Готовый перевод Show Them Some Teeth / Пугать их? Легко!: Глава 2

—— А-а.

Протяжное «а-а» Арно наконец подошло к концу.

Людвиг, продолжая свои нечестные манипуляции, тоже заметил состояние Арно. Ему показалось, что Арно наконец-то докопался до правды об их взаимном обмене истинной сущностью. Точно так же, как и он сам когда-то: стоило лишь один раз столкнуться с заклинанием лицом к лицу, чтобы точно определить, в ком именно теперь кроется твоя первородная сила.

У каждого истинная сущность уникальна, однако в академических кругах до сих пор не утихают споры о том, можно ли ее эффективно различать. Исходя из личного магического опыта Людвига, если противник пользуется знакомым тебе заклинанием, ты без труда поймешь это.

Людвиг осознал, что его истинную сущность подменили, месяца два-три назад, но догадался, что это произошло именно с Арно, на самом деле не так уж давно. Возвращение в Небесную Цитадель для пересдачи классической музыки было решением, принятым Людвигом заблаговременно, вот только план жульничества он изначально вынашивал совершенно другой, и риски там были куда выше нынешних.

В день пересдачи Арно Людвиг как раз поднимался на гору и издалека почувствовал собственную силу. К сожалению, тогда всё произошло слишком поспешно, что и привело к их дальнейшей «случайной встрече» в кабинете ректора тем же днем.

И вот теперь на уроке Людвиг беззвучно применил самое обыкновенное светлое заклинание — «Два крыла света».

Как следует из названия, сотворивший заклинание может использовать свет, чтобы создать для какого-нибудь предмета иллюзию пары невидимых для остальных и различимых лишь для самого мага световых крыльев. Если владеть техникой заклинания достаточно искусно и управлять им умело, можно заставить предмет подниматься и опускаться, контролируя его движения точно так же, как кукловод управляет марионеткой на ниточках в кукольном театре.

Впрочем, сила «Двух крыльев света» весьма мала. Даже при самом идеальном исходе её предел — это автоматически перевернутые страницы книги, слабый порыв ветра или потушенная по воле голоса свеча и прочие подобные мелочи.

Судя по тому, насколько хорошо Людвиг знал Арно, именно этим заклинанием тот пользовался чаще всего и знал его лучше остальных: ленивому эльфу очень нравились такие удобные мелкие чары, облегчающие жизнь.

Иными словами, когда Людвиг применил «Два крыла света», он был уверен, что Арно непременно догадается: движущей силой здесь служит его собственная истинная сущность.

Людвиг поставил своему умозаключению высший балл, и именно этого результата он и добивался.

Понаблюдав за Арно некоторое время и сделав ряд намеков, Людвиг решил, что настала пора открыться. С одной стороны, все его попытки вернуть истинную сущность на место не принесли результатов, а с другой — Великое состязание шести рас действительно было назначено.

Будучи одним из организаторов нынешнего состязания, Магический народ уже получил известие от оргкомитета: священная стелла договора начала источать мягкое свечение. Участники от всех рас вскоре будут отобраны, после чего начнутся состязания. Людвиг не мог позволить своему другу-эльфу выйти на арену абсолютно неподготовленным.

Но если бы он просто взял и выложил всё Арно напрямую, тот, пожалуй, еще не поднял бы шума, а вот его прозорливая сестра Саламандра уж точно не оставила бы это дело без внимания.

В глазах Арно его сестра, возможно, была лучшим эльфом во всем мире, но… Разве могла Саламандра, удержавшая за собой пост королевы эльфов в столь нежном возрасте — всего в сто восемьдесят лет, — оказаться простой в общении? Не говоря уже о том, что в длинном списке титулов Саламандры значился и такой: «Королева Реки Клятв».

Река Клятв — один из четырёх главных притоков подземной реки. Согласно легендам, боги часто приносили на ней клятвы, ибо даже если божество вздумает вброд пересечь Реку Клятв, оно с огромной вероятностью лишится своей божественности и даже своей золотой жизни. Помимо божеств, за бессчетные миллениалы истории континента Фальрис нашлось всего два существа, чье право признала Река Клятв: первое — это бывшая королева нежити, славившаяся своей свирепостью и безумием, а второе — юная Саламандра.

Людвиг не знал, какие тайны скрывает Река Клятв, но по крайней мере понимал, что следует придумать более деликатный способ всё рассказать. Например, позволить Арно сперва самому обо всем догадаться, затем объясниться с ним, и лишь после этого появится шанс убедить Саламандру в том, что у него нет никаких дурных замыслов.

Пока что всё шло гладко.

В прекрасном расположении духа Людвиг продолжал виртуозно использовать «Два крыла света», окутывая трепещущим сиянием листву на ветках неподалеку. Он хотел изобразить крайне застенчивого маленького эльфа, который общается только с одним-единственным магом.

Согласно рассказу профессора Клары в годы их учебы, среди маленьких эльфов действительно встречались столь замкнутые создания, которые показывались на глаза лишь одному человеку за всю жизнь, помогали только ему и позволяли видеть себя тоже лишь ему одному. Когда кто-то из них уходил первым, оставшийся уподоблялся гигантскому киту в океане, который из-за слишком высокой частоты сигналов обречен вечно испускать лишь одинокие звуки.

Эту историю профессор Клара рассказал на выпускном вечере курса Людвига.

Многие студенты были тронуты до глубины души, независимо от того, верили они в маленьких эльфов или нет. Им казалось, что в словах профессора скрыта метафора: путь познания истины всегда одинок, и лишь сама истина пребудет с ними до конца.

Лучший выпускник Людвиг сидел в первом ряду, но с бесстрастным лицом думал лишь о том, что, знай он это заранее, сочинил бы всё точно так же. Раз уж он с помощью заклинания, не замеченного даже ректором Тацитом, смог проделать фокус на расстоянии, то утверждение «он может видеть лишь этого единственного маленького эльфа» звучало безупречно.

Людвиг был именно таким безжалостным и хладнокровным магом, которого не способна растрогать большая часть житейской мудрости этого мира, потому что он верил лишь в себя.

Главным достоинством «Двух крыльев света» как раз и была превосходная скрытность: даже такой архимаг, как ректор Тацит, ни за что не смог бы ее обнаружить.

Вот только Людвиг никак не ожидал, что триста лет спустя найдется светлый эльф, который увидит заклинание, предназначенное по идее лишь для его глаз. Арно воочию наблюдал, как его друг с фиолетовыми глазами приделал пару почти прозрачных световых крыльев к нежно-зеленому листочку, после чего тот слегка затрепетал.

Завершив всё это с совершенно невозмутимым видом, Людвиг с показным извинением обратился к профессору:

— Мой маленький эльф, кажется, немного застенчив и не хочет показываться. Но в этот раз он наконец назвал мне свое имя: его зовут Алай.

Алай — от Арнолайд.

— Когда его крылья дрожат, с них сыплется золотая пыльца, словно извлеченная из солнечного света. На нем балахон из зеленых листьев, вышитый узором из завитков аканта… — говорил Людвиг обстоятельно и с предельной серьезностью. Под его кратким, но живописным описанием даже те сокурсники, что не разглядели за листьями ничего особенного, казалось, смогли мысленно нарисовать этот милый силуэт.

Многие из тех, кто поначалу вовсе не верил, начали сомневаться. Никто ведь не способен так убедительно лгать? — думали они. В конце концов, Людвиг привел столько мелких деталей, если только не готовился к этому заранее.

Людвиг улыбнулся про себя, храня молчание.

Профессор Клара поверил ему безоговорочно и в восхищении воскликнул, что вот оно что, оказывается, каков маленький эльф Людвига, и неудивительно, что сам он в свое время его не разглядел. Ректор Тацит действительно был несправедлив к Людвигу.

Маленькие эльфы у каждого свои, особенные: у кого-то их может быть целый рой, а у кого-то всего один, и это тесно связано с характером человека. Для такого гения, как Людвиг, который во всем безупречен, но неизменно держится на некотором расстоянии от окружающих, иметь столь необычного крошечного спутника казалось вполне логичным.

— Думаю, дело тут вовсе не в застенчивости, а в тебе самом, мой дорогой Людвиг. Гениям, знаешь ли, свойственны маленькие капризы, — профессор Клара подмигнул своему любимому ученику. Если бы не заметная глазу некоторая механичность в его движениях, он выглядел бы почти неотличимо от обычного живого человека.

Трое ассистентов профессора дружно закивали вслед за ним. Один из них даже извлек из кармана блокнот и принялся усердно делать записи тонкими цанговыми карандашом — он зафиксировал заносчивый характер золотого маленького эльфа Людвига.

— Десять граммов маленького эльфа, девять граммов бунтарства.

Лекция профессора Клары, сделав столь внушительный круг, наконец официально началась. Вот только «тема», к которой он перешел, заставила присутствующих студентов озадачится еще сильнее. Он произнес:

— Кому-нибудь известна классификация магии?

На лицах учащихся словно было написано: «Магия? Почему не светлые чары или магия огня, а такое расплывчатое понятие, как “магия”?»

Впрочем, старательные ученики все же находились, и даже в избытке. Будучи первой магической академией континента, Небесная Цитадель никогда не испытывала недостатка в знатоках и всезнайках.

В залитой солнце просторной долине студенты, сбившись в небольшие группы, дружно взметнули вверх больше половины рук, и на каждом лице сияла уверенность в том, что он знает ответ.

К сожалению, профессор Клара ответил сам на свой вопрос. Он откинул со лба пушистые светло-каштановые пряди и продолжил:

— Да-да, я уверен, многие из вас скажут, что магия, конечно же, делится на «природную/стихийную магию», «ритуальную магию» и «планетарную магию». Но я спрашиваю о более ранних временах. Магия подразделялась на «классическую магию» и «современную магию», а рубежом между ними стала Золотая Заря.

Артэ это знал!

Как эльф, с трудом продравшийся сквозь одиннадцать уровней «Истории магии континента», Арно прекрасно знал этот период — в конце концов, за время учебы он бесчисленное количество раз пытался «переписать» данную историческую эпоху в проверочных работах. Когда Арно закончил одиннадцатый уровень, они с преподавателем одновременно шумно выдохнули от облегчения.

Кхм.

«Золотая Заря» — это эпоха в крайне специфическом историческом периоде континента Фальрис, и вдаваться в подробности означало бы увязнуть в чрезвычайной сложности. Если же говорить просто, то это грань до и после Десятитысячной войны богов.

Говорят, в эпоху Десятитысячной войны и в еще более ранние времена на этом континенте действительно обитали боги, и все они обладали яркими характерами, преисполненными… человечности. По разумению Арно, они напоминали богов из греческой мифологии. У каждого были свои страсти, любовь и ненависть, они то и дело спускались в мир смертных, так что жизнь кипела вовсю.

Но именно поэтому войны между верующими из-за богов разгорались всё чаще и множились год от года.

Воля божества становилась целью, ради которой сражались его адепты. Если сегодня Богиня природы и Мать-Земля заключали союз, они становились одной дружной семьей, а стоило завтра поссориться Богу Тьмы и Богу Света — ну, тогда извольте обнажить мечи без лишних слов.

Почти все те берущие за душу героические баллады, что барды передавали из уст в уста, родились в ту бурную эпоху, богатую на таланты. И продолжалось это до тех пор, пока континент Фальрис чуть не стерли с лица земли. Тогда боги в сиянии Золотой Зари ниспослали божественный договор о «Состязании шести рас», что и положило конец этой катастрофе самоуничтожения.

С тех же пор божества стали постепенно удаляться от дел континента, пока их голоса не смолкли окончательно. Многие церкви по сей день именуют себя грешниками именно потому, что искренне верят: боги исчезли оттого, что разочаровались в тех, кто истреблял друг друга.

Им предстояло вечно искуплять вину, доказывая своими выдающимися деяниями преданность, дабы вновь призвать своего господина.

В этом кроется одна из причин столь мирного сосуществования различных церквей на современном континенте. По крайней мере, так гласила официальная история.

Но это лишь укрепило мнение Арно: боги — это просто существа с более высоким запасом маны, долгожители, но вовсе не бессмертные. Пока они живы, они, разумеется, активны, а когда умирают и падают с небес, то… ну, вы понимаете.

Разумеется, Арно не делился этой крамольной мыслью ни с кем, он просто рассуждал так про себя.

По иронии судьбы, на всем огромном континенте Фальрис с его десятками миллиардов жителей нашелся маг, разделявший столь редкие взгляды Арно. Он стоял неподалеку от него и точно так же слушал эту музыкальную лекцию, которая на вид имела мало общего с классической музыкой. Людвиг, может, в чем-то и ошибался, но в одном был убежден наотмашь: в этом мире больше не осталось божеств.

Два атеиста, столкнувшись с вопросом на разданных ассистентами карточках [Как вы думаете, кто научил нас классической магии?], не сговариваясь, вывели абсолютно одинаковый ответ: [Конечно же, боги.]

Это был самый стандартный и общепринятый ответ.

В отличие от современной магии, появившейся после Золотой Заря, вопрос «Кто научил нас современной магии?» грозил обернуться катастрофой. Эльфы и драконы до сих пор исподтишка дерут друг другу волосы из-за этого. Обе расы признавали, что современная магия выросла из классической, но непримиримо спорили о том, какая именно из них усовершенствовала ее и передала всему остальному континенту.

Но как бы то ни было, классическую магию определенно преподали боги.

— Ошибка, грубейшая ошибка! — окруженный мрачными бурями, но стоявший в луче света профессор Клара взмахнул растрепанными волосами до плеч. В этом плане он действительно смахивал на дирижера классической музыки, точь-в-точь как руководители многих оркестров. — Мы можем утверждать, что магия берет свое начало от богов, но нельзя говорить, будто классической магии нас обучили сами боги: между ними неизбежно существовал посредник. Ибо с какой стати великим богам унижаться до того, чтобы лично обучать нас, ничтожных?

Еще чуть-чуть, и верующие студенты устроили бы бунт прямо на месте, но финальная фраза профессора заставила их успокоиться. И правда, как могли великие боги снова и снова ронять свое достоинство? Дело даже не в том, были ли боги милосердными, а в том, что истовые адепты ни за что не позволили бы своим божествам так сильно утруждаться.

— Значит, наших предков обучили посланники богов или те, кого они избрали, — высказался кто-то из студентов.

— Но они ведь тоже создания этого континента, им сначала нужно было самим всему научиться, прежде чем обучать других, — легко опроверг это предположение профессор Клара и многозначительно покосился на стоявшего в центре и внимательно слушавшего Арно. Вид его говорил сам за себя: разве это не наглядный пример? Если бы он обладал знанием с рождения, к чему тогда вообще ходить на учебу?

Арно: «?»

Его милость избранник богов: «?»

Младший брат короля эльфов: «?»

От одного только эльфа вопросительных знаков исходило на целую армию.

— Поэтому я лично считаю — и некоторая часть неофициальной истории разделяет это мнение, — что добрые и трудолюбивые маленькие эльфы с позволения богов передали классическую магию тем немногим смертным, кому посчастливилось их увидеть.

Арно посмотрел на крошечных эльфов в островерхих шляпках, примостившихся у него на плече, и одобрительно закивал.

Вообще-то Арно умел видеть маленьких эльфов и раньше, вот только тогда он совершенно не осознавал, что это такое, и понятия не имел, что видеть их дано далеко не каждому. Крошечные существа не общались словами, а лишь издавали звуки вроде «пи-пи» или «чирик-чирик», и прежде Арно думал, что это некая особая персонификация магических элементов, о какой пишут в некоторых романах в жанре западного фэнтези.

Однако сегодня, после систематического рассказа профессора Клары, Арно понял всю разницу: оказывается, у каждого свое восприятие маленьких эльфов.

Профессор Клара утверждал, что его эльфы появляются только под звуки музыки.

Одна из трёх ассистенток уверяла, что ее крохи являлись ей лишь тогда, когда она рисовала.

А вот маленькие эльфы Арно обитали прямо в магических элементах. Они заявляли о себе при любом применении светлых чар: раньше обычно вели себя тихо, но последние два месяца почему-то стали проявлять необычное рвение, с которым Арно едва справлялся.

Студенты были поистине поражены.

Изначально все относились к истории с маленькими эльфами со скепсисом, глядя на профессора либо как на безумца, либо как на шарлатана. Пробные лекции прошлых лет всегда были кошмаром для ассистентов. Профессор погружался с головой в мир эльфов и вовсе не обращал внимания на мирскую суету. Им приходилось вдалбивать всё в головы учащихся путем долгих уговоров, но от стертых в кровь языков студенты лишь шарахались в стороны.

Число записавшихся на ознакомительный курс по классической музыке и тех, кто действительно его посещал, вечно не сходилось. Те же, кто доходил до конца, почти поголовно становились студентами волшебной башни профессора Клары — теперешними ассистентами. Впрочем, в глазах прочих помощников ректора их неизменно считали посмешищем и фантазерами.

Профессор Клара полагал, что способность видеть то, что доступно лишь избранным, — это дар свыше, но для большинства его учеников она казалась проклятием.

До встречи с профессором Кларой многие из них искренне думали, что сошли с ума, или что это некая общая на всех психическая болезнь.

Однако в этом году всё выглядело совершенно иначе.

Уровень уступчивости студентов взлетел до небес — и вовсе не потому, что они поверили в шевеление листьев из-за эльфов, а из-за фразы Арно: «Маленький… эльф… Людвига… такой… милый».

«Арнолайд — любимец Бога Света, разве может любимец богов лгать? Раз уж он сказал, что видел его, значит, маленькие эльфы в этом мире действительно существуют!» — так думали почти все студенты. Они перешагнули через стадию «объяснения и сомнения» и сразу перешли к самоедству: почему избранник богов их видит, а я нет? Неужели моя вера недостаточно крепка?

Людвиг под аплодисменты профессора Клары скромно вернулся в строй студентов. Подойдя к другу-эльфу, он тихонько спросил:

— Заметил?

Арно самодовольно кивнул, совершенно не осознавая, что на макушке у него взметнулась копна растрепанных волос. Мысленно он думал лишь о том: конечно заметил, иначе как бы я стал тебя выгораживать?

Не переживай, прикрывать братана на экзамене — его профессия!

Да, Людвиг решил, что прежнее потрясение Арно было вызвано обнаружением в себе чужой истинной сущности. На самом же деле Арно был шокирован тем, что Людвиг средь бела дня жульничает и совсем не боится разоблачения. Он напряг извилины на пределе всех своих возможностей, придумывая, как прикрыть друга.

Его рогатый приятель страдал детским перфекционизмом: он уже давно закончил учебу, но ему пришлось вернуться на занятия только потому, что в свое время он завалил «Анализ классической музыки». Но на этом предмете проверяли вовсе не знания музыки — экзаменовали на способность увидеть неуловимых крошечных эльфов, которых некоторые не могут разглядеть за всю жизнь. Он обязан был выручить друга, иначе Людвигу в жизни не сдать этот предмет.

План Арно заключался в том, что в дальнейшем они будут действовать в паре: Людвиг сидит на экзамене в аудитории, а он снаружи просит своих маленьких эльфов помочь справиться с испытанием.

Людвиг: «…» У меня стойкое ощущение, что мы говорим о совершенно разных вещах.

По окончании лекции ассистенты были готовы буквально прыгать от счастья: в этом году намечался явный приток новых студентов. Хотя определенная теория еще не подтвердилась, среди тех, кто верил в существование маленьких эльфов, бытовало мнение: лишь искренне уверовав в то, что они есть, можно постепенно, шаг за шагом, начать их видеть. Но многие зачастую ломались как раз на пороге самой «веры».

В этом году они были уверены в своих силах и надеялись вырастить побольше студентов, способных по-настоящему узреть эльфов.

А раз прибавится студентов, появится возможность запросить у совета директоров больше средств на исследования. Совет директоров вечно ворчал по поводу «Анализа классической музыки», и не вмешайся ректор Тацит, эту дисциплину давно бы закрыли или передали другому преподавателю.

Профессор Клара тоже сиял: он обнаружил редкий самородок — младшего брата короля эльфов Арнолайда, сумевшего разглядеть крошечных эльфов в первый же день занятий. О боже, разве мог сыскаться на свете эльф, который подходил бы на роль его ученика лучше? Ни единого! Не зря все вокруг твердили, что Арнолайд — любимец Бога Света, люди правы!

После звонка профессор Клара, превозмогая боль от жжения, которое причинял ему свет, тут же направился к Арно, расточая ему хвалу за хвалой и не обращая ни малейшего внимания на то, что за его спиной уже вовсю поднимался дымок.

Ассистенты переполошились:

— Профессор!

Профессор Клара, напротив, отнесся к этому с легкостью и хохотнул:

— Чего вы застыли, почему не идете наблюдать? Увидеть вблизи состояние творения лича после получения урона удается нечасто. Не переживайте, я вовсе не чувствую боли, в конце концов, я же давно мертв.

Да, профессор Клара давным-давно умер.

Его вернул из загробного мира верховный лич из племени нежити. Если считать его призраком — у него имелось физическое тело, и за исключением чуть пониженной температуры, мертвенно-бледной кожи и то и дело норовивших отвалиться «запчастей», он почти ничем не отличался от обычного человека; если же считать его марионеткой — он обладал собственной волей и вовсе не подчинялся личу. Настоящее чудо вечной жизни.

Единственным сожалением профессора Клара была утрата большей части прижизненных воспоминаний: он помнил лишь то, что его мать, кажется, звали Клара. Так он и прожил в полумраке неизвестно сколько сотен или тысяч лет, пока наконец не обрел смысл существования.

А именно — заняться исследованием маленьких эльфов, чтобы восстановить историческую справедливость для этого особого народца.

Обычные светлые чары не могли навредить Кларе, и он их даже не ощущал, но такой чистокровный светлый эльф, как Арно, действовал на него словно солнце, брошенное без предупреждения в кучу горящих свечей, из-за чего профессор Клара тут же начал самовозгораться. С его одежды хлопьями сыпался пепел, грозя в любую секунду превратить его в горстку праха.

— Здравствуйте, молодой человек.

Ассистенты были близки к остановке сердца от вида собственного учителя, и теперь молили лишь о том, чтобы он отошел от Арно подальше, а уж они сами передадут всё, что нужно.

Но профессор Клара проявил упорство и обратился к Арно:

— Ну как, как вам моя лекция? Интересно?

Арно: — Профессор… здравствуйте.

— Вам даже не придется сдавать домашние задания самому, достаточно лишь уговорить маленького эльфа написать их за вас, — продолжал хвастаться профессор Клара. — Я не хвастаюсь, но заклинания, усиленные помощью эльфов, куда мощнее обычных. Если не верите, спросите у Людвига. Вы же друзья? Мне казалось, вы всё время держитесь вместе.

Арно кивнул. Лекция и впрямь была занятной, ему нравилось приходить в долину развеяться.

— Так когда же вы подадите заявление на выбор этого предмета? — профессор Клара был уверен, что с учетом его собственного обаяния и связи с Людвигом этот избранник богов от него никуда не денется, но на всякий случай решил подстегнуть его.

Арно как раз собирался неторопливо ответить «мы хорошие друзья», как этот внеочередной вопрос застал его врасплох. Медленно растягивая слова, он произнес:

— Я… уже… подал…

Он сдал заявление еще в понедельник, причем миссис Хоуп сама разыскала его, чтобы забрать форму. Не сделай она этого вовремя, склонный к прокрастинации Арно затянул бы до последней секунды вечера пятницы. Миссис Хоуп была древесницей с привычкой рано ложиться спать: как бы сильно она ни любила своего подогопечного Арно, она физически не вынесла бы повторения прошлогоднего кошмара, когда в 23:59:59 ночи кто-то барабанит в ее дверь.

Арно должен был оправдаться: то был его первый год учебы в Небесной Цитадели, и он просто не знал о привычке миссис Хоуп ложиться спать снотворным с закатом, ведь большинство знакомых ему древесниц вообще не спали.

Если бы миссис Хоуп дала ему шанс и на первый год, он бы наверняка… выбрал для сдачи бланка самую последнюю секунду перед тем, как она отправится на боковую.

Профессор Клара радостно кивнул:

— Ого, уже сдали? Настолько во мне уверены?

Арно: — Я… записался… только… на… пение… семь.

Да неужели, о Песнопении-7, я готов отдать тебе всё… Стоп, что ты сказал?

В тот момент, казалось, даже воздух застыл. Профессор Клара решил, что у него слуховые галлюцинации, иначе почему этот несравненный гений, которого он только что откопал, заявляет, что вообще не записывался на его лекции? Как с его тридцатисемиградусных губ могли слететь столь ледяные слова?

Он сказал, что не записывался, — Людвиг помог другу досказать то, что тот хотел выразить. — Арно берет всего один предмет в год. К тому же у него служба в церкви, столько верующих нуждаются в нем.

В качестве посредника.

Арно оставалось только кивать. Людвиг — золотой медалист среди переводчиков.

Как же ты мог не записаться? — профессор Клара не умел плакать по-настоящему, но выражение его лица в этот момент исчерпывающе иллюстрировало, что такое абсолютное отчаяние. Размах его жестов заставлял серьезно опасаться, что он сейчас ненароком растеряет какие-нибудь внутренние органы. Впрочем, под уговорами Людвига он в конце концов пришел в себя и с напускной стойкостью заявил:

Тогда в следующем году, в следующем году обязательно запишись на мои лекции!

Арно слегка замялся. Согласно его плану, в следующем году будет Песнопение-8: если он полностью не прокачает шкалу навыков песнопения, ему будет крайне сложно переключиться на что-то другое.

При самом идеальном раскладе вам придется записываться лет через шесть-семь, профессор, — Людвиг мастерски умел отказывать людям, поскольку совершенно не боится задеть чьи-то чувства. — Мы все долгожители, к чему такая спешка? Десять лет пролетят в один миг.

Профессор Клара почти увял, но всё же кивнул. Всего-то десять лет — для долгожителя это поистине ничтожная доля жизни. Перед тем как окончательно рассыпаться пеплом, он был насильно утащен своими ассистентами, но даже уходя не забыл с бесконечной тоской прокричать Арно:

Я буду ждать тебя, сколько бы ни прошло, я буду ждать! Ты обязательно должен записаться на мой курс классической музыки!

Арно на этот раз всё же подал голос:

Хорошо.

Обещание эльфа не бывает ложным. Закончив изучать песнопения, он придет на классическую музыку.

Стоило профессору Кларе удалиться, как его маленькие эльфы с шумом упорхнули на одуванчиках. Ливень снова хлынул стеной, но огненное заклинание защиты от дождя от Людвига подоспело вовремя, плотно и без единой бреши укрыв его и Арно.

Заклинания защиты от дождя существуют в самых разных стихиях, но Людвиг предпочитал огненную: помимо тепла, она позволяла точно контролировать температуру, испаряя капли воды еще до того, как те успевали коснуться одежды.

Арно же с удивлением обнаружил, что с помощью этого тепла может выбивать шаг за шагом волшебные испаряющиеся круги-ямки по дороге в общежитие, и так всю дорогу весело и играл.

Казалось, у него никогда не бывает забот: даже из простого заклинания от дождя он умел извлечь самые разные поводы для радости.

Людвиг не хотел портить настроение, но ему необходимо было кое в чем убедиться с Арно:

Сегодня на занятии как ты догадался, что я жульничаю?

Ув-и-дел, — Арно отвечал на любые вопросы, хотя от бессмысленной болтовни это мало отличалось.

Я использовал Крылья Света, — продолжил наводить на мысль Людвиг, отбросив привычку взвешивать каждое слово и перейдя практически к прямому намеку. — Вообще-то это заклинание, которое может видеть только сам заклинатель.

Вр-о-де то-го, — на голове Арно с длинными серебристыми кудрями, казалось, вырос огромный восклицательный знак, а затем, спустя добрый десяток секунд, он расплылся в улыбке и произнес:

У на-с — та-ка-я — си-ль-на-я — свя-з-ь.

Это дело тут вообще десятое? Хотя Людвигу такое объяснение тоже очень нравилось.

Лишь тем вечером, во время традиционного отчета сестре о своих радостных буднях, Арно наконец дошло: знакомое магическое колебание, ощущенное тогда на уроке классической музыки, было его собственным колебанием! Его собственным!

Лю-уд!

Королева в алой форме для верховой езды приложила руку ко лбу на том конце магической связи:

Знаю, что вы дружны и трех слов друг без друга связать не можете, но неужели даже витая в облаках надо обязательно выкрикивать чужое имя посреди разговора?

Саламандра никогда прежде не видела у брата столь сильной привязанности, да еще развивающейся с такой стремительностью — прямо как этот внезапный осенний ливень.

В Землях Короля Эльфов сегодня тоже шел дождь. Саламандра, устроив себе редкий полувыходной, отправилась с подругами на охоту в Кабаллический лес — добыть богатую добычу в проливной дождь способны лишь истинные мастера!

Н-е-т, — Арно непривычно засуетился, но говорил он слишком медленно, так что ему пришлось привлечь к делу золотого медалиста-переводчика из соседней комнаты.

Арно хватило всего пары слов про ис-то-ч-ник си-л-ы, чтобы Людвиг уловил его мысль. Людвиг-то думал, что Арно дойдет до всего лишь к завтрашнему утру, никак не ожидая, что тот управится уже к вечеру. С чего вдруг он начал думать, что Арно в каком-то смысле весьма неплох?

И тогда верховный правитель демонов и королева эльфов, перешагнув через полконтинента, вновь встретились посредством магической связи. Обменявшись дежурными фальшивыми любезностями из разряда вы поживаете — я здравствую, они еще долго не могли перейти к сути дела.

Арно сидел в стороне, уплетая ночной перекус, и едва не засыпал: его белая кудрявая голова то и дело клювала носом, и он даже подумал, что если бы он сам всё объяснял, вышло бы куда быстрее, чем их дипломатические реверансы.

Королева же обратилась к Арно:

Вкусный был морковный торт?

Арно мысленно перевел для себя слова сестры: взрослые разговаривают, мелким слова не давали.

Впрочем, его морковный торт и впрямь был очень хорош: нежная текстура, плотное тесто. Вот только корицы туда добавили щедро. Вкус корицы — как дуриан: кто любит, тот обожает до безумия, а кто не любит, тот удавится, но есть не станет.

Королева удовлетворенно кивнула брату.

Когда Арно упомянул при Людвиге об источнике силы, у нее уже возникли определенные догадки. Пусть это звучало абсурдно, но если отбросить все возможные варианты, то останется единственная правда — пусть даже не слыханная прежде: ее младший брат и сильнейший маг современного мира демонов обменялись источниками силы. Именно отсюда и берет начало то грандиозное заклинание запретной магии, из-за которого ее брат завалил экзамен.

Получив ответ, Саламандра, естественно, озаботилась другим вопросом: а когда именно Людвиг обо всем этом узнал? Его сближение с ее братом — случайность или спланированный шаг?

Это редкая дружба ее брата, ей не хотелось ее разрушать. Но если финалом этой дружбы станет боль для Арно, тогда она предпочтет сыграть роль злой сестры и уничтожить всё прямо сейчас! Лучше покончить с этим сразу, чем мучиться долго, а она подберет брату новую дружбу, куда лучше прежней.

Разговор умных людей походил на схватку мастеров боевых искусств: все подлинные приемы скрывались в невидимом поле. Они уловили намеки друг друга и ответили симметрично.

Королева подозревала Людвига в злом умысле.

Людвиг же с легкостью отмел все обвинения, заявив: если бы он действительно замышлял против Арно недоброе, он бы не стал тянуть до сегодняшнего дня и уж тем более не стал бы так кропотливо и с таким трудом подводить Арно к самостоятельной догадке.

Саламандра была вынуждена с этим согласиться, иначе в тот самый вечер их первой встречи в кабинете директора ее брат уже превратился бы в бездыханный труп. Для любого, кто глубоко постиг законы магии, существует незыблемое правило: помимо проклятий, после гибели человека законы мироздания автоматически аннулируют абсолютно все заклинания, связанные с ним.

Осознав факт обмена источниками, лучшим решением — будь то желание вернуть всё назад или сохранить всё в тайне — было бы просто устранить свидетеля.

Безжалостность завоевателя Людвига никогда не была пустой угрозой. Судя по досье, оказавшемуся в распоряжении Саламандры, у этого нового правителя демонов вообще отсутствовало понятие эмпатии. Все, кому довелось с ним столкнуться, сходились на том, что от него веет непроницаемым, неспособным оттаять холодом — точно от обагренного кровью боевого клинка.

Следовательно, глядя на ситуацию со стороны оппонента, сохранение собственной тайны в секрете было куда важнее и острее, чем страх перед местью эльфов. Но Людвиг не пошел по этому пути. Более того, он терпеливо играл в дочки-матери с ее братом. И вот это выглядело уже совершенно непостижимо. Чего ради он это делает?

Вскоре в голове Саламандры промелькнул привычный диалог Арно с сестрой, и она задала вопрос невпопад:

Неужели этот «Разбор классической музыки» настолько важен?

Арно: …А?

Людвиг улыбнулся:

Вы, возможно, не знаете, но в свое время я тоже учился в Пустотном замке. Все предметы сдавал на отлично, завалял только «Разбор классической музыки».

Саламандре, страдавшей тем же перфекционизмом и синдромом отличника, в тот момент стало как-то пугающе понятен Людвиг.

На ее месте она бы тоже вернулась, чтобы закрыть этот долг. Пусть не обязательно опираясь на собственные таланты, но выпуститься нужно было исключительно с высшими баллами. Что же до музыки, то расовый талант эльфов действительно заставляет бледнеть весь континент — пожалуй, лишь морской народ способен составить им конкуренцию.

И всё же… это помогло? — Саламандре временами тоже было не чуждо любопытство.

Людвиг сначала покачал головой, а затем кивнул:

Арно помог мне.

Ее Величество королева осталась наконец относительно довольна:

В начале октября, в Месяц Порядка, мастер Леонис, специализирующийся на изучении источников силы, завершит свои практики в глубоком море.

Мы с Арно будем вовремя, — пообещал Людвиг.

Ах да, — неизвестно почему, но при том же серебристом водопаде волос Арно выглядел сущим ребенком, тогда как властный ореол королевы-эльфа ощущался куда сильнее. Она с улыбкой произнесла Людвигу: — Я тут собираюсь направить кое-кого помочь Арно освоиться с его новой силой, вы ведь не будете возражать?

С чего бы мне возражать? Это ведь забота и право вас как сестры, — с намеком ответил Людвиг.

Премного благодарна за ваше понимание, ваша светлость Асмодей, — бросила напоследок Саламандра.

Два мастера искусной фальшивой улыбки завершили этот разговор в духе взаимной любезности, поставив точку во всем под растерянными и ничего не понимающими взглядами Арно. При этом они не преминули обменяться шпильками, хотя прекрасно понимали, что Арно ничегошеньки не смыслит. Один намекал, что монополия сестры-эльфийки на младшего брата отдаем феодальным пережитком, в то время как другая открыто срывала маску с истинной личности правителя демонов.

Арно же истолковал всё по-своему:

Т-ы — и — пр-а-ви-те-ль — де-мо-но-в — ро-д-ств-ен-ни-ки?

Людвиг с улыбкой кивнул и произнес бархатным голосом:

Пожалуй, ближе родства и не сыскать, полагаю.

Каждое слово было чистейшей правдой, но при этом бесконечно далеко отстояло от истины.

Белый пушистый комочек с остроконечными ушками погладил друга по тыльной стороне ладони в знак утешения: он прекрасно понимал, каково это — испытывать давление от того, что у тебя в родственниках ходит королева или правитель!

***

Тем временем в Землях Короля Эльфов.

Саламандра среди ночи связалась с плеромой нежити у Реки Клятв:

Мне нужно отправить к Арно клятвоблюстителя, самого сильного.

Мертвец с пустым взглядом не стал расспрашивать о причинах, ему было всё равно. Он просто безупречно исполнил приказ королевы и промолвил бесплотным, тлетворным голосом:

Лишь защита?

Если у Людвига появятся странные замыслы, или если у кого-то из них двоих возникнут проблемы с телом…

Хотя на данный момент обмен источниками силы шел им обоим только во благо, никто не мог поручиться, что со временем это не принесет дурных последствий. Ради своего единственного брата она была готова на всё, даже если тот возненавидит ее.

— Тогда немедленно убей Людвига Асмодея!

Глаза молодой королевы сузились, зеленый оттенок в них стал предельно глубоким. Она думала о том, что в случае гибели одного из них печать магии разрушится, и это железное правило работало в обе стороны. Она обязана опередить Людвига и нанести удар первой ради безопасности брата.

Если не проявлять жесткости, на троне королевы не удержаться.

А королева Саламандра была исполнена семейной любви, вот только с принципами у нее как-то не задалось.

http://bllate.org/book/25051/2972222