Готовый перевод The Robot Doesn't Speak, It Just Raises Kids / Робот не говорит, он просто растит детей: Глава 8

Глядя на белую рисовую кашу, которая едва не выплескивалась из фарфоровой пиалы, Юй Фанцзинь почувствовал, как мышцы лица невольно напряглись.

Редко выпадала возможность поесть чего-то, кроме пресных паровых булочек, и он бы с радостью доел всё до конца, но желудок… мог начать протестовать.

***

После обеда отношения между ними, казалось, стали чуть более естественными. Ван Ли наконец вернулся к тому, о чем они говорили ранее.

— Фанцзинь, хотя я всей душой хочу привлечь Е Цзэжэня к ответственности, мне нужно знать, что думаешь ты.

Ван Ли говорил серьезно. Он видел слишком много людей, которые, став жертвами насилия, в итоге отказывались от преследования преступников из-за чувства стыда или других причин. Он понимал их мотивы, но, как говорится, нож не в тебя вонзали, и как сторонний наблюдатель он, конечно, хотел, чтобы пострадавший защитил свои права.

Хотя сегодня Юй Фанцзинь сам рассказал правду, профессору нужно было получить четкий ответ: готов ли тот идти до конца?

Молчание Юй Фанцзиня заставило сердце Ван Ли тревожно сжаться. Он боялся, что юноша решит оставить всё как есть, и оставлять такого подонка безнаказанным казалось ему чем-то омерзительным.

Юй Фанцзинь долго молчал, а затем произнес:

— Я очень хочу добиться справедливости, но… мой статус довольно специфичен.

Он понял, что Ван Ли — хороший преподаватель. Когда скандал с плагиатом разгорелся с новой силой, Ван Ли был одним из немногих, кто продолжал относиться к нему по-человечески, и Юй Фанцзинь был ему бесконечно благодарен. Но он не знал, можно ли доверить профессору свою тайну. Он до смерти боялся методов клана Вэнь. Ладно, если бы они издевались только над ним — у него и так жизнь гроша ломаного не стоит, — но что, если они разозлятся и это отразится на таком замечательном человеке, как профессор Ван?

Увидев его состояние, Ван Ли продолжил убеждать:

— Фанцзинь, если у тебя есть проблемы или трудности, можешь довериться мне. Если есть причины, требующие конфиденциальности, я обещаю, что сохраню всё в тайне.

Столь искреннее отношение уважаемого профессора к обычному студенту заставило глаза Юй Фанцзиня покраснеть. Его психологическая защита, годами державшаяся на пределе, в этот момент дала трещину.

После недолгой паузы он наконец решился рассказать о своем положении. Однако, заботясь о безопасности — своей и профессора, — он не стал упоминать, как именно кланы Вэнь и Юй издеваются над ним. Он лишь по факту рассказал о неприятных слухах в университете и о том, что теперь является невесткой в семье Вэнь.

— Проще говоря, меня выдали замуж в клан Вэнь вместо другого человека. Вы же знаете, как такие семьи пекутся о своей репутации. Если поднять шум и довести дело до полиции… боюсь, в доме Вэнь мне придется несладко.

Выслушав его, Ван Ли сразу всё понял. Теперь ему стало ясно, почему юноша так долго не искал помощи извне.

— Значит, ты решил отказаться от преследования Е Цзэжэня?

Юй Фанцзинь промолчал.

— Я… у меня правда нет сил им противостоять. Мне страшно.

Глядя на его вид, полный отчаяния, Ван Ли вздохнул, похлопал его по плечу и не стал больше давить, лишь добавил:

— Хорошо. Раз ты боишься, не будем пока об этом думать. Что касается сегодняшнего видео, я сохраню его как доказательство. Когда-нибудь, когда страх пройдет, ты сможешь забрать его у меня. А насчет Е Цзэжэня — я пойду к ректору и найду повод, чтобы его отчислили. Тебе больше не нужно его бояться. А о том, что произошло сегодня в аудитории, я позабочусь: попрошу ребят не разносить слухи.

— Сп-спасибо вам, — голос Юй Фанцзиня дрогнул.

Он смахнул слезы и слабо улыбнулся Ван Ли. Именно такие крошечные, редкие проблески тепла помогали ему держаться на плаву.

Увидев, что юноша пришел в себя, Ван Ли перевел тему:

— Раз с этим разобрались, давай поговорим о твоем обвинении в плагиате вместе с Юй Цзяоцзяо.

Юй Фанцзинь уже вкратце объяснял ситуацию, но раз профессор спросил снова, он изложил всё гораздо подробнее.

— Профессор Ван, прошу, поверьте мне, я не списывал. После свадьбы я всё время нахожусь в доме Вэнь, а Юй Цзяоцзяо живет в доме Юй. В последнее время я только и делал, что ездил между университетом и домом, я никогда туда не возвращался, поэтому физически не мог украсть у него диссертацию…

Ван Ли кивнул, не выражая сомнений:

— Я верю тебе. Я читал твою конкурсную работу, она очень достойная. К тому же темы и некоторые данные в ней мы обсуждали с тобой лично. Честно говоря, когда тебя обвинили в плагиате, я был крайне удивлен.

Он тогда сразу подумал, что Юй Фанцзинь вряд ли стал бы копировать Юй Цзяоцзяо: один изучает компьютерные науки, другой — финансы, связь между ними была абсурдной. Он хотел выступить свидетелем, но пока медлил пару дней, общественное мнение уже было сформировано, и Юй Фанцзиня затравили. В такой ситуации он мог лишь наблюдать со стороны. Он не хотел, чтобы его вмешательство, лишенное веских доказательств, только сильнее ударило по репутации юноши, связав их имена в скандальном контексте.

— Да, я долго выбирал тему, а после разговора с вами у меня появились новые идеи, так я и завершил работу, — продолжал Юй Фанцзинь. Упомянув область, которая его искренне интересовала, он внезапно воодушевился. — Тогда вы сказали, что квантовый компьютер способен вычислять все вероятности одновременно. Это натолкнуло меня на мысль о многолинейном повествовании в литературе: возможно, алгоритмы могли бы имитировать переплетение параллельных миров. Я решил развить эту идею. На самом деле, та версия, что я сдал, была лишь черновиком, во второй я углубился в детали! Квантовые биты преодолевают классическую двоичную логику через суперпозицию, но машина может генерировать лишь цепочки событий, она не способна создать то чувство рока, которое подвластно только человеку. Это то, чего нынешний ИИ понять не может. Но позже я обнаружил…

Говоря о любимом деле, Юй Фанцзинь преобразился: исчезла привычная пугливость, глаза засияли, и он, активно жестикулируя, стал увлеченно рассказывать свою теорию. Этот вид окончательно убедил Ван Ли: этот ребенок не мог ни у кого списывать, а уж тем более у Юй Цзяоцзяо.

Когда скандал только разразился, Ван Ли пытался поговорить с Юй Цзяоцзяо. Он хотел, чтобы тот подробно объяснил выбор темы, процесс написания, проведенные эксперименты. Но на вопросы по существу Юй Цзяоцзяо отвечал уклончиво, его взгляд бегал, и он выглядел крайне неуверенно. Тогда у Ван Ли закрались подозрения, но, видя, как Юй Фанцзинь молча принимает обвинения, будто признавая вину, он не мог вмешаться. Только теперь он понял, почему тот не осмелился защищаться.

Ван Ли с отеческой теплотой смотрел на продолжающего увлеченно рассказывать юношу и поймал себя на мысли, что хочет стать его наставником. Этот ребенок — настоящий талант, а остальные преподаватели просто слепы. Пусть лучше он сам его обучает. Хотя он не стал предлагать это прямо сейчас, он полностью погрузился в ход мыслей Фанцзиня. За этой беседой обеденный перерыв пролетел незаметно.

Во второй половине дня Юй Фанцзинь отправился в аудиторию на следующую лекцию. На этот раз он чутко уловил, что взгляды однокурсников изменились. Несколько человек даже подошли извиниться за прежние недопонимания. Но, возможно, потому что вопрос с плагиатом так и остался нерешенным, их отношения не вернулись в прежнее русло. Юй Фанцзинь лишь кивал в ответ, не придавая их поведению особого значения. Он привык к игнорированию. Было немного грустно, но пока они не лезли к нему вместе с Юй Цзяоцзяо — и на том спасибо. На большее он не рассчитывал.

Юй Цзяоцзяо и его свита на лекции не появились — возможно, из-за утренних событий. Юй Фанцзинь впервые за долгое время смог расслабиться и внимательно слушать преподавателя.

В последующие дни, видимо, благодаря вмешательству Ван Ли, никто больше не упоминал об исчезнувшем Е Цзэжэне. Даже инцидент с попыткой насилия был замят руководством университета, и студенты не смели обсуждать это вслух. Никто больше не пытался связывать его с Вэнь Цзычэном, что принесло Юй Фанцзиню огромное облегчение. Больше всего он боялся, что школьные дела станут достоянием общественности и дойдут до ушей клана Вэнь. Пока всё шло хорошо.

Вернувшись домой, он обнаружил прежнюю обстановку: желчного дворецкого, равнодушных водителей и слуг, и спящего мужа. Жизнь была невыносимой, но пока Юй Цзяоцзяо не устраивал скандалов, она хотя бы не становилась хуже. Несколько дней прошли в затишье, и Фанцзинь решил, что буря миновала. Юй Цзяоцзяо в университете лишь бросал на него косые взгляды, но не проявлял агрессии, сохраняя привычный образ невинного цветочка.

Однако, как бы Юй Фанцзинь ни молился, чтобы Юй Цзяоцзяо не приходил в дом Вэнь, тот всё же явился. И не один, а со всей свитой: притащил Вэнь Цзычэна, родителей из клана Юй и родителей Вэнь Чэнхуэя. Целая толпа шумной ватагой ворвалась в особняк Вэнь.

Их внезапный визит в выходной день застал Фанцзиня врасплох. Только что закончился обед, он приготовил еду на целую ораву, прислуживал им, а когда они закончили, сам едва успел проглотить пару кусков. Потом — мытье посуды, уборка на кухне… он выбился из сил. Он мечтал лишь добраться до своей каморки, отдохнуть и почитать книгу, которую рекомендовал Ван Ли, но не успел даже подняться на второй этаж, как столкнулся с этой процессией. Пришлось стоять и терпеть.

Юй Цзяоцзяо вошел в дом и, не проронив ни слова, сразу же пустил слезу. Увидев его плаксивое лицо, Юй Фанцзинь понял: дело дрянь. Сегодня его в живых не оставят.

И точно: стоило Цзяоцзяо заплакать, как мать, Тан Хуэйлань, не раздумывая, бросилась вперед и отвесила Фанцзиню звонкую пощечину.

— Дрянной щенок! Ты занял место Цзяоцзяо в этом браке, мы еще не сводили с тобой счеты, а ты в университете так издеваешься над ним! Совести совсем нет?

Юй Фанцзинь, прикрыв лицо рукой, стоял с безразличным выражением, не проронив ни слова. У него уже был богатый опыт: если покорно терпеть и не отвечать, они успокоятся быстрее.

Но сегодня всё пошло не по плану. Тан Хуэйлань закончила, и отец, Юй Цюнь, рявкнул:

— А ну, живо на колени, извиняйся перед Цзяоцзяо!

Руки Юй Фанцзиня, опущенные вдоль тела, непроизвольно сжались. Он до сих пор помнил ужас того, как стоял на коленях в прошлый раз. Побои он мог вынести, но то чувство, будто ты парализован, лежишь на кровати, и никто не слышит твоих криков о помощи… Он признался себе: ему было страшно.

Семья Юй сегодня пришла разобраться, и, видя, что он не двигается, отец сам шагнул вперед, пытаясь толкнуть его. Но неожиданно для всех, и даже для самого себя, Юй Фанцзинь сделал шаг назад, увернувшись от его рук. Все замерли в изумлении.

Однако вскоре Юй Цюнь опомнился. Его лицо помрачнело, и вместе с Тан Хуэйлань они с двух сторон навалились на Фанцзиня, силой вдавив его в пол. Даже оказавшись на коленях, Юй Фанцзинь упрямо молчал. Он сам не понимал почему — ведь знал, что достаточно просто показать слабость, извиниться, и день пройдет легче. Но он больше не хотел продолжать… Особенно когда увидел Юй Цзяоцзяо, который, спрятавшись за спиной Вэнь Цзычэна, победно улыбался.

Юй Фанцзинь вдруг почувствовал такую невыносимую усталость и боль, что подумал: может, умереть — не такой уж плохой вариант? Умрешь — и не надо быть мальчиком для битья, не надо нести бремя ложных обвинений, не надо терпеть побои и унижения…

Ли Цюнцюн, мать Вэнь, сидела на диване, с интересом наблюдая за этим фарсом. И она, и отец, Вэнь Сыюань, ненавидели эту невестку до мозга костей. Если бы не законы страны, требующие личного присутствия обоих супругов для развода, они бы давно вышвырнули этого мерзавца на улицу. Но раз выгнать нельзя, они не упускали случая поиздеваться над ним. Особенно когда у них случались неприятности на работе — тогда им хотелось буквально содрать с него кожу! Если бы не он, их сын не остался бы овощем! Им не пришлось бы днями и ночами горбатиться на компанию! У нее от стресса морщин прибавилось!

Ли Цюнцюн коснулась кончиков глаз, в ее взгляде сквозила жестокость. Она мечтала, чтобы этот никчемный человек поскорее сдох, тогда они смогут женить сына на Юй Цзяоцзяо. Пусть сейчас Цзяоцзяо и ведет себя странно с их племянником, это неважно — им нужно было лишь «исправление судьбы» (чунси). В крайнем случае, когда Вэнь Чэнхуэй проснется, они дадут ему компенсацию и разведут. Наверняка с Юй Цзяоцзяо их сын придет в себя, и они снова заживут припеваючи. С этими мыслями Вэнь Сыюань и Ли Цюнцюн холодно наблюдали за издевательствами семьи Юй. Что до Вэнь Цзычэна, то, хотя он и враждовал с семьей Вэнь, ради собственных целей они странным образом пришли к консенсусу. Все они хотели, чтобы Юй Фанцзинь поскорее исчез.

Юй Фанцзинь лежал на полу, его колени с глухим стуком ударились об мраморную плитку. Даже слуги, привыкшие к издевательствам, невольно поморщились от жалости, чувствуя фантомную боль в собственных коленях. Они поспешили убраться в сад, не желая быть свидетелями секретов богачей, за которые могли и казнить.

Вилла погрузилась в тишину. Юй Цзяоцзяо, почувствовав сцену, снова начал играть, спрятавшись в объятиях Вэнь Цзычэна и заливаясь слезами.

Видя, как страдает ее любимый сын, Тан Хуэйлань вскипела от ярости:

— Видишь, как Цзяоцзяо из-за тебя страдает?! А ну, быстро извиняйся!

Юй Фанцзинь с трудом поднял голову, уголок его губ дрогнул в улыбке. Оказывается, человек действительно может смеяться, когда доходит до предела абсурда. Он глубоко вздохнул, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Чтобы я извинился, дайте мне хоть одну причину. Я за эти дни его почти не видел, что я ему сделал?

Тан Хуэйлань, услышав оправдания, пришла в ярость:

— Ты еще смеешь требовать причины?!

Юй Фанцзинь холодно склонил голову:

— А почему я не должен?

В его черных глазах застыл лед, а в глубине, если присмотреться, пряталась капля обиды. Когда-то родители Юй относились к нему неплохо. Пусть не как к родному, но как к другу Цзяоцзяо — иногда ему перепадало то же, что и ему. В праздники спрашивали о здоровье и успехах в учебе. Но потом характер Юй Цзяоцзяо испортился, он стал бить и ругать его, превратив в игрушку для битья. А с подачи няньки Ван Фан отношение родителей стало совсем холодным — они смотрели на него как на кучу мусора. Он окончательно лишился последнего тепла. Но даже сейчас он надеялся, что они поверят ему хоть немного. Если бы они просто спросили Юй Цзяоцзяо еще раз, даже с долей сомнения, он бы признал вину, и ему не было бы так обидно. Но этого не произошло.

Юй Цюнь, глава клана, считал, что снизойти до воспитания этого ребенка — уже великая милость. И теперь этот мальчишка смеет спрашивать, почему он должен извиняться? Старый босс помрачнел, с размаху пнул Фанцзиня в спину и наступил ногой на него.

— Тебе велено извиняться, откуда столько вопросов! Если хочешь знать причину — вот она: ты заставил Цзяоцзяо грустить, это твой самый тяжкий грех!

— Именно! — поддакнула Тан Хуэйлань. — Из-за тебя Цзяоцзяо похудел на килограмм! А ты сам — нахлебник, живешь в доме Вэнь в тепле и сытости, и забыл, у кого всё это украл!

— Похудел, украл, тепле и сытости… ха-ха… — Юй Фанцзинь лежал на полу, чувствуя, как ботинки впиваются в спину. Но это было ничто по сравнению с болью в сердце. То, что Цзяоцзяо похудел — его вина, то, что его заставили выйти замуж вместо него — тоже его вина. Тепло и сытость? Он носит дешевую синтетику с распродажи, а ест объедки после того, как обслужит всю эту ораву? А насчет кражи — это вообще смешно: ведь это Юй Цзяоцзяо не хотел выходить за овоща, и они сами притащили его сюда, а теперь всё перевернули с ног на голову.

Юй Фанцзинь плакал внутри, но не мог сдержать смеха. Он смирился с тем, что Юй Цзяоцзяо использовал его, чтобы поступить в университет Бэйхуа. Смирился с тем, что его выдали замуж вместо него. Но он ведь правда пытался жить. Он просто хотел тихий уголок, где можно было бы существовать. Почему все так вцепились в него? Неужели его жизнь настолько невыносима? Неужели он, ребенок няньки, даже не достоин права на жизнь?!

Юй Цюнь, видя его смех, почувствовал необъяснимый страх и с силой надавил ногой на худое тело:

— Еще смеешь смеяться? Даю последний шанс: извиняйся перед Цзяоцзяо, или я тебе устрою!

Никто не знал, что всё происходящее видел кое-кто со второго этажа. В этих изумрудно-золотых глазах не было ни капли тепла. Глядя вниз, на этих людей, он смотрел на них так, словно перед ним были говорящие трупы.

http://bllate.org/book/25053/2973398