Готовый перевод I Am the Village Chief in a Melodrama Novel / Я — староста деревни в любовном романе: Глава 5

Когда Шэнь Гудуй добрался до места, на пустыре уже собралась толпа жителей. Шэнь Шу явно созвал их, чтобы показать результаты. Люди плотным кольцом обступили один из уголков заброшенного участка.

Собравшиеся полностью заслоняли всё происходящее внутри. Шэнь Гудую пришлось пробиваться сквозь толпу с огромным трудом, пока он наконец не увидел участок площадью в пол-му.

Тот резко отличался от остального пустыря: сухая желтоватая земля сменилась тёмно-серо-чёрным грунтом. В аккуратных лунках ровными рядами сидели сочные зелёные ростки, выглядевшие необычайно свежими и нежными.

Крестьяне оживлённо спорили:

— Шу-ва, как ты преобразил этот кусочек земли? Как тебе вообще удалось хоть что-то здесь вырастить?

— Шу-ва, почему бы тебе и нас не научить?

— Похоже, староста Датун и правда защищает сына с небес, помогая ему наконец обрести разум!

Стоя посреди толпы с ловко засученными широкими рукавами, Шэнь Шу лишь таинственно улыбался, не произнося ни слова. Светлое, утончённое лицо выделяло его среди прочих, придавая вид журавля среди стаи кур.

Лю Цзинхэ, единственный, кто знал правду, едва удерживал слёзы. Ему безумно хотелось выплеснуть крестьянам всё, что довелось претерпеть за последние дни.

На протяжении всех десяти дней Шэнь Шу ни на мгновение не оставлял его в покое, раздавая приказания. Приходилось то выгребать ил из пруда, то собирать коровяк у въезда в деревню.

Он даже сварил какой-то органический компостный раствор: свалил в одну кучу рисовый отвар, гнилые овощные листья, сухую траву, дождевых червей, банановую кожуру и прочее, а затем заставил Лю Цзинхэ всё это перемешивать.

При каждом взмахе палки поднималась такая тошнотворная вонь, что у того прерывалось дыхание и подступала рвота.

Сначала он намеревался всё бросить и сбежать в уездный город, но Шэнь Шу каждый раз вовремя возвращался и принимался уламывать его.

— Держись, брат Цзинхэ, — говорил Шэнь Шу. — Ты самый великий и достойный мужчина из всех, кого я встречал.

Лю Цзинхэ оставалось лишь винить Шэнь Шу в слишком привлекательной внешности. Перед выразительными глазами, излучающими тепло и мягкую улыбку, действительно было трудно устоять.

В сочетании с подробным разбором плачевных последствий, если Шэнь Шу не станет старостой, Лю Цзинхэ оставалось лишь зажимать нос и продолжать работать.

В итоге ил, добытый из пруда, перемешали с песчаным грунтом, коровьим навозом и органическим раствором, а затем распределили по пустырю.

Когда дело дошло до выбора рассады, Шэнь Шу сказал:

— Твёрдая почва с комьями чаще всего щелочная. Посадим тыквы.

Так и поступили.

Теперь, когда результат был налицо, деревенским следовало сдержать обещание и выдвинуть Шэнь Шу на должность старосты.

— Дядюшки, тётушки, старейшины, не спешите! — выкрикнул Лю Цзинхэ. — Вспомните, о чём уговаривались раньше. Если Шу-Шу преобразит пустырь, он станет старостой! Как только Шу-Шу станет старостой, я лично обучу каждого его способу обработки земли!

Едва его голос утих, шумевшие жители мгновенно смолкли и перевели взгляды на Шэнь Шу.

За трёхсотлетнюю историю деревни Пинлян здесь ещё никогда не было настолько молодого старосты. Не встречалось подобных и в соседних деревнях.

Несомненно, Шэнь Шу был молод, красив и умён... но они не знали, делают ли правильный выбор.

Пока они сомневались, раздался неспешный, чистый и мягкий голос Шэнь Шу:

— Дядюшки, тётушки, старейшины, я знаю, что раньше не приносил никакой пользы деревне Пинлян и вы всё ещё сомневаетесь во мне, — заговорил он. — Я понимаю ваши мысли. Мне в этом году всего девятнадцать: я молод, слаб здоровьем и неопытен. Лишь прочёл несколько книг, а в земледелии разбираюсь куда хуже деревенских старейшин.

— Но могу пообещать каждому: пока у меня, Шу-ва, есть хоть кусок риса, сородичам достанется глоток бульона. Я положу всю жизнь на то, чтобы каждый ел досыта, одевался тепло и имел деньги в кошельке. Я буду честен перед духом моего отца на небесах и перед нашими предками! Доверитесь ли вы мне, односельчане?

Это...

Крестьяне переглянулись.

Дело было не в недоверии к честности Шэнь Шу. Скорее они считали его слишком молодым, а молодость неизбежно пылка и порывиста.

Если он станет старостой, кто знает, какие беды могут случиться? Лицом к лицу с неизвестностью люди всегда испытывают сомнения.

Внезапно со стороны края толпы раздался молодой, хрипловатый голос:

— Я согласен, чтобы Сяо Шу стал старостой!

Все обернулись и увидели, что говорившим был Чжан Тенью — приезжий.

Семья Чжан Тенью переселилась в деревню Пинлян всего несколько десятилетий назад. Тогда они, обедневшие и разорённые, бежали от бедствия из Цяньчжоу, и именно дед Шэнь Шу согласился дать им приют.

В то время отец Шэнь Шу, Шэнь Датун, ещё не был старостой: дед Шэнь Шу как раз отслужил на этой должности полные десять лет. Принимая во внимание разгар полевых работ, он попросил семью Чжан помочь крестьянам в поле, позволив им пустить здесь корни.

К настоящему времени положение семьи Чжан ничем не отличалось от положения коренных жителей. К тому же они взяли в дом местную девушку, поэтому слова Чжан Тенью имели весомый авторитет.

Увидев, что Чжан Тенью, нынешняя опора семьи Чжан, так твёрдо заявляет о поддержке Шэнь Шу, крестьяне нахмурились. Их взгляды забегали, пока они мысленно восстанавливали связь событий.

Много лет назад, когда семья Чжан обосновалась в деревне, дед Шэнь Шу заметил, что у них нет земли для обработки, и выделил им пустующий участок.

Этим пустующим участком оказался именно тот самый пустырь, который восстановил Шэнь Шу. Хотя в первые годы земля давала урожай, сильнейшая засуха сделала её бесплодной, не оставив семье Чжан ничего другого, кроме как проклинать свою нелёгкую долю.

С годами и без того бедная семья Чжан нищала всё сильнее, полностью завися от охоты Чжан Тенью в горах, чтобы с трудом прокормить близких.

Теперь, когда Шэнь Шу вернул земле плодородие ради семьи Чжан, эта благодать сделалась огромной, как небеса. Неудивительно, что он заступился за Шэнь Шу.

На Чжан Тенью была коричневая короткая рубаха, не скрывавшая его крепкое тело с плотными мускулами и сильные, широкие руки.

Говорил он твёрдо, а его голос гудел, подобно тяжёлому колоколу:

— Чего уставились? — загремел Чжан Тенью. — Разве я не прав? Когда Сяо Шу заключил пари с Девятым дедушкой, ни один из вас и слова не проронил, значит, согласились молча. Теперь, когда он сделал землю плодородной, вы хотите пойти на попятную? Если так, не вините меня, Тенью, за резкость. Семидневный траур по старосте Датуну едва закончился, его душа ещё даже не перешла Мост Найхэ! Неужели вы правда собираетесь так обижать его сына?

Кто-то из деревенских не выдержал и тут же выкрикнул в ответ:

— Чжан Тенью, что за речи?! Кто сказал, что мы хотим обидеть Сяо Шу? Мы просто...

...просто хотели ещё немного подумать, вот и всё.

Чжан Тенью широким жестом хлопнул в ладоши и свирепо округлил глаза:

— Отлично! Раз никто не отказывается от своих слов, с сегодняшнего дня Сяо Шу — наш староста!

Шэнь Шу и сам не ожидал такой вспышки от Чжан Тенью. Но секундой позже всё понял, и на его светлом лице расцвела едва заметная улыбка.

«Чжан Тенью действительно хороший человек!» — подумал он.

Увидев, что Чжан Тенью готов заступиться за Шэнь Шу, Шэнь Гудуй потемнел в лице. Выступив вперёд, он заговорил:

— Тенью, парень, послушай меня.

Крестьяне в один миг повернулись к Шэнь Гудую, желая услышать, что тот скажет.

Краем глаза Шэнь Гудуй метнул на Шэнь Шу взгляд с глубоко скрытой злобой.

— Раньше именно я заключил пари с Шу-ва, — произнёс Шэнь Гудуй. — Я признаю проигрыш и согласен, чтобы Шу-ва стал старостой. Но... за других говорить не могу.

— То же касается и тебя, Тенью, — продолжил Шэнь Гудуй. — Пусть Шу-ва и вернул плодородие вашей земле, ты всё равно должен думать об остальных. Хотят ли они видеть Сяо Шу старостой — их личное дело, не влезай не в свои заботы.

Чжан Тенью вовсе не был глуп в житейских делах; напротив, он прекрасно понимал вес слова деревенских старейшин. Услышав, что Шэнь Гудуй готов поддержать Шэнь Шу, он тут же ухватился за возможность собрать голоса:

— Эй, слушайте все! Даже Девятый дедушка поддерживает Сяо Шу! Чего вы все ещё сомневаетесь? Выбрать Сяо Шу старостой — самое верное решение!

— На всю нашу деревню лишь двое обучались грамоте, и Сяо Шу — один из них, — добавил Чжан Тенью. — Как ни крути, он подходит куда лучше нас, умеющих только гнуть спину в поле!

Послушав это, крестьяне подумали, что в его словах есть смысл. Если не сделать старостой Шэнь Шу, то замена его кем-то из старейшин вовсе не гарантирует никакой реальной выгоды.

По крайней мере, Шэнь Шу обучался грамоте. Образованный человек наверняка окажется благоразумнее и рассудительнее. К тому же Шэнь Шу одинок и у него никого нет — он не станет потворствовать родственникам из чувства кумовства.

Если поразмыслить об этом с такой стороны, Шэнь Шу бесспорно выглядел отличным кандидатом на пост старосты...

Улучив подходящий момент, Шэнь Шу выступил вперёд, сохраняя подкупающе мягкое выражение лица:

— Пожалуйста, односельчане, дайте мне шанс! — с теплотой произнёс Шэнь Шу.

Что ж... так тому и быть.

Тут же со всех сторон один за другим раздались одобряющие голоса:

— Пусть тогда Сяо Шу будет старостой, — заговорил один из жителей. — В нашей деревне Пинлян и так людей немного, сколько ни выбирай, лучшей кандидатуры всё равно не найти.

— Верно, верно! — согласился другой.

— Я тоже не против, — поддержал третий.

Шэнь Гудуй никак не ожидал, что крестьян окажется так легко склонить на свою сторону.

Он-то рассчитывал, что из эгоистичных побуждений они станут чинить препятствия, забыв: хотя многие в деревне и помышляли о посте старосты, у большинства не было ни реального преимущества, ни поддержки за спиной. Едва Шэнь Шу вырвался вперёд, они тут же отказались от этой мысли.

Коль всё равно должность им не достанется, какая разница, кто её займёт?

Так всё решилось само собой, гладко и естественным образом.

При мысли о том, что место старосты — то самое, о котором он мечтал столько лет, — выскользнуло из его рук, злоба в глазах Шэнь Гудуя едва не перелилась через край, подобно ядовитой змее, мелькающей алым жалом.

Он свирепо уставился на Шэнь Шу налитыми кровью глазами, словно готов был сожрать его целиком.

Однако Шэнь Шу лишь улыбнулся и кивнул ему, проговорив голосом ласковым, точно весенний ветерок:

— Девятый дедушка, благодарю за заботу и поддержку Сяо Шу. Я сохраню это в своём сердце.

Шэнь Гудуй лишь ещё раз метнул в него злобный взгляд, после чего гневно взмахнул рукавами и ушёл прочь.

Улыбаясь, Шэнь Шу остался стоять на месте, размышляя про себя:

«Шэнь Гудуй вряд ли снесёт подобное унижение. Через пару дней он начнёт действовать — ровно так, как описывалось в оригинальном романе».

http://bllate.org/book/25093/3101911