Готовый перевод Ghost Service Corps / Легион Мёртвого Сервера: Глава 10

Жизнь полна неожиданностей, но самое яркое впечатление — это не когда занимаешься любовью в чужом доме, и даже не когда в разгар процесса внезапно загорается свет. Самое «незабываемое» — это когда ты не удосужился встать на колени, а предпочел позу поудобнее, и после включения света вся гостиная озаряется видом твоих ног и четверти белоснежных ягодиц.

Впоследствии заместитель командира всякий раз вспоминал этот момент как самый фееричный в своей жизни. Словно торжественное зажжение олимпийского огня, он своим статным телом навсегда запечатлел себя в памяти будущих тестя и тещи.

Фан Ляньган, которого супруга битых полдня уговаривала просто «поговорить» с сыном, никак не ожидал увидеть картину, способную в одночасье разрушить его пятидесятилетние представления о жизни, мире и морали. Его кровь мгновенно ударила в голову, глаза налились кровью, тело затряслось, а слова застряли в горле:

— Вы… вы… что вы тут… творите?!

Фан Чжэн с трудом дотянулся до телефона на тумбочке, поднял его, щелкнул камерой и, подняв глаза на отца, жалобно пробормотал:

— Делаю… художественное фото?

Печь «Ляньган» взорвалась.

— Твою мать, я вас обоих пришибу! — потеряв остатки рассудка, Фан Ляньган в два прыжка сократил дистанцию и с размаху пнул одеяло.

Фан Чжэн уже не думал о стыде, о том, как это выглядит со стороны, или о своих ногах и ягодицах. Если бы этот удар пришелся по цели, его «достоинство» превратилось бы в лепешку. Он в отчаянии скатился с кровати, завернувшись в одеяло.

Фан Ляньган промахнулся и с глухим грохотом опустил ногу на матрас. Он уже приготовился нанести второй удар, но почувствовал под подошвой что-то странное. Пошевелив пальцами, он опустил взгляд и замер: под его ногой, на матрасе, лежали мужские трусы.

Тем временем «птичка» Фан Чжэна, освободившись от оков одеяла, совершила головокружительный переход от «засвета» к полноценному «солнечному загару». Смена обстоятельств привела к смене настроения: если выражаться литературно — к возвращению к истокам, а если проще — к принципу «раз уж все равно все пропало, гулять так гулять».

— Мои.

Всего одно слово — и право собственности на нижнее белье было подтверждено.

Фан Ляньган окончательно лишился способности мыслить рационально. Охваченный яростью, он схватил первое, что попалось под руку, и швырнул в сторону обидчиков.

Фан Чжэн лишь увидел, как перед глазами потемнело, а мимо лица со свистом пролетело что-то тяжелое и с грохотом врезалось в пол. Оказалось, Мэн Чудун в последний момент увернулся и схватил отца за руку, из-за чего тот промахнулся.

Фан Чжэн посмотрел на пол — это был массивный стул из красного дерева. Если бы он попал в цель…

— Чего застыл? Беги! — Мэн Чудун, видя, что его партнер снова витает в облаках, пришел в ярость. Он прекрасно понимал: тягаться в физической силе с будущим тестем — верный способ отправиться на тот свет.

Фан Чжэн наконец пришел в себя, натянул трусы, совершил прыжок, подобный карпу, перепрыгивающему через врата дракона, и, сверкая голым торсом, рванул в угол комнаты, намертво вцепившись в ручку двери ванной.

Мэн Чудун, чьи силы были на исходе, дождался, пока Фан Чжэн займет позицию, и тоже бросился наутек.

Фан Ляньган, обретя свободу передвижения, был в ярости — мало того что он не мог догнать мальчишку, так тот еще и оказывал сопротивление.

— Не убегай, мелкий гаденыш! Если я не сломаю тебе ноги, я не Фан!

Заместитель командира, удерживая на себе весь гнев противника, носился вокруг обеденного стола — единственного укрытия в гостиной.

Круг. Два. Три.

— Да чтоб тебя… если у тебя есть хоть капля мужества, не давайся мне в руки!

Четыре. Пять. Шесть.

— Я тебя… проклятый засранец…

Семь. Восемь. Девять.

— Больше… не могу… надо… передохнуть…

Фан Ляньган выдохся, Мэн Чудун тоже был на грани. Заметив, что противник действительно остановился перевести дыхание, он тоже решил немного восстановить силы.

Фан Чжэн, наблюдавший за этой сценой, забыл о собственном положении. Его отец и его возлюбленный, тяжело дышащие по разные стороны обеденного стола, представляли собой удивительную картину — странно уютную, гармоничную и завершенную.

Лю Шусянь, наблюдавшая за всем этим, не разделяла романтических чувств сына. Она просто не спеша подошла к ним.

Мэн Чудун видел, как она прошла мимо Фан Ляньгана, не останавливаясь, и направилась прямо к нему. Женщина медленно подняла руку, словно собираясь погладить его по голове. Заместитель командира, изрядно потрепанный «боссом», почувствовал тепло и инстинктивно подался вперед.

Хлёст!

Не слишком сильная, но ощутимая пощечина.

— Набесился? — спросила Лю Шусянь ровным голосом.

Мэн Чудун отчетливо услышал, как внутри него «рассыпалось» всё снаряжение. Это была не просто пощечина, а новый навык с особым статусом. Он покорно кивнул.

Лю Шусянь повернулась к мужу. Фан Ляньган, встретившись с ней взглядом, инстинктивно прикрыл щеку рукой. Он хотел было выкрикнуть: «Я не бешусь!», но в последний момент сдержался и лишь издал печальное «Хм».

Лю Шусянь осталась довольна. Она снова посмотрела на Мэн Чудуна. Тот вытянулся во фрунт, чувствуя, что сейчас последует важное указание.

И он не ошибся. Лю Шусянь впервые улыбнулась — мягко, почти по-матерински.

— Сначала надень трусы, а потом поговорим.

***

Комната №1 на втором этаже.

Тетушка: Кажется, они вошли в комнату.

Дядя: Наконец-то можно поспать.

Тетушка: Все равно не могу принять, что они оба — мужчины.

Дядя: Кто бы спорил. Жалко брата с невесткой. Но этот парень, как его там, Чун… выглядит вроде ничего, настоящий мужик.

Тетушка: С чего ты взял?

Дядя: Ты слышала, как твой брат в конце задыхался? Если бы он был сильнее, разве выглядел бы так жалко? Эх, в молодости я был трусоват… вот если бы мне еще один шанс…

Тетушка: М?

Тетушка: …Спи.

***

Комната №2 на втором этаже.

Вторая тетушка: М-м… а-а…

Второй дядя: …

Вторая тетушка: М-м… а-а…

Второй дядя: …

Вторая тетушка: М-м… а-а…

Второй дядя: Слушай, они, кажется, в комнату вошли?

Вторая тетушка: Сейчас время отвлекаться?!

***

Главная спальня на первом этаже.

Семья собралась в спальне, чтобы обсудить дела подальше от чужих глаз. Фан Чжэн и Мэн Чудун, облаченные в домашнюю одежду, сидели у стены, а родители — напротив, за прикроватной тумбочкой с включенной лампой.

— Как долго вы вместе? — спросила Лю Шусянь.

Фан Чжэн взглянул на отца, но тот отвернулся. Фан Чжэн понимал, что причинил им боль, но раньше он лишь бежал от проблем, истощая и себя, и родителей. Сейчас же, глядя на них, он вдруг осознал, что забыл, чего именно боялся все эти годы. Исчез страх. Осталась вина, но теперь он знал, что сможет искупить её сыновней заботой.

— Полгода, — ответил он твердо.

Лю Шусянь усмехнулась:

— Полгода? Ты плавать учился семь месяцев, на велосипеде — восемь. За полгода ты даже не узнал бы его по-настоящему.

Фан Чжэн хотел возразить, но слова застряли в горле.

— Не спеши спорить, — голос матери был мягким, как в сказке на ночь, только вот сказка была о монстрах. — Я знаю, о чем ты думаешь. Прожил два года отдельно и решил, что стал взрослым? Скажу прямо: будь ты хоть с женщиной, вопрос о том, входить ли в этот дом, решаю я.

Мэн Чудун, который сначала одобрил уверенность Фан Чжэна, теперь видел, как тот понурил голову, и понял, что зря вмешался.

— И что вы предлагаете… — прошептал Фан Чжэн.

— Раньше я думала, что это временное помешательство, — продолжала Лю Шусянь. — Но увидев вас в постели…

— Лю Шусянь! — рявкнул Фан Ляньган.

Мать проигнорировала мужа:

— Я вижу, ты решил идти до конца. Но это не значит, что можно приводить кого попало в дом на праздник. Если бы не случайность, думаешь, вы бы так просто отделались?

— Мам…

— Помолчи. Ты ведь такой смелый, вот и будь смелым до конца.

Затем она перевела взгляд на Мэн Чудуна:

— А ты… Я не знаю, как тебя воспитывали, но приходить в дом к родителям на Новый год и качать права — этому тебя точно не учили. Чего ты добился с момента появления здесь, кроме двух драк с его отцом?

— Мам, это я его заставил! — воскликнул Фан Чжэн.

Лю Шусянь подняла бровь:

— Ты заставил? Понятно. Значит, мой сын, у которого ни работы, ни денег, ни статности, зато характер — сплошной кисель, нашел себе кого-то приличного только потому, что сам его притащил?

Фан Чжэн понял: его мать — мастер высшего пилотажа в искусстве сарказма.

— Ладно, — сказала мать Мэн Чудуну. — Хватит терпеть. Я не знаю, как тебя сюда заманили, но я помогу тебе уехать. Поезд, самолет, машина — выбирай.

— Простите, — внезапно сказал Мэн Чудун.

Лю Шусянь замолчала и прищурилась.

Мэн Чудун поднял взгляд:

— Вы правы. Я не хотел ехать, Фан Чжэн настоял, а я не хотел его разочаровывать. Я знал, какой будет ваша реакция. До недавнего момента я думал, что этот визит бессмысленен. Но сейчас… я изменил мнение. Я думал, что вы никогда не примете, что ваш сын не может любить женщин. Но вы уже приняли это. Вы просто беспокоитесь за него.

Лю Шусянь замолчала. Её лицо стало бесстрастным.

— Простите, — повторил Мэн Чудун.

— За что?

— За то, что не знал, как поступить. Я никогда не был в такой ситуации. Я думал, главное — чтобы Фан Чжэну было хорошо.

— Он спокоен, потому что глуп, — отрезала Лю Шусянь.

Фан Чжэн уставился на Мэн Чудуна: «Да возрази ты ей!»

Тот ответил взглядом: «А как возразить, если она права?!»

***

Беседа затянулась до глубокой ночи. Никаких громких решений принято не было, но и драк больше не случалось.

Когда Фан Чжэн выходил из спальни, он заметил, что глаза матери покраснели. Сердце сжалось.

Вернувшись в гостиную, они легли спать, разделенные полуметром пространства.

— У твоей мамы взгляд как рентген, — прошептал Мэн Чудун.

— Жаль, что я в неё не пошел, — вздохнул Фан Чжэн.

— Не нужно. Я буду говорить тебе все как есть.

— Не верится.

— Спи давай.

— И это всё? Никаких обещаний, никаких поцелуев с извинениями?

— А какие характеры у твоих тети и дяди?

— А?

— Они не любят драться?

— Вроде… нет.

— Завтра поедем к ним.

— Завтра же первый день Нового года!

— Чем быстрее разберемся, тем спокойнее будет.

— Я и так спокоен!

— А я нет.

— Чего ты хочешь добиться?

— Своего законного статуса.

http://bllate.org/book/25030/2960230