Готовый перевод Transmigrated Farm Gardener / Ландшафтный дизайнер в деревне: Счастье на двоих: Глава 15

Линь Ши после того, как они сходили в родительский дом, велела Чи Е убрать тахту из комнаты юношей.

Теперь Хань Ле забрался под одеяло, устроившись в дальней части кровати, и прижался к боку Чи Сю. Нельзя сказать, что ему было сильно неловко, просто он ещё не привык спать вместе с кем-то.

Заметив, как Хань Ле вцепился в одеяло, Чи Сю внутренне позабавился:

— Со мной так страшно спать?

Хань Ле повернул голову к Чи Сю, и от одного звука смешка этого человека напряжение разом отпустило его. В конце концов, у них на руках официальное свидетельство от властей, они — законные супруги, так что спать вместе вполне естественно, верно?

— Совсем я не боюсь. — Внезапно вспомнив о том, о чём размышлял последние два дня, Хань Ле повернулся набок и спросил: — Скажи, а в Государстве Сиюань есть спрос на бонсаи?

— Хочешь заняться продажей бонсаев? Рынок для них точно найдётся. Хотя в Сиюане на словах ценят и гражданских, и военных чиновников, после подавления мятежей нынешний правитель взял курс на мир и процветание. Позиции гражданских чиновников сейчас даже крепче, а когда они предаются утончённым развлечениям, то очень любят возиться с карликовыми деревцами. — Подумав, ответил Чи Сю.

Хань Ле слегка нахмурился:

— У богатых семей наверняка есть свои садовники для ухода за такими растениями. Станут ли они покупать их на стороне?

— Если появится что-то действительно стоящее — наверняка станут. К тому же среди торговцев в Государстве Сиюань никто не продаёт готовые бонсаи. Если хочешь попробовать себя в этом деле, почему бы и нет? Ты умеешь их выращивать? — Чи Сю помнил, что торговцы предлагали лишь молодые деревца специально для создания бонсаев, а вот готовых композиций в продаже не было.

Хань Ле кивнул:

— Конечно умею. Разве рядом с Деревней Хань нет большой горы? Через пару дней давай сходим туда и посмотрим, нет ли подходящих для бонсая растений. Если найдём, выкопаем немного — это позволит сэкономить кругленькую сумму на расходах.

Услышав про ту большую гору, Чи Сю помрачнел. Тяжело вздохнув, он произнёс:

— Мать ни за что не позволит нам туда сойти.

— Почему? Боится диких зверей? — с любопытством спросил Хань Ле.

— Мой отец погиб там: он отправился на охоту, столкнулся с хищником и, убегая, сорвался с обрыва, — ответил Чи Сю хрипловатым голосом и глубоко вздохнул.

Хань Ле замер:

— Прости.

Чи Сю не ожидал от него извинений. Покачав головой, он сказал:

— Ничего. Если хочешь пойти, давай отправимся туда тайком.

Глаза Хань Ле вспыхнули, но тут же снова потускнели:

— Но разве так можно? Что, если матушка узнает и рассердится?

— Она запрещает нам ходить туда только из-за страха перед опасностью. Но у меня есть боевые навыки, я смогу защитить тебя, мы сумеем обезопасить себя. Даже если она потом всё узнает, ругать больше не станет, — успокоил его Чи Сю. Хотя его нынешнее мастерство цигун не шло ни в какое сравнение с прошлой жизнью, с дикими зверями он всё равно справился бы без труда.

— Ладно, вернемся — сразу во всём ей признаемся и будем добиваться смягчения наказания, — подумав, предложил Хань Ле. В прошлой жизни он тоже несколько раз бывал в глубоких горах, так что опыта ему было не занимать.

Последняя фраза заставила Чи Сю одновременно и смеяться, и плакать:

— Спи давай, завтра вставать спозаранку, нужно ехать собирать вишню.

Он понимал душевную боль матери, но ресурсов в той горе было предостаточно, и бросать их там казалось просто расточительством. Чи Сю вовсе не хотел, чтобы все заботы о пропитании семьи ложились на плечи Хань Ле. Он помнил, что в прошлые годы в тех местах попадалось несколько деревьев сандала, так что сейчас как раз представится отличный случай взглянуть на них, а вернувшись из гор, он хорошенько поговорит с матерью.

— Хорошо. — Хань Ле тоже почувствовал накатывающую волну сонливости, зевнул и, едва закрыв глаза, крепко уснул.

Чи Сю взмахнул рукой, и поток внутренней энергии погасил масляную лампу на столе. Бросив взгляд на уже погрузившегося в сон Хань Ле, он поймал себя на том, что в его глазах мелькнул таинственный блеск: надо же, в этой жизни с появлением этого человека всё станет куда интереснее.

На следующий день, едва закончилась утренняя разминка и едва забрезжил рассвет, послышались голоса Хань Лаосаня и Янь-ши.

Вчера семья Хань услышала, что те собираются набрать вишни в горах на продажу, и единогласно решила прийти всей родней на помощь. Хань Ле не стал отказываться: силами одной семьи Чи со сбором точно не справиться, да и нанимать чужих людей за деньги он изначально планировал, так что Янь-ши, отругав его за транжирство, с самого утра привела всех домочадцев.

Хань Ле отворил калитку и улыбнулся:

— Матушка, как же рано вы пришли.

Янь-ши бросила взгляд на стоявшего за спиной Хань Ле Чи Сю и шутливо шлепнула сына:

— Разве это рано? В такое время твой отец и старший брат обычно уже в поле работают.

Уголки ртов Хань Ле расплылись в широкой улыбке:

— Проходите, садитесь. Мой завтрак почти готов, я пойду взгляну.

— Я помогу, — с улыбкой отозвалась Янь-ши, собираясь следовать за Хань Ле на кухню. Вчерашние настойчивые уговоры Чи Сю непременно приходить к ним завтракать сначала смущали её, но постоянные отказы выглядели бы слишком жеманно.

— Не нужно, я уже почти всё закончил, заходите в комнату и отдохните с дороги, — отмахнулся Хань Ле.

— А вот и сватья пожаловали, проходите в дом, присаживайтесь, — услышав голоса, Линь Ши вышла из дальней комнаты и приветливо улыбнулась.

Когда все прошли внутрь, Хань Ле повернулся и направился на кухню, а Чи Сю последовал за ним.

— Что сегодня на завтрак? Ещё света не было, а ты уже вовсю хлопочешь, — с улыбкой спросил Чи Сю, заметив на огне пароварку.

Хань Ле приподнял брови:

— Сяолунбао, паровые пельмени и каша из маша.

— Раз столько всего приготовил, почему не позвал помочь?

— Матушка пришла и помогла раскатывать тесто. А я видел, что ты занимаешься кунг-фу, и решил не звать — всё равно успевал. — Хань Ле приподнял крышку пароварки: баоцзы и пельмени уже дошли до готовности.

Бамбуковая пароварка в семье Чи оказалась довольно большой, к тому же двухъярусной, так что одного захода как раз хватало на обе семьи. Он попросил Чи Сю разложить баоцзы и пельмени по тарелкам, а сам принялся готовить соус для макания.

— Старший брат Хань, мы пришли помогать! — на кухню заглянул Чи Е с младшими детьми.

— Отлично, помогите брату отнести тарелки с пельменями и баоцзы на стол, — с улыбкой распорядился Хань Ле.

Вскоре на столе дымились зелёная каша из маша, баоцзы и пельмени. В семье Хань пельмени считались редким лакомством, которое едят только по праздникам. Янь-ши слегка нахмурилась и уже хотела было сделать Хань Ле замечание, но, заметив безмятежные лица членов семьи Чи, сдержалась и промолчала — решив, что позже переговорит с сыном с глазу на глаз.

Хань Лаосань, увидев такой роскошный завтрак, сперва подумал, что всё это приготовлено ради их семьи, и смутился. Ему показалось, что сын переборщил — к чему такое транжирство? А вдруг домашние Чи останутся недовольны?

Стоило Хань Ле бросить взгляд на лица родителей, как он сразу понял, о чём те думают, и тяжело вздохнул, чувствуя, как на душе снова защемило. Эти двое слишком привыкли к издевательствам тех паразитов из семьи Хань: они даже поесть пельменей и баоцзы почитают за непозволительную роскошь. Сейчас объяснять что-либо бесполезно, нужно сперва помочь семье Хань заработать денег, а уж потом основательно промыть им мозги.

— Сваты, садитесь скорее за стол, не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома! — заметив замешательство на лицах супругов, Линь Ши радушно пригласила их к столу.

Теперь мясо было в их доме на каждом приеме пищи — Хань Ле говорил, что организму нужен баланс питательных веществ, а деньги зарабатывают как раз для того, чтобы их тратить. Сама она тоже считала это правильным: до того как их постигло бедствие, она была барышней из благородной семьи, окруженной слугами, и никогда не придавала материальным ценностям особого значения, так что подход Хань Ле полностью одобряла.

— Верно, отец, матушка, не стесняйтесь, дома мы всегда так едим. Не знаю только, придется ли вам по вкусу, — с улыбкой поддержал Чи Сю. Он видел, что тесть с тёщей переживают, будто щедрый завтрак вызовет недовольство хозяев дома, поэтому прямо разрядил обстановку.

— Старший брат Чи, неужели вы каждый день так вкусно питаетесь? — Сяо Ци захлопал глазами и сглотнул слюну, глядя на угощения.

Чи Сю протянул руку и погладил Сяо Ци по голове. Глядя на то, как худенько и хрупко выглядел мальчик, он мягко улыбнулся:

— Да, если Сяо Ци нравится, ешь побольше.

Хань Лаосань и Янь-ши переглянулись и тоже взяли по палочке. В их сердцах пронеслось: оказывается, семья Чи живёт в таком изобилии. Раньше они ужасно терзались чувством вины из-за того, что Хань Ле отправили на обряд искупления несчастливой судьбы, но теперь, видя, как хорошо он устроился, как любят его свекровь и муж, они наконец-то смогли успокоиться.

Хань Ле заметил, что Сяо Ци и Сы Цзеэр едят хоть и быстро, но без жадности, их манеры за столом выглядели вполне прилично, и едва наевшись, они сразу отложили палочки, в то время как старший брат с женой всё ещё сидели с заметным смущением и, судя по всему, толком не наелись. По сравнению с отпрысками семьи Хань Лаоэра это было небо и земля.

Как только завтрак завершился, обе семьи дружно поднялись в горы. Поскольку земли семьи Чи располагались невысоко и местность там была пологая, Хань Лаосань перед выходом даже одолжил где-то телегу для перевозки вишни.

На обед подали быстро приготовленный Хань Ле ранний вариант омлета с рисом, от которого у всех сияли лица и который заслужил самые восторженные похвалы.

Разделившись по двое для сбора ягод, Янь-ши отвела Хань Ле под раскидистое дерево и тихонько спросила:

— В семье Чи действительно каждый день так питаются? Или это твоя самодеятельность?

— Матушка, это я предложил питаться получше, но все в семье Чи согласились, — голос Хань Ле звучал мягко, но в нём слышалась обречённость — он понимал, что мать просто переживает за него.

— Ах ты, глупый ребёнок! Если ты будешь выступать с такими предложениями, что делать, если мужу и свекрови это в конце концов надоест? Мать надеется, что ты сможешь нормально прожить жизнь со старшим сыном Чи, а про того человека даже не думай.

Того человека? Какая ещё глупость, они же совершенно из разных опер!

— Матушка, перестань во всём равняться на тех паразитов из семьи Хань! Деньги существуют для того, чтобы их тратить, иначе зачем им лежать без дела? К тому же все в семье Чи поддержали мою идею улучшить быт. — Видя, что Янь-ши колеблется, Хань Ле продолжил убедительно: — Разве твой сын не умеет сам зарабатывать деньги? Неужели кто-то от меня откажется? Хорошую жизнь люди строят своими руками, вам тоже не стоит так сильно экономиться. Посмотри на Сяо Ци и Сы Цзеэр — они такие худые именно потому, что им не хватает питательной еды.

— Эх, раз у тебя есть голова на плечах, ладно, — вздохнула Янь-ши. Сын вырос, у него появились собственные соображения, и раз семейство Чи не против, она решила больше не спорить. В душе она, конечно же, тоже желала сыну сытой и благополучной жизни.

Подумав немного, Хань Ле качнулся ближе к Янь-ши и шепнул:

— Матушка, Чи Сю и его мать поручили мне ведение хозяйства. Теперь все деньги семьи находятся в моих руках, так что можете не переживать, что меня кто-то обидит или мне придется туго.

Янь-ши широко раскрыла глаза, не веря своим ушам. Убедившись по его лицу, что он говорит совершенно серьёзно, она наконец перевела дыхание. На глазах навернулись слёзы, и дрожащим голосом она произнесла:

— Раз в семье Чи к тебе так хорошо относятся, ты тоже должен отвечать им добром. А о ком не следует думать — о том и не вспоминай. Главное, что в семье Чи у тебя всё складывается хорошо, теперь матери за тебя совершенно спокойно.

Хань Ле почувствовал лёгкую тоску. Янь-ши оказалась самым близким и заботливым человеком со времени его перерождения, и он действительно воспринимал эту добрую женщину как настоящую мать. Крепко сжав её загрубелую ладонь, он заверил:

— Матушка, не переживай. Хорошо будет не только мне — вся наша семья заживёт в достатке.

— Да, наша семья обязательно заживёт счастливо, — Янь-ши вытащила руку, вытерла слёзы и улыбнулась, её глаза светились надеждой.

До самого вечера им удалось собрать едва ли треть урожая, и Хань Ле скомандовал отбой: завтра за один раз семье Сэнь всё равно всё не увезти, так что пусть приезжают частями в течение трёх дней.

http://bllate.org/book/25013/2958322