Готовый перевод Rebirth: Dominating the Gang Boss / Вторая жизнь: Укрощение криминального авторитета: Глава 3

Эту жизнь...

Когда я снова открыл глаза, больничный свет резал глаза, а в носу стоял стойкий запах лекарств — запах, который я ненавидел больше всего на свете.

Слегка приоткрыв глаза, я огляделся: вокруг лежали люди под капельницами, старики и дети. Я посмотрел на себя — в моей руке тоже торчала игла капельницы. Похоже, я был в больнице.

Больница. При мысли о том, что кроется за этим словом, я резко сел на кровати, и в затылке тут же запульсировала острая боль. Способность чувствовать боль доказывала, что я и вправду проживаю жизнь заново, что я действительно снова жив.

Растерянно размышляя об этом, я обхватил голову руками и замер на больничной койке, погрузившись в оцепенение.

— Сдох или нет? — раздался вдруг у самого уха насмешливый голос. Я медленно поднял голову и встретился взглядом с тем самым выражением лица, в котором явное раздражение смешивалось с двумя каплями скрытого беспокойства... Я отлично знал этого паренька. Это был двоюродный брат Ян Чэня по имени Хуан Чжао. Он был ровесником Ян Чэня и учился с ним в одной старшей школе. Поскольку они часто ходили одной и той же дорогой, я успел к нему привыкнуть.

При жизни Ян Чэнь хоть и робел, и вечно плакал, но очень любил липнуть к этому кузену, хотя Хуан Чжао вечно относился к нему пренебрежительно.

Однако стоило Ян Чэню пострадать, как на лице Хуан Чжао неизменно появлялось это противоречивое выражение, после чего он неохотно являлся на помощь — точно так же, как и в этот раз, когда он притащил Ян Чэня в больницу.

Думаю, между ними существовало какое-то недоразумение... Только вот это недоразумение, пожалуй, уже не разрешить в этой жизни, ведь я — не Ян Чэнь, и всё, что связано с ними, меня больше не касается.

— Живой или мёртвый, подай уже голос, а то моя мама опять позвонит и станет пилить, будто мне на тебя плевать, — холодно бросил сбоку Хуан Чжао.

Я опустил руку, прикрывавшую лоб, посмотрел на него и ответил:

— Я в порядке.

С этими словами я медленно лег обратно на кровать. В тот самый миг он посмотрел на меня, и на его лице промелькнули две доли шока и три доли изумления, которые тут же сменились пятью долями гнева. Он сграбастал со скамьи школьный портфель и взревел:

— Раз так, валяйся здесь дальше!

С этими словами он резко развернулся и вылетел вон. Наверное, он так разозлился из-за того, что я не стал, как прежний Ян Чэнь, цепляться за него. Ничего не попишешь, в конце концов, я — не его Ян Чэнь, и сопли на кулак наматывать не умею.

Когда он ушел, я глубоко вздохнул, потрогал затылок и мысленно подумал, что те ублюдки действовали и вправду жестоко. Не будь меня, Ян Чэнь наверняка уже отдал бы концы, куда ему до больничной койки.

При этой мысли у меня внутри всё сжалось. Я внимательно огляделся: белые стены, шумная толпа... Сначала я решил, что это больница, но теперь, придя в себя, смутно сообразил, что это место гораздо меньше больницы — скорее всего, какая-то занюханная клиника...

Впрочем, сейчас меня это волновало меньше всего. Голова раскалывалась, рука болела, но всё это говорило об одном: я действительно вернулся, действительно могу отыскать Фан Цяня...

Стоило мне подумать об этом имени, как моё сердце забилось в три раза быстрее. Фан Цянь... Думаю, в этой жизни я больше никогда не выпущу твои руки. Я не святой. Пять лет скитаний бесплотным духом... Не могу сказать, что ни о чём не жалел, не могу отрицать, что у меня проскальзывала мысль: как было бы здорово, если бы Фан Цянь умер вместе со мной. Но повернись время вспять, я бы всё равно спас его, заставил бы его жить. И теперь я благодарю небеса за то, что у меня есть еще одна жизнь, чтобы пойти за ним и быть рядом.

Только вот теперь я вовсе не прежний Фан Тун. У меня новое имя, новая жизнь и даже новое тело. Как мне, обычному старшекласснику, подобраться к тому месту, где ты находишься? Или как заставить тебя заметить меня, а затем и заинтересоваться?

Задачка та еще, но меня это не особенно тревожило. Пять лет ждал, стерплю и сейчас.

Первое, что нужно сделать — залечить раны, хорошенько разобраться во всём, что меня окружает, а потом действовать не спеша...

От этих мыслей на душе немного отлегло. Уставившись в белый больничный потолок, я стал вспоминать всё, что знал о прежнем Ян Чэне.

Ян Чэнь и Хуан Чжао вечно ходили по той самой улице, а я, будучи бесплотным духом, долгое время только и делал, что слушал всю эту болтовню. Порой Хуан Чжао жутко злился на Ян Чэня и говорил всякое сгоряча, но из тех слов можно было почерпнуть немало информации, пусть и разрозненной.

Если сложить всё воедино, получалось следующее: прямые родственники Ян Чэня находились за границей, сам он жил в доме Хуан Чжао, Хуан Чжао его терпеть не мог, а вот родители Хуан Чжао, напротив, относились к Ян Чэню с большим вниманием.

Из-за этого Хуан Чжао вечно был всем недоволен, но поделать ничего не мог, поэтому лишь задирал Ян Чэня по дороге в школу. Ян Чэнь же всё сглатывал, вел себя с Хуан Чжао предельно осторожно, страшно боясь вызвать его гнев... А если Хуан Чжао всё-таки бесился окончательно, Ян Чэнь просто плакал.

Как-то раз Хуан Чжао обмолвился одноклассникам, что в детстве Ян Чэнь страдал легкой формой аутизма и выкарабкался только благодаря ему, потому-то родители и разрешили ему жить у них.

Их отношения до боли напоминали наши с Фан Цянем, только вот наши чувства были равными, а у них царило жуткое неравенство.

Пока я предавался этим сумбурным мыслям, из коридора за дверью донесся суматошный топот шагов. В палату в спешке вошла элегантно одетая красивая женщина лет тридцать с небольшим. Увидев меня, она покраснела глазами, схватила меня за руку и запричитала:

— Сяо Чэнь, ты как? Я услышала от Хуан Чжао, что ты в больнице, ты в порядке?

Позади нее стоял с крайне недовольным видом Хуан Чжао. Он зыркнул на меня и молчал.

Я бросил на Хуан Чжао взгляд, снова посмотрел на женщину и запинаясь произнес:

— Тётя, я в порядке.

Это была мать Хуан Чжао. Я пару раз видел ее, когда она провожала Хуан Чжао до школы, так что узнал.

Заметив, что со мной всё хорошо, она с блестящими от слёз глазами крепко сжала мою руку и с жалостью произнесла:

— Вот поправишься, тётя тебе вкусненького наготовит, посмотри, до чего худой. Кстати, что врач сказал? Нужно ложиться на наблюдаться? И ты помнишь, кто тебя избил? Я уже заявила в полицию, приедут копы — ты им всё как следует расскажи, пусть пересажают этих негодяев...

— Мама, ты заявила в полицию? — стоявший за ее спиной Хуан Чжао побледнел. — Ты правда обратилась в полицию?

— Ты что такое говоришь? Посмотри на Сяо Чэня начто он сейчас похож, как я могла не заявить? Кто ответит, если с ним что-то случится в нашем доме? — нахмурив изящные брови, недоуменно произнесла мать Хуан Чжао, словно подозревая неладное в такой реакции сына.

В душе мне стало даже забавно от поведения Хуан Чжао, но внешне я никак не показал этого, лишь молча посмотрел на него.

Хуан Чжао опустил голову, лицо у него было страшным. Неужели это связано с ним? — лениво подумал я. В этот момент его мать снова принялась расспрашивать меня о всякой всячине, продолжая держать за руку. Я молча слушал, изредка отзываясь мычанием, чтобы показать свое участие.

Вскоре, когда капельница уже подходила к концу, явился полисмен. Он стал подробно расспрашивать меня о драке. Я отделался пару дежурными фразами, а когда они начали допытываться дальше, пожаловался на головную боль. Поняв, что от меня ничего не добиться, полицейский виновато посмотрел на мать Хуан Чжао.

— Сяо Чэнь, ты правда ничего не можешь вспомнить? — мягко успокаивая меня, произнесла она. — Ты не бойся, просто выложи всё как есть. Не переживай, я никому не позволю тебя обижать.

Я посмотрел на нее и слабо улыбнулся:

— Тётя, я правда ничего не помню, только голова очень болит.

Услышав это, она поспешно уложила меня в постель и вышла вместе с полицейским. Едва они скрылись, Хуан Чжао подошел к изголовью и хмуро уставился на меня. Только теперь я внимательно разглядел его лицо: черты у него были и вправду хорошими, весьма смазливыми — не будь у него сейчас такого жуткого выражения, выглядел бы куда симпатичнее.

Впрочем, как бы он ни хорохорился, ему всё равно было далеко до моего Фан Цяня.

— Ты и вправду ничего не помнишь? — холодно бросил он.

Я чуть заметно улыбнулся:

— Не помню.

Всё, что я помню, никак с вами не связано. Я помню своего Фан Цяня. А на остальных с сегодняшнего дня плевать, главное — чтобы ко мне не лезли.

Он явно собирался сказать еще что-то, но тут вернулась его мать. Окинув взглядом почти пустую систему, она велела Хуан Чжао позвать врача.

Врач пришел, бросил на меня взгляд и, не сказав ни слова, привычным движением обработал рану, вытащил иглу и бросил напоследок:

— В следующий раз, когда полезете в драку, не забывайте беречь затылок, а не то превратитесь в дурака, и тут уж никто не поможет.

— Доктор, как вы можете такое говорить? — возмутилась мать Хуан Чжао, поднимаясь со стула и срываясь на крик.

Врач холодно посмотрел на меня и процедил:

— А что вы хотите от меня услышать? Рана в таком месте — уже чудо, что выжил. Второго раза не будет.

Второго раза не будет... Почему-то от этих слов у меня по спине пробежал холодок. Говорят, жизнь дается лишь раз, но говорят и то, что бог дает каждому еще один шанс. Значит, эта моя дарованная свыше жизнь уж точно последняя...

Нет, мне и не нужна другая. Мне хватит этой. Я буду жить как положено — жить вместе с Фан Цянем.

Мать Хуан Чжао с крайним неудовольствием зыркнула на врача, а я кашлянул пару раз и спросил:

— Доктор, я могу идти?

Он одарил меня свирепым хмурым взглядом:

— Ты думаешь, у тебя свиные мозги? Идти собрался? Жить надоело?

— Я хочу уйти, — спокойно ответил я.

Я терпеть не мог этот больничный смрад, к тому же раз уж я вернулся к жизни, то не собирался умирать понапрасну и сидеть здесь мне вовсе не улыбалось.

Мать Хуан Чжао зыркнула на врача, затем перевела взгляд на меня:

— Затылок у тебя поврежден серьезно, но выписаться можно — давай ляжем в нормальную больницу. Не бойся, Сяо Чэнь, если боишься оставаться в стационаре, я буду дежурить рядом.

— Тётя, я правда в полном порядке, — слабо улыбнулся ей я. — Просто буду дома поосторожнее.

Услышав это, врач холодно усмехнулся, шагнул ко мне и снова осмотрел, расспросив, не кружится ли голова, не тошнит ли. Получив мои правдивые ответы, он ледяным тоном изрек:

— Значит, не помрешь. Раз уж так приспичило сбежать из больницы — вали, только дома поаккуратнее. И не забудь явиться на повторный осмотр.

Бросив это, врач развернулся и ушел, не обращая внимания на ярость матери Хуан Чжао. Однако от этого доктора исходил какой-то смутно знакомый мне запах — аура людей, долго крутившихся в криминальных кругах, опасная аура... При этой мысли я проникся к ядовитому доктору долей симпатии, приподнялся, кое-как оделся и, прервав непрекращающийся поток жалоб матери Хуан Чжао, сказал:

— Тётя, поехали домой.

Она повернулась ко мне, кивнула и поспешно велела Хуан Чжао поддержать меня. Хуан Чжао с явной неохотой взял меня под руку...

На обратном пути стояла непроглядная тьма — казалось, небо залили чернилами. Лил дождь, и Хуан Чжао с кислым видом держал над нами зонт, старательно оберегая мою голову от капель.

Мать Хуан Чжао вела машину, мы с Хуан Чжао сидели на заднем сиденье. За окном мелькали неоновые огни, и я, глядя на это буйство процветания, чувствовал легкий трепет. Пять лет... Пусть я и провел их в том переулке, но всё же знал, что здания вокруг становятся выше, а машин — всё больше, однако я никак не ожидал, что перемены зайдут так далеко.

За пять лет в этом мире изменилось многое, да и я сам уже не прежний. А что насчет Фан Цяня?

Впрочем, об этом я не переживал. Раз уж я провёл пять лет на краю бездны и всё-таки вернулся, Фан Цянь будет моим. Теперь он сможет принадлежать только мне, до самого конца...

http://bllate.org/book/25023/2959100