Готовый перевод The Moon is Half as Round as You / Луна лишь наполовину так кругла, как ты: Глава 4

— Да, — сказала Линь Сяоюань. — Мне ещё ни разу не встречались такие друзья — они только и делают, что смеются надо мной.

У Цзян Сысы сразу спал весь пыл.

После слов подруг она и сама почувствовала, что сегодня вспылила совершенно без причины.

— Ну…

— Я помогу тебе, — неожиданно сказала Линь Сяоюань. — Завтра сама отнесу ему билет на места.

Глаза Цзян Сысы тут же загорелись, и она энергично кивнула.

Если он придёт на приветственный вечер, значит, они уже помирились. В старших классах всегда так и было: после ссоры кто-нибудь из друзей покупал для другой стороны сладости или закуску — и обиды тут же забывались сами собой.

На следующий день как раз был выходной. Цзян Сысы и Линь Сяоюань встали ни свет ни заря: Цзян Сысы отправилась на репетицию, а Линь Сяоюань — в мужское общежитие, чтобы передать билет.

Цзян Сысы не посмела заранее предупредить Син Ибэя и попросила Линь Сяоюань просто оставить билет у тёти-вахтёра — та сама напомнит ему.

Так Линь Сяоюань пришла к подъезду мужского общежития, но вахтёрши нигде не было.

Она немного подождала. Из подъезда то и дело выходили студенты, некоторые бросали на стоявшую у входа Линь Сяоюань любопытные взгляды.

Прошло минут десять, а вахтёрша так и не появилась — зато вышел Син Ибэй.

Похоже, он только что проснулся: спускался по лестнице лениво, не глядя ни на кого, и, естественно, не заметил Линь Сяоюань.

Когда он уже почти прошёл мимо, Линь Сяоюань окликнула его:

— Син Ибэй!

Тот обернулся и с недоумением посмотрел на неё.

Не знакома. Не помнит.

Линь Сяоюань подошла ближе и протянула ему билет:

— Держи.

Син Ибэй взглянул вниз и слегка усмехнулся.

У него была белая кожа и чёткие черты лица; обычно он выглядел холодным и недоступным.

Но сейчас, когда он улыбнулся, будто растаял целый ледник.

— Цзян Сысы тебя послала?

Линь Сяоюань кивнула.

В этот момент из подъезда вышли несколько парней, весело переговариваясь. Один из них бросил взгляд на Син Ибэя и насмешливо прокомментировал:

— Опять кто-то признаётся в любви, Син Ибэй? Ты, видать, всех подряд привлекаешь!

Ребята захохотали. Лицо Линь Сяоюань мгновенно побледнело.

— Отвали, — рявкнул Син Ибэй, бросив на них ледяной взгляд, а затем снова улыбнулся Линь Сяоюань: — Спасибо.

Цзян Сысы уже была в концертном зале и проходила последнюю репетицию. После обеда начиналась подготовка к выступлению: грим, костюмы и оформление зала.

Гуань Юйси появилась лишь теперь. Она уже была накрашена и переодета в наряд для выступления, но где-то задержалась и пропустила финальную репетицию.

Цзян Сысы по-прежнему была в тёмном платье — почти её повседневной униформе.

Гуань Юйси в серебристо-белом платье мельком взглянула на неё и спросила:

— Ты в этом и пойдёшь?

Цзян Сысы опустила глаза на своё платье:

— А что не так?

Гуань Юйси проворчала:

— Ты бы хоть немного постаралась. Можно же было взять напрокат что-нибудь приличное.

Цзян Сысы возразила:

— Разве ты сама не говорила, что можно надевать свою одежду?

Гуань Юйси окинула её раздражённым взглядом и отвернулась:

— Ладно, делай что хочешь.

Цзян Сысы увела в гримёрку, а Гуань Юйси осталась сидеть, играя на телефоне.

Через десять минут Гуань Юйси подняла глаза и увидела перед собой уже накрашенную Цзян Сысы.

— Ты так быстро?

Цзян Сысы потрогала щёки и улыбнулась:

— Ничего сложного не делала — только брови и помаду.

Гуань Юйси пристально посмотрела на её лицо: кожа действительно белая с румянцем, гладкая и сияющая, без следов тонального крема; большие глаза блестят, ресницы густые. С таким лицом разница между макияжем и без него почти незаметна.

— Ой… — неохотно пробормотала Гуань Юйси. — У тебя хорошая кожа. Какими средствами пользуешься?

Цзян Сысы уже собиралась ответить, но кто-то сзади бросил: «Жир — лучший крем для лица», и Гуань Юйси не удержалась и рассмеялась.

Улыбка Цзян Сысы погасла. Она не обернулась, чтобы посмотреть, кто это сказал, а перевела тему:

— Старшая сестра, ты пропустила репетицию. Может, прогоним песню ещё раз?

Гуань Юйси, не отрываясь от телефона, лениво ответила:

— Не надо. «Одна — как лето, другая — как осень» — я эту песню слушаю годами, могу спеть задом наперёд.

Цзян Сысы больше ничего не сказала и уселась в уголке, тихо повторяя текст.

Перед выходом на сцену пришли Линь Сяоюань и Лян Вань. Сначала они заглянули за кулисы, чтобы посмотреть на Цзян Сысы, а потом вернулись на свои места в зале.

Цзян Сысы тем временем готовилась к выступлению, но всё время поглядывала в телефон — от Син Ибэя так и не пришло ни одного сообщения.

Неужели всё ещё злится и не придёт?

С тревогой в сердце настал их черёд выходить на сцену.

Под вступление песни девушки вышли с противоположных сторон сцены: одна — стройная и красивая в серебристом платье, другая — полноватая и скромная в чёрном. Они пели «Одна — как лето, другая — как осень», и зрелище получилось почти пародийным.

Как и следовало ожидать, в зале кто-то захихикал.

Гуань Юйси оставалась невозмутимой, но бросила взгляд на Цзян Сысы и заметила, как та слегка напряглась.

Однако в следующее мгновение Гуань Юйси перевела взгляд в зал и увидела, как Син Ибэй, сидевший по центру, равнодушно поднял голову, взял сидевший рядом светящийся браслет и дважды помахал им в сторону Цзян Сысы, после чего раздражённо швырнул его обратно.

Но Цзян Сысы улыбнулась во весь рот — и её уверенность мгновенно удесятерилась.

Гуань Юйси моргнула. Песня вдруг показалась бесконечной.

Ведь ещё во время предыдущего номера, когда она выглянула из-за кулис, Син Ибэя там точно не было.

Пока она задумалась, музыкальное сопровождение вдруг дёрнулось и стихло.

Гуань Юйси резко вернулась в реальность, не понимая, что происходит, и обернулась к Цзян Сысы. Та уже смотрела на неё и энергично подавала знаки глазами.

Гуань Юйси не сразу сообразила, но Цзян Сысы взяла микрофон и начала петь а капелла.

Прошло всего две секунды, но переход получился безупречным.

Голос Цзян Сысы звучал чисто и сладко; без музыки он стал ещё выразительнее. Зрители на миг замерли, а потом зааплодировали.

И громче всех хлопал Син Ибэй.

Гуань Юйси наконец поняла: когда наступила её очередь петь, музыка исчезла, а она в это время отвлеклась и не заметила знака Цзян Сысы. Та просто подхватила её куплет.

Теперь Цзян Сысы снова посмотрела на неё — мол, следующая часть твоя.

Но Гуань Юйси вдруг не могла вспомнить слова, которые теперь должны были быть её. Она растерялась, а Цзян Сысы вновь ловко подхватила мелодию.

Две части подряд пропела а капелла — и зал взорвался аплодисментами.

Но аплодисменты были адресованы только Цзян Сысы. Гуань Юйси же стояла рядом, как дура.

Осознав своё позорное положение, Гуань Юйси не выдержала: едва сошла со сцены, как бросилась за кулисы и разрыдалась.

Все, у кого были свободные руки, бросились её утешать, уверяя, что всё прошло отлично, но Гуань Юйси не слушала — она рыдала ещё сильнее.

Цзян Сысы взяла салфетку и подошла к ней:

— Старшая сестра, ничего страшного. Такие срывы техники — обычное дело.

Гуань Юйси взглянула на неё и тут же отвернулась, зарыдав ещё громче.

Конечно, она понимала, что технические неполадки случаются. Но ей было обидно, что Цзян Сысы поставила её в такое положение — будто она просто фон для неё!

Цзян Сысы сразу поняла, в чём дело, и почувствовала себя неловко. Она уже собиралась объясниться, но тут вмешалась другая девушка — та самая, что сказала про «жир как крем». Она носила кепку и опередила Цзян Сысы:

— Цзян Сысы, ну ты и бесстыжая! Забрала куплет Юйси себе — как теперь ей быть?

Цзян Сысы узнала в ней Чжао Мань — одногруппницу и соседку Гуань Юйси.

Она резко обернулась к Чжао Мань:

— Юйси тогда задумалась! Я смотрела на неё несколько раз, но она не реагировала — поэтому я и подхватила! А потом я снова дала ей шанс спеть, но она не смогла!

Чжао Мань фыркнула:

— Одна ты и отыграла весь спектакль.

Гуань Юйси зарыдала ещё сильнее. Слова Чжао Мань были настолько точны и обидны, что все сразу поняли, почему Гуань Юйси так расстроена.

Атмосфера за кулисами стала неловкой.

Каждый теперь знал, чью сторону занять: с одной — плачущая, как цветок под дождём, старшая сестра-красавица, с другой — новенькая первокурсница, укравшая весь успех.

Кто-то выступил вперёд:

— Цзян Сысы, извинись перед старшей сестрой.

Цзян Сысы с изумлением посмотрела на них:

— За что мне извиняться?

Увидев её непокорный вид, обвинения посыпались со всех сторон. Даже председатель студенческого совета подошёл.

Он кашлянул пару раз, подчёркивая свой статус:

— Цзян Сысы, извинись перед Гуань Юйси — и дело закроем. В будущем вам же легче будет ладить.

Цзян Сысы посмотрела на него:

— Я не виновата. Зачем мне извиняться?

— Выступление — это коллективная работа! Надо думать о команде, а не только о себе! Если будешь вести себя так, с тобой никто не захочет сотрудничать. Послушай старшего товарища: извинись, и в следующий раз обязательно пригласим тебя на выступление.

— За что извиняться?

Неожиданное появление Син Ибэя нарушило напряжённую тишину за кулисами.

Он откинул занавес и неторопливо подошёл, встав перед Цзян Сысы и загородив её от остальных. Его взгляд скользнул по собравшейся толпе.

Некоторые сразу замолчали, другие продолжали ворчать, требуя извинений от Цзян Сысы.

Син Ибэй холодно усмехнулся:

— Слушайте сюда. Вместо того чтобы разбираться, почему сорвалась музыка, вы тут обвиняете человека, который спас ситуацию. У вас крыша едет?

В зале мгновенно воцарилась тишина.

Даже Гуань Юйси перестала всхлипывать. Она подняла заплаканные глаза на Син Ибэя, собираясь что-то сказать, но тот уже схватил Цзян Сысы за запястье и вывел её наружу.

Син Ибэй быстро вёл Цзян Сысы прочь из университета. Она еле поспевала за ним.

Переходя дорогу, он хмуро сказал:

— Даже в ссоре не можешь думать своей головой? Ты что, дура?

Цзян Сысы угрюмо ответила:

— Их же так много… Я не успеваю возражать.

Син Ибэй:

— Тогда звони мне.

В этот момент он почувствовал, что Цзян Сысы дёрнула его. Обернувшись, он увидел, что она держит в руках грязный полиэтиленовый пакет.

— Я с тобой разговариваю, а ты мусор собираешь?

Цзян Сысы подбежала к урне, швырнула туда пакет и отряхнула руки:

— Кто это вообще посреди дороги мусорит?

Син Ибэй:

— …

Она до сих пор любит подбирать мусор, как и четыре года назад.

Мысли вернулись в прошлое: первокурсница Цзян Сысы в синем комбинезоне представлялась у доски, а по пути к своему месту ещё и подняла с пола бумажку — как Марио в игре.

Син Ибэй не знал почему, но злость его тут же улетучилась. Он замедлил шаг:

— Раз так любишь мусор собирать, почему не пошла на факультет охраны окружающей среды, а записалась на японский?

Цзян Сысы пробормотала:

— Да просто баллы на японский ниже были.

Син Ибэй, однако, отлично слышал:

— Ты что, в университет Юньхэ поступила только ради японского?

Они остановились и посмотрели друг на друга: один — не зная, зачем вообще задал такой вопрос, другая — не зная, как ответить.

Наконец Цзян Сысы заморгала и запнулась:

— Ну да… Мама сказала, что в Юньхэ самая вкусная столовая.

Син Ибэй сдался и кивнул:

— Ладно. Тогда поужинаем?

Цзян Сысы только сейчас заметила, что они уже стоят на пешеходной улице с лотками и закусочными.

— Я… — начала она. — Не буду. Я на диете.

— А? — Син Ибэй подошёл ближе и с высоты своего роста посмотрел на неё. — Опять диета?

Цзян Сысы испуганно отступила:

— Я… я на этот раз точно не буду пить таблетки! Просто не буду ужинать и побегаю по вечерам на стадионе.

Син Ибэй подумал, подошёл ещё ближе и слегка ущипнул её за щёчку.

Щёчки были нежными и упругими, как желе.

— Только не худей так, чтобы эти щёчки исчезли.

Цзян Сысы:

— …

http://bllate.org/book/2505/274447