Готовый перевод Rebirth: Dominating the Gang Boss / Вторая жизнь: Укрощение криминального авторитета: Глава 8

Дядюшка...

Из-за череды внезапных происшествий это тело Ян Чэня заставило страдать и мою душу.

Очнувшись после очередного обморожения, я почувствовал, что погрузился в какой-то жуткий кошмар.

Во сне мне казалось, будто кто-то всё время наблюдает за мной, всё ищет и ищет, пока наконец в самом-самом тёмном углу я не увидел Фан Цяня. Его прекрасные, утончённые черты лица покачивались перед моими глазами, но выражение было очень грустным. Затем какая-то пелена начала медленно застилать мне взор, и я воочию видел, как он капля за каплей исчезает у меня на глазах, а эта скорбь навсегда врезалась мне в грудь. Я хотел раскрыть рот и окликнуть его — ведь я был прямо рядом с ним, — но мог лишь смотреть, как он уходит всё дальше и дальше, пока в конце концов не исчез окончательно...

Это сон, отчаянно твердил я себе, это сон, не стоит обращать внимания. Собрав все силы, я через силу вырвался из кошмара, резко сел на постели, обхватил руками ноющую грудь и тяжело задышал... Фан Цянь.

Долго отхекиваясь, я с усилием ущипнул себя, чтобы убедиться, что это больше не сон, и лишь тогда немного перевёл дух. Сон есть сон, а реальность — есть реальность, сейчас я жив, жив.

Растерянно подняв голову, я внезапно обнаружил, что передо мной кто-то стоит.

Моё сердце испуганно ёкнуло, а затем я понял, что этим человеком оказался Фан Цянь.

Он в упор смотрел на меня, не шевелясь, а его прекрасное, утончённое лицо словно покрылось трёхфутовым слоем льда, и от всего его тела веяло холодным, яростным морозом.

Я глянул на него и слегка нахмурился. Пять лет назад этот человек тоже был холодным и отстранённым, но тогда он был живым, а сейчас производил впечатление стоячей воды. Он вроде бы и жив, но в то же время мёртв, мёртв. При этой мысли моё сердце невольно защемило, я просто тупо уставился на него, празднуя эту запоздалую на пять лет встречу.

Фан Цянь слегка прищурился, шаг за шагом подошёл ко мне, а затем наклонился, вгляделся мне в глаза и пробормотал: — Почему ты не он? Раз уж не он, то почему твой взгляд так похож? Взгляд такой похожий, но всё же не он.

Прислушиваясь к его бормотанию, я заметил, что его зрачки затуманены. Пожалуй, в этот момент он и сам не понимал, что говорит и что делает.

Я пошевелился и хотел было заговорить, но не успел я и рта раскрыть, как глаза Фан Цяня внезапно стали багровыми и свирепыми. Он резко вскинул обе руки, схватил меня за горло и взревел: — Я так хочу вырвать тебе глаза! Кто позволил тебе быть похожим на него? Говори, не подослал ли тебя кто-нибудь специально, не ты ли подстроил это, не ты ли вынюхивал всё обо мне, говори...

Старший, ты держишь меня за горло, что ты предлагаешь мне сказать?..

Столкнувшись с безумием Фан Цяня, я мог лишь мысленно закатить глаза, но упрекать его не хотелось — я лишь сопротивлялся так, чтобы не причинить ему вреда. Мне совсем не улыбалось умирать во второй раз...

В этот момент дверь распахнулась, и вошёл тот самый ядовитый на язык доктор. Увидев нашу сцену, он выказал на лице пару капель раздражения и произнёс: — Фан Цянь, если хочешь его смерти, так скажи заранее и не заставляй меня проводить осмотр. Я не хочу лечить мертвецов, а с мёртвыми даже проще — хоть глаза перестанут мозолить те, что так похожи на чужие.

Услышав это, Фан Цянь всем телом содрогнулся, руки его невольно разжались. Выражение его лица на мгновение растерялось, но тут же вернулось к привычной ледяной холодности. Напоследок бросив на меня взгляд, он развернулся и ушёл.

Я же с горькой усмешкой сидел на кровати и смотрел ему вслед, поглаживая шею, которую он только что сжимал... неужели Фан Цянь и впрямь намеревался меня придушить? Неужели он не может смириться? Не совсем так, по крайней мере, в конце концов он остановился.

Доктор подошёл ко мне, бегло осмотрел и изрек: — Живучий ты, пока не помрёшь.

Я пару раз кашлянул и ответил: — Ничего не поделаешь, живучесть повышенная.

Доктор услышал это, взглянул на меня, слегка приподняв брови. Его узкие и длинные фениксиные глаза смотрели с полуусмешкой, и от этого взгляда у меня внутри невольно зародился холодок. Этот человек обладал типичным языком-ножом и сердцем-ножом.

Поулыбавшись мне с пару минут, он поднялся, принялся смазывать мне спину мазиком и холодно промолвил: — За эти годы вовсе не казалось, что у Фан Цяня нет поклонников, и признавались ему тоже не раз. Обычно он либо давал обидчику в морду, а с особо прилипчивыми — разбирался с помощью пистолета. Сегодня я впервые вижу, чтобы он проявил к кому-то снисхождение.

— К чему это ты клонишь? — неторопливо спросил я, глядя на него.

Доктор хмыкнул в мою сторону: — Неужели ты и впрямь считаешь остальных дураками? Когда ты падал без чувств, твой взгляд на Фан Цяня был вовсе не тем, каким смотрит незнакомец. Мы здесь люди бывалые, и раз уж Фан Цянь не прикончил тебя, а напротив, потерял дар речи, я даже удивился. Неужели он ослеп и не разглядел, что ты пацан со смешным пушком на лице, который явно ему не ровня?

Я поджал губы. Фраза про пацана со смешным пушком на лице ранила до глубины души — скажи я ему, что прожил на несколько лет дольше него самого, он бы, пожалуй, кровью харькнул.Пока я горько усмехался, врач вдруг опустил голову и тихо произнес: Ты что, тайно влюблен в Фан Цяня? Вот и закрутил такую сложную интригу, чтобы подобраться к нему? Глядя на его ярко блестевшие глаза, я невольно легко улыбнулся и ответил: Если я скажу тебе, что я, Ян Чэнь, и он, Фан Цянь, видимся сегодня впервые, ты поверишь?

Врач приподнял бровь, выпрямился, вздохнул и произнес: По правде говоря, твоя эта бесячая физиономия и впрямь похожа на одного моего знакомого, до чего же до тошноты самодовольный тип.

Я потер нос. Раз на свете жил еще кто-то, кого он ненавидел, мне мгновенно показалось, что я не такой уж и жалкий. По крайней мере, нашелся человек, который так же, как и я, терпит его язвительный язык, это утешало.

В этот момент врач стал обрабатывать мне раны. Не знаю, было ли это местью, но мне казалось, что он слишком сильно давит, особенно в районе ран. Я крепко сжал зубы и не издал ни звука.

Закончив обрабатывать раны, он повернулся, чтобы уйти, и напоследок бросил: Фан Цянь не убил тебя лишь в доказательство того, что у тебя есть один шанс из ста, только запомни: не будь жадным, не требуй слишком многого, живым не переспорить мертвых. Если ты сможешь стерпеть роль замены того человека в его сердце, думаю, у тебя появится шанс. Разумеется, при условии, что ты вынесешь неравные чувства до конца своих дней.

Зачем ты мне это говоришь? — торопливо спросил я, заметив, что он собирается уходить. Врач, казалось, недолюбливал меня, и мне было очень любопытно, почему он решил поделиться этим.

Услышав мой вопрос, врач зашагал было дальше, но замер, оглянулся на меня, и его лицо тронула лукавая усмешка: Раньше я терпеть не мог таких бессовестных людей, как ты, но позже выяснилось, что я был слишком субъективен... Ну и, конечно, есть еще одна причина: если ты сможешь сделать так, чтобы Фан Цянь перестарился доводить меня до самоубийства своими проблемами, думаю, я буду благодарен настолько, что стану воскурять тебе по три палочки благовоний в день.

С этими словами он развернулся и ушел...

Доводить его до самоубийства своими проблемами? Неужели... неужели с тех пор, как я умер, Фан Цянь все это время жил так несчастно? В прошлый раз по телефону я даже слышал, что он ранен, ранен.

Слова врача означали, что он истязает себя... Неужели все эти годы он так мучил себя? При одной мысли об этом мое сердце сжалось от боли. Фан Цянь, говоря тебе жить хорошей жизнью, я вовсе не имел в виду, что ты должен так себя истязать. Неудительно, что мне не было покоя: ни умереть, ни жить нормально. Как я могу оставить тебя в покое, когда ты так себя ведешь? Фан Цянь, клянусь, я больше никогда не позволю тебе переживать всё это в одиночку... Правда, больше не позволю.

При этих мыслях я крепко зажмурил глаза... Конечно же, я не стану ревновать к человеку из сердца Фан Цяня — да разве на свете найдется тот, кто станет ревновать сам к себе?

После этого я прожил здесь два дня. За эти два дня я больше не видел ни парня со шрамом, ни Брат Цян... Честно говоря, их поступки меня не особо волновали: они защищали Фан Цяня, смертельно боясь, что кто-то причинит ему вред, и одного этого было достаточно, чтобы списать все со счетов.

Моей главной границей всегда был Фан Цянь.

Пребывание здесь ничем не отличалось от жизни в доме Хуан Чжао: в общем и целом разгуливать где попало не разрешалось, да мне и самому не хотелось. Во-первых, раны заживали, и я не желал красоваться повсюду с распухшей физиономией; во-вторых, Фан Цянь то и дело появлялся словно призрак, хоть и неизменно молчал.

Впрочем, Фан Цянь появлялся и во время каждого приема пищи, и порой там же присутствовал тот самый врач Шэнь Цзюнь.

Фан Цянь всегда ел очень мало. Мне было больно на это смотреть, и я то и дело подкладывал ему в тарелку его любимые блюда. Каждый раз, стоило мне это сделать, Фан Цянь устремлял на меня взгляд — сперва полный растерянности, затем боли, и наконец во взгляде проступали холод и жгучая ненависть... Тем не менее я притворялся, будто ничего не замечаю: я хотел, чтобы он постепенно привык к нынешнему мне, хотел заставить его мало-помалу принять такого меня...

Однако даже от этого у многих отвисали челюсти от изумления, ведь Фан Цянь никогда и никому не позволял подкладывать себе еду. Услышав об этих слухах, я не испытал никаких особых чувств: в прошлом мы ладили именно так, и впредь все будет продолжаться точно так же.

В итоге за эти два дня пошли упорные слухи, будто я — любимчик Фан Цяня... Услышав об этом, я ничуть не смутился: раз уж любимчик, так тому и быть. Больше всего меня удивил сам Фан Цянь: он не стал ни подтверждать слухи, ни опровергать их...

Проведя наблюдения за эти два дня, я обнаружил, что Фан Цяню нравится смотреть мне в глаза. Люди часто говорят, что глаза — это зеркало души, но я думал, что он смотрит вовсе не на мои глаза, а на мою душу.

Из-за этого у меня было прекрасное настроение, да такое, что я совершенно забыл о том, что эта оболочка принадлежит Ян Чэню, а я до сих пор так и не связался с семьей.

До тех пор, пока в один прекрасный день мы с Фан Цянем не ужинали в гостиной и внезапно не появился врач. Следом за ним шел еще один человек — пестро одетый, с прядкой волос на челке, окрашенной в фиолетовый цвет. Увидев меня, он присвистнул и произнес: Племянник, давненько не виделся, неплохо же ты устроился, если не считать того, что лицо твое похоже на свиную голову. Но сколь бы сладкой ни была жизнь, нельзя же совсем забывать связываться со старшим братом и дедушкой! Полагаю, через два дня твой старший брат прилетит из Америки, чтобы разыскать тебя. Ну и шуму же наделает семья Оуян. Ха-ха.

Глядя на его злорадный вид, я слегка нахмурился. Кто этот человек? Я ни разу не видел его среди воспоминаний Ян Чэня? И впрямь странно.

http://bllate.org/book/25023/2959105