Готовый перевод Salted Fish Transmigrates, Finds Family Are Villains / Солёная рыбка в книге: вся моя семья — злодеи: Глава 7

Деревенька, вечерний ветер колышет полы одежды.

Цзянь Чэнси держал ребенка за руку, у обочины дороги слабо светило светлячковое дерево. В этом неярком сиянии Ли Линфэн наконец разглядел лицо малыша. Когда они расстались в прошлый раз, ребенок уже почти сформировался: одежда сплошь в лохмотьях, на теле живого места нет, истощенная, кожа да кости, а на самом дне глаз застыл звериный оскал.

Но девочка перед ним выглядела совсем иначе.

На Ли Шуйшуй была надета чистая хлопковая одежда, ее волосы были заплетены в косички, а Цзянь Чэнси даже обвязал их красивой шелковой лентой. Лицо девочки слегка порозовело, а в глазах больше не было того дикого, полного настороженности и перенесенных мук взгляда брошенного зверя, какой был при их прошлой встрече. Теперь это была чистая, непосредственная детская наивность.

Взгляд Ли Линфэна приковался к ребенку. Столкнувшись с девочкой, столь непохожей на ту, что запечатлелась в его памяти, великий генерала, не знавший страха перед лицом бесчисленных врагов на поле боя, почему-то замер под ее детским, изучающим взглядом.

Его... ребенок.

Здоровая, крепкая, ухоженная девочка.

В наступающей ночи кроха доверчиво жалась к Цзянь Чэнси, и их тени сливались на земле в единое целое. Ли Линфэн бесчисленное количество раз представлял себе в прошлых жизнях, как он вернется с победой и впервые встретится с женой и ребенком, но сейчас эта картина предстала перед его глазами тогда, когда его сердце уже было мертвым.Цзянь Чэнси погладил Ли Сюйсуя по голове и ласково произнес:

— Слышал? Генерал Ли такой молодец, даже собак умеет ловить!

Ли Сюйсуй вцепился в подол одежды Цзянь Чэнси и тихо спросил:

— …Отец?

Цзянь Чэнси кивнул, глубоко вздохнув, и всё же решил расставить всё по местам для ребенка:

— Да, Сюйсуй, отец.

Подумав, что ребенок колеблется от страха, Цзянь Чэнси присел на корточки, прижал Ли Сюйсуя к груди, чтобы дать ему почувствовать себя в безопасности, и мягко подбодрил:

— Сюйсуй, поприветствуй отца, хорошо?

Взгляд Ли Сюйсуя упал на Ли Линфэна, и он, казалось, засомневался.

Боясь, что Ли Линфэн поймет его неправильно, и желая прожить на этом свете как можно дольше, Цзянь Чэнси тут же принялся старательно сглаживать ситуацию:

— Генерал Ли, не обращайте внимания. Ребенок просто неожиданно вас увидел и еще не успел сориентироваться. Я обычно хорошо его воспитываю, просто он немного замкнутый, а на самом деле очень милый, ха-ха…

Не успел он договорить, как замкнутый Ли Сюйсуй задрал голову и спросил Цзянь Чэнси:

— Папа говорил, что отец умер?Воздух на мгновение погрузился в тишину.

Когда ребёнок произнёс эти слова, спины стоявших рядом выпрямились сами собой, а по коже побежали мурашки от ощущения невидимого давления.

Ли Линфэн перевёл взгляд на Цзянь Чэнси. В глубоких, бездонных глазах мужчины мелькнула тень, и он медленно произнёс: — Выходит, он всегда так с тобой разговаривает?

По лбу скатилась капля холодного холодной пота.

Цзянь Чэнси торопливо замахал руками: — Это всё недоразумение…

Он только хотел продолжить, как издалека раздался собачий лай, прервав его на полуслове. Цзянь Чэнси внезапно опомнился и воскликнул: — Ой, кошмар, Шэнь-Шэнь ведь еще в доме!

С этими словами он со всех ног бросился в сторону дома. Пробежав пару шагов, он вдруг вернулся назад.

Ли Линфэн приподнял бровь: — Что такое?

Хрупкая фигурка Цзянь Чэнси казалась совсем беззащитной. Он утер пот со лба, и в мерцающем свете светящегося дерева его красивое лицо выглядело особенно утонченным и изящным. На губах застыла неловкая, виноватая улыбка, от всего его облика веяло естественной, простодушной наивностью, из-за чего он выглядел одновременно забавно и робко. Украдкой бросив взгляд на Ли Линфэна, он тихо признался: — Эм-м… я тоже боюсь собак…

Огромный домик на дереве, просторный огород, а перед ним А-Ху, распустивший хвост от наглости и задирающий нос под защитой пса.

У входа заливался лаем какой-то пёс размером с хаски — здоровенная черная собака. Голос у неё был хриплый, пролаяв пару раз, она замолкала, но стоило А-Ху пнуть её ногой, как несчастное животное послушно продолжало оглашать округу яростным лаем: — Гав-гав, ау-у-у, гав-гав!

Ли Шэнь сидел у окна на втором этаже, свысока наблюдая за А-Ху.

У А-Ху даже опухоль на лице ещё до конца не сошла, но он всё равно яростно тыкал пальцем в сторону окна и орал: — Ли Шэнь, ты, хромоножка, посмел меня подставить! Ты сделал это специально! Специально угостил других ребят фруктами из своего дома, чтобы они дали их мне, а потом устроил в огороде ловушку, чтобы навредить мне! Паршивец, ты прирожденный негодяй! Ты мстишь мне за то, что я толкнул тебя тогда во время игры в мяч!

Высокий и плотный А-Ху исступленно орал на весь двор, а сидевший на втором этаже Ли Шэнь оставался абсолютно невозмутим.

Лицо трехлетнего мальчика было спокойно, как гладь озера. С наступлением сумерек он сидел в темноте, слегка опустив голову; его глубокие черты лица и точеный овал подбородка казались резкими и угловатыми. Мальчик смотрел на А-Ху сверху вниз, словно наблюдая за глупым балаганным представлением.

http://bllate.org/book/25048/2971822