки. Просто убить двух зайцев одним ударом.

Су Цзинъян цыкнул языком — ну и хитрый же у него план.

В последующие дни Жун Ци и впрямь заявлялся к Линь Ли на каждый прием пищи, хотя ел не всегда: иногда заглядывал на завтрак, иногда — на ужин. После официального открытия закусочной Линь он тоже пару раз заходил туда ненадолго, не засиживался и сразу после еды уходил.

Благодаря поддержке Лян Лу дела в закусочной шли куда лучше, чем предполагалось. Су Цзинъян, разрывавшийся между ролями официанта и управляющего, вертелся волчком. Каждый раз, когда появлялся Жун Ци, Су Цзинъян даже словом не успевал с ним перекинуться, что избавляло их от риска ввязаться в перепалку. Пожалуй, это был самый мирный период их знакомства.

Линь Ли от усталости по вечерам ломило всё тело — поначалу он даже руки поднять не мог. Тем не менее он словно находил в этом удовольствие, не жаловался на трудности, постоянно выискивал новые рецепты и вечерами пропадал на кухне, экспериментируя со вкусами.

Линь Ли зашел в этом деле так далеко, что порой заставлял всю плиту тарелками с самыми разными блюдами и жаждал продолжать стряпню.

Ему хватало снять пробу с каждого кушанья, чтобы насытиться, а остальное доставалось Су Цзинъяну и А Сюаню. Су Цзинъян наедал круглый живот и едва не падал от переедания, а А Сюань то и дело икал и, завидев еду, прятался в комнате, яростно мотая головой и повторяя, что больше не хочет. Но выбрасывать остатки было откровенно жалко.

Поразмыслив как следует, Су Цзинъян в следующий раз, когда повторялась подобная ситуация, поднимался на стремянку, окликал соседа за стеной, раскладывал часть блюд или супа по мискам и спускал их вниз в плетеной корзине, чтобы тот помог разгрузить запасы.

Каждый раз, когда Жун Ци видел, как тот примостился у стены, он неизменно закатывал глаза — мол, вид у него такой, будто он свинью на убой откармливает, — но передачку всё равно забирал. Жун Хуа захаживала ещё пару раз и так успела стащить аж два ночных перекуса. Причём ела она не во дворе у Жун Ци, а прямиком на кухне: крутилась вокруг Лин Ли, неотрывно глядя на него сияющими глазами и выказывая необычайную привязанность. Похоже, она и впрямь приняла его за дорогого родственника, по которому так тосковала.

Время шло. Пятидневный срок, отведённый Су Цзинъяну, миновал уже не раз и не два. Он давно отчаялся и больше не сопротивлялся. Правда, заметив, что Су Цзинъяну претит поза сверху, тот мужчина после стал реже затевать подобные вольности, чем принёс Су Цзинъяну некоторое облегчение.

Родинка на ладони Су Цзинъяна по-прежнему упрямо не меняла цвет. Сколько бы всего тот мужчина ни оставлял внутри него за раз, забеременеть никак не удавалось. Система же хранила молчание и не вылезала докучать.

Похоже, Система №1 была права: время для них — пустой звук, им важен лишь результат. Иными словами... как бы то ни было, в конце концов он всё равно залетит, вот Система и заняла выжидательную позицию.

Смирившись с суровой реальностью, Су Цзинъян изо всех сил старался больше не позволять этому влиять на его душевное состояние. Рано или поздно топор падёт, но пока он не коснулся шеи, нужно жить нормальной жизнью.

Благодаря поистине золотым рукам Лин Ли дела в закусочной Линь шли всё лучше и в конце концов взлетели до небес. Порою Лян Лу даже не мог найти свободного столика, и Су Цзинъяну приходилось устраивать его отдельно на заднем дворе. Если заявлялся ещё и Жун Ци, Су Цзинъян подсаживал его к Лян Лу. Они молча таращились друг на друга какое-то время, после чего отводили взгляды и демонстративно игнорировали товарища.

В тот день Су Цзинъян так вымотался, что голова буквально раскалывалась. Вернувшись домой, он принял ванну, рухнул на кровать, закрыл глаза и мгновенно провалился в сон.

Он смутно помнил, что это за день. Когда рядом возникло теплое дыхание и его губы накрыл поцелуй, Су Цзинъян горько вздохнул про себя, но даже веки разлепить не смог — до того он устал.

Су Цзинъян слабо толкнул его в ответ. Силушка в руках едва ли была, но мужчина, страстно целовавший его, вдруг замер, с явным сожалением оторвался от его губ и чуть приподнялся. Су Цзинъян отреагировал заторможено. Мужчина посидел в этой позе какое-то время, а затем сам повалился набок и затих.

Подождав с добрую минуту и убедившись, что тот угомонился и больше ничего не предпринимает, Су Цзинъян испытал величайшее изумление — от этого сон даже немного рассеялся.

Тот, чьим разумом завладела Система, способен на подобные осознанные действия?!

Неужели он уснул? Но ведь для него происходящее — сон, как он может спать?

В кромешной тьме Су Цзинъян наощупь отыскал его высокий переносичный мостик и повел пальцами дальше, пока подушечки не коснулись трепещущих ресниц, вызвав легкий зуд на кончиках пальцев.

Су Цзинъян почувствовал, как тот качнул головой в его сторону, словно вглядываясь в темноту. Хотя Су Цзинъян прекрасно знал, что в непроглядной мгле тот ничего не разглядит, он всё равно поспешно отдернул руку, повернулся на бок спиной к нему и в этом тесном пространстве... продолжил спать.

Сосед по ложу вдруг протянул руку и притянул его к себе со спины. Почувствовав, как в ягодицы уперлось что-то твердое, Су Цзинъян оцепенел и отмахнулся от него.

Мужчина, по обыкновению растерянный, отпустил Су Цзинъяна и снова отвернулся. Так они и лежали рядом — спина к спине, в полной тишине.

Су Цзинъян и впрямь смертельно устал и в конце концов заснул даже в такой обстановке. Когда он резко проснулся от дурного предчувствия, прошло неизвестно сколько времени. Мужчина всё так же лежал рядом, и кроме сбивчивого дыхания не раздавалось ни звука.

Су Цзинъян приподнялся на локте и в панике прождал добрую вечность, но его так и не выпустили наружу. Пришлось признать горькую правду... без близости отсюда не выбраться.

Проклятая собачья Система! Проклятая собачья Система! Проклятая собачья Система! Важные вещи нужно повторять трижды!

Разозлившись не на шутку, Су Цзинъян покосился на лежащего рядом мужчину и, поколебавшись, слегка толкнул его.

Тот вроде бы шевельнулся, собираясь повернуться, но тут же резко отпрянул назад и сделал вид, что ему всё равно.

Су Цзинъян толкнул его еще раз. На сей раз мужчина даже не шелохнулся, только издал из горла короткий дрожащий выдох, похожий на недовольное мычание.

...Черт возьми, он что, обиделся?

Су Цзинъяна от удушливой досады едва не стошнило. Скрепя сердце он придвинулся вплотную, прижался к нему и сам поцеловал в щеку — ноль реакции, никакой сдачи.

Су Цзинъян был близок к взрыву. Мало того что его насильно принуждают ко всякому, так теперь ещё приходится унижаться и ублажать этого гада, чтобы тот соизволил им заняться! Что за поганый мир вокруг творится?!

Но как бы сильно Су Цзинъяна ни распирало от гнева, ему всё равно пришлось продолжать уговоры: он то и дело легко касался губами уголков его рта, целовал подбородок, даже ласкал руками, пока наконец власть над происходящим окончательно не перешла к другому. Мужчина перевернулся, вжав его в постель, накрыл его губы удушающим,пленяющим поцелуем, а затем принялся истязать его до полусмерти.

Освободившись наконец из объятий этого человека, Су Цзинъян благополучно вернулся в собственную постель. Выглянув в окно, он увидел, что уже совсем рассвело.

Лишь вдохнув полной грудью воздух реального мира, Су Цзинъян почувствовал, как давящее на сердце удушье понемногу отступает.

Сморщившись и поддерживая ноющую поясницу, Су Цзинъян поднялся на ноги и заглянул в комнату к Лин Ли: тот вместе с ребенком спал мертвецким сном. Су Цзинъян невольно нахмурился в задумчивости. Лин Ли никогда в жизни не просыпался так поздно — судя по всему, из-за того, что прошлой ночью он провозился слишком долго и всё завершилось под утро. Чтобы Лин Ли не хватился его пропажи, Система наверняка применила какой-то фокус, из-за чего тот никак не мог продрать глаза.

Су Цзинъян уж было собрался мысленно призывно завопить на Систему, требуя расколдовать Лин Ли, как вдруг человек на кровати шевельнулся, переворачиваясь на бок — Лин Ли и А Сюань одновременно проснулись.Лин Ли и сам был потрясён тем, что смог проспать до стольких лет, а Су Цзинъян лишь предположил, что они оба просто слишком сильно устали. Лин Ли же улыбался глазами, помогая со сна сонному А Сюаню одеться, и приговаривал:

— Наводить порядок в закусочной Линь вместе с тобой — совсем не трудно. Даже если так пройдет вся жизнь, я не устану.

Вся жизнь… Су Цзинъян посмотрел на улыбку на лице Лин Ли и с некоторым унынием подумал: «Возможно, я не смогу пробыть с тобой всю жизнь». Но слова застряли на самом выходе, он проглотил их обратно — по крайней мере, сейчас ещё не настало время прощаться, и он не хотел расстраивать Лин Ли.

В этот день они оба встали поздно. Когда Лин Ли приготовил завтрак, Су Цзинъян всё ещё удивлялся, почему А И не пришёл поесть.

Су Цзинъян подлез к лестнице и крикнул А И. Сейчас он уже привык звать его с лестницы и редко ходил стучать в соседнюю дверь.

Жун Ци появился на пороге лишь спустя какое-то время. В морозную погоду он был лишь в одной белой сорочке, словно вовсе не чувствуя холода. Он подошёл к подножию внутреннего дворика, поднял чёрные, глубокие, как омут, глаза и посмотрел на Су Цзинъяна. Голос его звучал слегка хрипло:

— Я хочу лапши.

Су Цзинъян скривил губы:

— А Ли сварил кашу с нежирным мясом, а ещё напек спринг-роллов. Ешь что дают или вали.

— Я хочу лапши, — с кислым видом упрямо повторил Жун Ци. — Я хочу лапшу долголетия, у меня сегодня день рождения.

— Ого, — удивился Су Цзинъян. — Правда? И сколько же тебе стукнуло?

— Двадцать, — ответил Жун Ци.

— … — Су Цзинъян посмотрел на его и впрямь очень молодое лицо и вздохнул: — Надо же, двадцать. Став на год старше, следовало бы стать чуточку умнее.

Едва Су Цзинъян замолчал, как Жун Ци негромко выдвинул новое требование:

— Иди на кухню, я хочу, чтобы ты сварил её мне.

— Не дури, неужели моя стряпня может сравнить с тем, как готовит А Ли? — Су Цзинъян готовил лапшу в общем-то сносно, но до Лин Ли ему было далеко. — И вообще, у тебя день рождения, почему ты не едешь домой?

Жун Ци молча смотрел на него добрую полминуты, затем выражение его лица помрачнело, уголки рта чуть задрожали, и он отвернулся, перестав говорить.

…В этот момент молчание красноречивее любых слов.

Су Цзинъян смутно почувствовал, что задел его за живое. Верно ведь, если у человека есть семья, как можно не поехать домой в день рождения? К тому же круглая дата — двадцать лет.

На сердце у Су Цзинъяна тут же скребли кошки, и он произнес:

— Ладно-ладно, сварю я тебе. Ты именинник, ты тут главный, только сразу договорились: если получится невкусно, потом на меня не пеняй.

Жун Ци, услышав это, обернулся, изогнул глаза и озарил его лучезарной улыбкой — настроение у него, казалось, внезапно улучшилось. Он хмыкнул:

— Тогда я пойду переоденусь и скоро вернусь.

Эта улыбка Жун Ци буквально ослепила Су Цзинъяна, и лишь спустившись по лестнице, он немного пришёл в себя. Черт побери, да этот малый просто не хотел снова утомлять А Ли, вот и заставил именно его стоять у плиты!

Су Цзинъян покачал головой и легко вздохнул: ладно уж, ладно, раз у него сегодня день рождения, он не станет с ним возиться. Су Цзинъян отправился на кухню вымыть руки и принялся месить тесто. Лин Ли удивлённо подошёл и спросил, почему тот снова возится на кухне, и Су Цзинъян объяснил:

— У А И день рождения, он хочет лапши долголетия.

Лин Ли предложил:

— Давай лучше я.

Су Цзинъян с лёгкой улыбкой, полушутя-полусерьёзно ответил:

— Лучше я. Если ты устанешь, кое-кто будет очень недоволен.

Услышав это, Лин Ли вспыхнул взглядом, отвёл глаза в сторону и ничего не ответил, лишь достал для Су Цзинъяна два яйца, после чего вернулся в комнату.

Поставив лапшу вариться и выйдя наружу, Су Цзинъян заметил, что Лин Ли сидит за столом погруженный в задумчивость, а А Сюань сам хлебает кашу так, что перемазал всё лицо, но Лин Ли этого даже не замечал.

Когда Су Цзинъян взял А Сюаня на руки, чтобы умыть во дворе, подошёл Жун Ци. Су Цзинъян сообщил, что лапша уже готова, и велел ему проходить в дом. Жун Ци бросил на него взгляд и послушно зашагал внутрь.

Когда Су Цзинъян отмыл А Сюаня и, взяв за руку, привёл в комнату, он как раз застал момент, когда Лин Ли клал Жун Ци в тарелку маленький спринг-ролл. Жун Ци, который до этого опустив взгляд таращился на лапшу и два яйца пашот в своей миске, заметив протянутые палочки, удивленно поднял глаза и встретился взглядом с Лин Ли.

Лин Ли мягко улыбнулся, его глаза излучали нежность:

— Цзинъян сказал, что у тебя сегодня день рождения. С днем рождения, ешь побольше.

Жун Ци помолчал немного, а затем тоже слабо улыбнулся:

— Спасибо.

Лин Ли подложил ему на маленькую тарелочку рядом еще каких-то закусок:

— К лапше очень хорошо идут маринованные овощи, так будет еще аппетитнее.

Жун Ци посмотрел на него черными глазами и произнес:

— Я и сам могу положить.

Однако Лин Ли всё равно положил ему всего понемногу, после чего отложил палочки и позвал к столу Су Цзинъяна, застывшего в дверях.

Су Цзинъян крепко сжал губы, сдерживая рвущуюся наружу бурю сплетнических чувств, и, шарканьем ног подтянув себя, уселся рядом с А Сюанем, не в силах оторвать глаз от мелькания взглядов между ними двумя.

Это ведь не его воображение? Кажется, между этими двумя в последнее время… намечается какой-то прогресс…

Заметив, как глаза Су Цзинъяна бегают туда-сюда между ним и Лин Ли, а тайные мысли пышут через край с очевидной ясностью, Жун Ци помрачнел и холодно бросил:

— Позволь спросить, на что это ты пялишься?

— На твою неземную красоту, доволен? — Су Цзинъян просто поражался ему: еще секунду назад был паинькой, а лицо меняет быстрее, чем погоду.

Понимая, что сейчас он выступает в роли нежеланной помехи между влюбленными, Су Цзинъян благоразумно решил не нарываться. Он схватил спринг-ролл, подхватил пиалу с кашей и выбежал во двор — одновременно подкармливать курей и завтракать.

А Сюань тоже выбежал вслед за ним: сначала бросился раскидывать зерно, а затем с восторгом принялся гонять птиц по двору, так что вокруг вновь поднялся шум и гам.

Вскоре Жун Ци вышел из дома. На улице он был с совершенно бесстрастным лицом и даже словечком не обмолвился с Су Цзинъяном. Су Цзинъян растерянно хлопал глазами, не понимая, что опять нашло на этого типа. Вернувшись с пустой пиалой и заглянув в тарелку, он обнаружил, что лапша практически не тронута, яйца остались целы, а вот к закускам, что положил Лин Ли, кажется, всё-таки притронулись.

Су Цзинъян страшно разозлился: сам же заявил, что лапша, сваренная им, невкусная, но всё равно выпросил её, а в итоге приготовил и не стал есть — что за человек!

Придвинувшись ближе, Су Цзинъян поинтересовался у Лин Ли:

— Какая муха его снова укусила?

Лин Ли покачал головой:

— Я толком не понял.

Придвинув миску с лапшой к себе, Лин Ли мягко улыбнулся Су Цзинъяну:

— Не переживай, раз он не ест, я поем. Твои старания не пропадут даром.

http://bllate.org/book/25122/2986482

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 23»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать System Forces Him to Have Babies / Система принудительного материнства: Родить или умереть / Глава 23

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.