Готовый перевод A History of Farming to Prosperity / От земледелия к процветанию: Глава 016. Почтительный сын и достойный внук

В главной комнате семьи Цю горела тусклая масляная лампа.

Фитиль вытянули высоко, огонёк потрескивал и освещал стол, заставленный дымящейся едой.

В центре стоял большой таз тушёной свиной рульки: красно-коричневое мясо блестело, жир ещё шипел, а густой мясной аромат лез прямо в нос.

Цю Шу сидел во главе стола — на месте, которое обычно считалось почётным и предназначалось только для Цю Цзисяна.

Он крепко сжимал палочки. Руки, обычно державшие кисть для письма, сейчас напоминали когти хищной птицы, а взгляд намертво прилип к тазу с рулькой.

— Мама, положи мне! Хочу самый жирный кусок!

Цю Шу стукнул миской о стол, и раздался звонкий звук.

Лю Чуньмэй вся расплылась в улыбке; в её мутноватых глазах читалось одно обожание.

Она поспешно взяла общие палочки, долго копалась в тазу, отыскала большой кусок со шкуркой, где жир чередовался с мясом, и дрожащей рукой положила в миску Цю Шу.

— Ох, родненький мой, ешь скорее. Всё это тебе, чтобы голова лучше работала.

Говоря это, Лю Чуньмэй без остановки подкладывала сыну мясо, пока в его миске не выросла целая горка.

Цю Шу самодовольно хмыкнул, схватил кусок и запихнул в рот.

Жир потёк по уголку губ, но он не обращал внимания, жадно жуя и громко чавкая.

— Старший брат, и ты ешь.

Цю Жуй сидел ниже по столу, держа большую миску из грубой керамики. Он взял палочками кусок жирного мяса и положил Цю Хуа.

Цю Хуа добродушно улыбнулся.

— Хорошо. Второй брат, ты тоже ешь.

Цю Куй сидела, прижавшись в углу. В руках она держала половинку грубой зерновой лепёшки, не отрывая взгляда от рульки. Она сглотнула слюну, но протянуть палочки не решалась.

Цю Шу заметил это, и в нём снова поднялась злоба.

Он резко ударил ладонью по столу, палочки с хлопком легли на доски.

— Дрянная девчонка! Кто позволил тебе пялиться на моё мясо? Смотреть противно!

Цю Шу зло уставился на Цю Куй.

— Убирайся в сторону! Свет мне не загораживай!

Цю Куй вздрогнула, и лепёшка выпала из рук на пол.

Она поспешно нагнулась поднять её; в глазах уже стояли слёзы.

— Чего подбираешь! То, что на землю упало и испачкалось, ещё есть будешь?

Цю Шу ногой отшвырнул лепёшку под стол.

— Мама! Посмотри на неё! Она несчастье приносит, одно её присутствие всё портит!

Услышав это, Лю Чуньмэй немедленно нахмурилась и ткнула пальцем в Цю Куй.

— Дрянная девчонка! Не слышала, что третий брат говорит? Живо убирайся! Не мозоль глаза!

Цю Куй громко расплакалась и уже собиралась выбежать наружу.

— Стой.

В комнате прозвучал низкий, но властный голос.

Цю Жуй положил палочки.

Палочки были бамбуковые, но он опустил их так тяжело, что на столешнице будто осталась маленькая вмятина.

Он поднял голову. В обычно улыбающихся глазах сейчас стоял ледяной холод.

Посмотрев на Цю Куй, сжавшуюся у двери, он смягчил голос.

— Сяокуй, вернись. Садись рядом со вторым братом.

Цю Куй застыла и робко посмотрела на родителей.

— Вернись! Слышала? — голос Цю Жуя стал громче и обрёл не терпящую возражений силу.

Только тогда Цю Куй осмелилась сдвинуться с места. Как испуганный кролик, она медленно подошла к столу и села рядом с Цю Жуем.

У Цю Шу от этого вспыхнула ещё большая ярость.

Он ткнул пальцем в Цю Жуя и выругался:

— Цю Жуй! Ты кто вообще такой? Кого захочу — того и выгоню! Ты, грязный деревенщина, умеющий только землю копать, заработал пару монет и уже забыл, кто ты есть?

Цю Жуй не ответил. Он лишь стал выбирать палочками мясо в тазу.

Цю Шу решил, что тот собирается положить мясо ему. Лицо мальчика немного смягчилось, и он самодовольно поднял подбородок.

— Хм, так-то лучше. Давай мне самый большой кусок…

Он не успел договорить, как палочки Цю Жуя двинулись.

Но мясо предназначалось не Цю Шу.

Самый большой, самый жирный кусок, блестевший от сока, ровно опустился в миску Цю Куй.

— Сяокуй, ешь. Ты растёшь, тебе надо хорошо питаться.

Цю Жуй погладил младшую сестру по голове; в его голосе было тепло.

Цю Куй смотрела на дрожащий кусок тушёного мяса в своей миске, а слёзы одна за другой падали вниз. Но взяться за палочки она всё ещё не смела.

— Ты…

Лицо Цю Шу снова стало багровым. Он резко вскочил и указал на Цю Жуя.

— Цю Жуй! Ты ослеп? Это моё мясо! Мама приготовила его мне!

Цю Жуй по-прежнему игнорировал его. Он взял ещё один кусок и положил Цю Хуа.

— Старший брат, тебе тоже пришлось много работать. Ешь побольше.

Цю Хуа добродушно улыбнулся.

— Хорошо, спасибо, второй брат.

— Вы… вы…

Цю Шу дрожал от злости. Он посмотрел на одинокий кусок в собственной миске, потом на мясо у старшего брата и младшей сестры. Зависть, словно ядовитая змея, впивалась в сердце.

— Цю Жуй! Ублюдок!

Цю Шу внезапно рванулся вперёд и протянул палочки к миске Цю Куй.

— Дрянная девчонка! Ты не заслуживаешь такой еды! Отдай мне!

Когда его палочки почти коснулись края её миски, вперёд резко метнулась грубая большая рука и схватила его за запястье.

Хлоп!

Раздался резкий звук.

Рука Цю Жуя сжала запястье Цю Шу, словно железные клещи.

Сила была такой, что мальчику показалось — кость вот-вот треснет. Он скривился от боли.

— Цю Жуй! Ты… отпусти! Я твой третий брат! Я учёный человек! — завизжал Цю Шу, изо всех сил пытаясь вырваться.

Цю Жуй смотрел на него без выражения. В глазах не было ни малейшего колебания — только глубокий холод.

— Учёный человек? — тихо усмехнулся он. Голос был негромким, но каждое слово резало, как нож. — Учёный человек — это тот, кто отбирает еду у младшей сестры, пользуется добродушием старшего брата и командует отцом с матерью?

— Я… я не такой! — неуверенно выкрикнул Цю Шу.

— Это мой дом! Что хочу, то и делаю!

— Твой дом?

Цю Жуй сжал руку сильнее, и у Цю Шу от боли выступили слёзы.

— Кто построил этот дом? Кто обрабатывает землю? Кто купил это мясо? Скажи мне: что здесь заработано тобой, Цю Шу?

Цю Шу открыл рот, но не смог произнести ни слова.

Цю Жуй резко отпустил его руку. Мальчик отшатнулся на несколько шагов и едва не упал.

— Можешь есть — ешь. Не хочешь — возвращайся в школу.

Цю Жуй взял миску Цю Шу, забрал оттуда оставшийся кусок мяса и положил себе.

— И хватит здесь капризничать. Я тебя баловать не стану.

— Ты… ты…

Цю Шу показывал на него пальцем, задыхаясь от злости. С рождения он ещё никогда не терпел такого унижения.

— Второй! Ты что творишь?!

Цю Цзисян, до сих пор сидевший рядом, наконец не выдержал. Он резко ударил ладонью по столу, вскочил и снова принял грозный вид главы семьи.

— Второй! Ты совсем распоясался! Это твой третий брат! Надежда нашей семьи! Как ты можешь так с ним обращаться?

Лицо Цю Цзисяна налилось красным, на шее вздулись жилы.

Лю Чуньмэй тоже наконец опомнилась и с криком бросилась на Цю Жуя.

— Цю Жуй! Бессовестный! Это твой родной брат! Раз заработал деньги — теперь важнее всех стал? Уже и его смеешь обижать? Я тебя, непочтительного сына, убью!

Она подняла руку, собираясь ударить Цю Жуя по лицу.

Цю Жуй даже не моргнул.

Он холодно смотрел на приближающуюся Лю Чуньмэй и ледяным голосом сказал:

— Мама, хочешь ударить — бей. Но после этого еду для всей семьи, плату за школу, ремонт дома и кисти, тушь, бумагу и тушечницу для третьего брата будете оплачивать сами.

Рука Лю Чуньмэй застыла в воздухе.

Она встретилась с бесстрастными глазами Цю Жуя, и по сердцу вдруг прошёл холодок.

Точно. Теперь вся семья держалась на заработках второго сына.

Если он перестанет работать, чем им жить?

Цю Цзисян тоже замер.

Он посмотрел на Цю Жуя, потом на полный стол мяса и наконец перевёл взгляд на Цю Шу.

— Шуэр, ты… ты сперва сядь.

Голос Цю Цзисяна смягчился. Он попытался сгладить ситуацию.

— Второй брат тоже ради твоего же блага. Хочет, чтобы ты научился правилам…

— Отец! Ты…

Цю Шу с недоверием уставился на него. Впервые в жизни он видел, чтобы отец уступил Цю Жую!

— Сядь! — неожиданно рявкнул Цю Цзисян, и Цю Шу вздрогнул. — Не слышал, что второй брат сказал? Ешь!

Цю Шу оцепенел.

Он посмотрел на отца и мать, на старшего брата, на младшую сестру, а затем остановил взгляд на Цю Жуе.

Тот неторопливо ел мясо из своей миски, будто ничего особенного не произошло. Спокойствие второго брата резало глаза.

Стиснув зубы, Цю Шу медленно сел обратно.

Он посмотрел на пустую миску перед собой, потом на мясо у старшего брата и младшей сестры. Зависть и ненависть разрастались в нём, как сорная трава.

— Ешь, — проглотив мясо, Цю Жуй поднял голову и насмешливо посмотрел на него. — Это мясо куплено на деньги от моих яиц. С каждым съеденным куском его становится меньше. Не стесняйся перед братом.

Цю Шу не отводил от него взгляда, ногти глубоко впились в ладони.

Он понял: с этого дня в семье больше не будет так, что решает только он.

А Цю Жуй — тот самый «деревенщина», которого он всегда презирал, — окончательно оказался выше него.

В главной комнате стояла такая тяжёлая атмосфера, что трудно было дышать.

Только Цю Куй маленькими кусочками ела мясо из своей миски. Слёзы беззвучно скатывались по щекам, падали в рис и вместе с ним уходили в желудок.

Мясо было ароматным, но во вкусе чувствовалась горечь.

Цю Жуй не хотел разбираться с этим семейным бардаком, но выбора у него не было.

По крайней мере он больше не позволит никому обижать старшего брата и младшую сестру.

А что до этого так называемого «учёного» третьего брата…

Цю Жуй холодно усмехнулся.

Раз тебе нет дела до родственных чувств — будем говорить языком реальности.

В этом мире хозяин тот, у кого есть деньги.

А ты, Цю Шу, ещё даже никакой учёной степени не получил. И непонятно, с чего так заносишься дома.

http://bllate.org/book/25073/3007395