Как такое возможно!
Я стоял под навесом во внутреннем дворе и смотрел, как прекрасные пейзажи превращаются в мрачное и жалкое зрелище, полное переполоха и хаоса. Почему всё так обернулось?!
Один прыгнул в озеро, трое бросились в колодец, шестеро повесились, двое перерезали себе горло, четверо наглотались яда, и еще один попытался проломить головой стену. Если не считать Хуа Инсюна и Су Яньчжи, из семнадцати человек не осталось ни одного целого и невредимого.
Свидетельствует небо, я ведь ничего такого не сделал! Я воззвал к небесам со стоном: почему?! Почему всё это происходит триждыклятое почему?!
И почему же? Стоило мне сделать искусственное дыхание молодому господину Пэю на поляне у Озера Созерцания Звезд, как Пэй Жошуй открыл глаза, тяжело опираясь на мой локоть, и с таким скорбным видом произнес: Я, Пэй Цисюань, запятнал свою жизнь грязь и грехами, и теперь мне даже не позволено умереть чистым. Ван, умоляю вас проявить милосердие и даровать мне быструю смерть. Черт! Да они же сговорились с теми тремя утопленниками, у них даже реплики те же самые!
Стоило мне сделать искусственное дыхание одиннадцатому молодому господину Лююню, чье имя было вышито на его поясе, как Лююнь тоже открыл глаза, вцепился пальцами в мой рукав и горестно прошептал: Ван, к чему было спасать меня. Что ж, фраза хоть и заурядная, но еще в пределах нормы. Ван, умоляю, даруй Лююню чистоту, избавив вана от лишних хлопот. Практически слово в слово совпадает с предсмертными рептилиями тех пятерых повешенных.
Из четверых наглотавшихся яда троих удалось вернуть к жизни с помощью мыльной воды, а четвертым оставался Четвертый молодой господин Юэ Цин. Тетушка Лю, жена Дяди Чжуна, оказалась мастером промывания желудков, скрывающимся среди простого народа. Засучив рукава, она разжала зубы Юэ Цина, влила в него две огромные пиалы мыльной воды, а затем занесла тяжелый кулак и принялась от души колотить Юэ Цина по животу. Я присел рядом и наблюдал за этим зрелищем с величайшим интересом. Со слов Сяо Шуня, невестка тетушки Лю, Цуй-нян, страдала страстью к приему отравы, и в их доме всегда наготове стоял кувшин с ядовитым вином — стоило ей хоть капельку разозлиться, как она тут же прикладывалась к чарке. За годы борьбы со снохой тетушка Лю отточила это умение до совершенства: она способна откачать даже того, кто осушил чашу с ядом павлина.
Побединевшее лицо Юэ Цина от ударов приобрело восковой оттенок, он широко разинул рот, извергнув фонтан белой пены. Тетушка Лю опустила рукава, двое слуг подняли Юэ Цина и влили ему в рот пару глотков чистой воды. Веки Юэ Цина медленно приоткрылись на щелочку. Я молча сделал шаг вперед и остановился прямо перед ним. И точно, Юэ Цин с бесконечной скорбью во взоре сначала огляделся по сторонам: Даже небеса не хотят меня забрать. Я про себя начал отсчет: раз, два, три. Юэ Цин перевел взгляд на меня: Ван, умоляю тебя... Он не успел договорить, как я досчитал до трех. Юэ Цин закатил глаза и снова лишился чувств.
Двое несчастных, перерезавших себе горло, обмотали шеи толстым слоем марли и пока не могли говорить. Они лишь бросали на меня исполненные тоски взгляды, переводили их на крышу и молча роняли две прозрачные слезы. Наконец я отправился проведать того парня, что попытался пробить головой стену.
Этим бравым молодцем оказался не кто иной, как молодой господин Чэньфэн, задававший вопросы еще сегодня утром. Девятнадцатый молодой господин прибыл сюда последним, а способ ухода из жизни выбрал самый свирепый. Лоб его был страшно разбит, кровь заливала лицо — на это зрелище невозможно было смотреть без содрогания. Первым делом он поинтересовался у лекаря: Шрам на лице останется? О небеса, да спасать тут уже некого.
Придворный лекарь княжеской резиденции с двумя прядями козлиной бородки выглядел сущим небожителем и производил впечатление человека крайне деловитого: Вану не о чем беспокоиться. Вы что же, забыли? В свое время молодой господин Су и сам полосовал лицо ножом, но старик сумел его исцелить! Поистине, пока не столкнешься с бедой — не узнаешь, сколько же скрытых талантов и мудрецов таит в себе Княжеская резиденция.
Молодой господин Чэньфэн с закрытыми глазами лежал на кровати, безмолвный, как незваный гость на чужом пороге. Я надеялся вытянуть из него хоть какое-то объяснение. Притащив стул, я уселся у изголовья и с предельной искренностью поинтересовался у молодого господина Чэньфэна, к чему было творить такое.
Молодой господин Чэньфэн хранил упорное молчание, даже ресницы не дрогнули. Тяжело вздохнув, я оставил попытки, поправил его одеяло и поставил на столик чашку с горячей водой. Но стоило мне повернуться, чтобы уйти, как молодой господин Чэньфэн вдруг произнес мне в спину: Ван. Я обернулся. Молодой господин Чэньфэн по-прежнему лежал с закрытыми глазами и тихо проговорил: Зачем вану так упорно цепляться за то, чтобы я жил? Подари мне быструю смерть, и вану не придется со мной возиться — разве в таком случае всем не станет легче? Черт побери, опять старая пластинка!
Хоть кто-нибудь может мне объяснить, ради чего все эти люди творят подобное? Я перехватил одного из слуг и расспросил, где находится Су Яньчжи. Слуга ответил, что молодой господин Су сейчас в Западном дворе — уговаривает Восьмого молодого господина и Пятнадцатого молодого господина, которые снова надумали перерезать себе горло.
Добравшись до Западного двора, я утащил молодого господина Су в пустую комнату, плотно затворил за нами дверь и со всей искренностью попросил разъяснить мне, что же здесь вообще происходит.
Су Яньчжи ответил вовсе не на мой вопрос, а задал свой собственный: Молодой господин, а вы сами боитесь смерти?
http://bllate.org/book/25021/2958968
Сказали спасибо 0 читателей