Готовый перевод The Imperial Physician's Counterattack / Дворцовый лекарь: Как выжить в романе с помощью системы: Глава 12

Учёба в Императорской медицинской академии давалась Шэнь Маосюню не так уж сложно. В конце концов, Императорский лекарь Шэнь лично натаскивал его и ввёл в этот мир, разве могли такие основы поставить его в тупик? К тому же он был еще мал, а в Учебный отдел поступил как вольнослушатель, так что преподаватели не уделяли ему слишком много внимания и уж тем более не заваливали таким количеством заданий, какое получали остальные ученики. Хотя Шэнь Маосюнь и предъявлял к себе те же требования, в итоге у него оставалось гораздо больше свободного времени, которым он мог распоряжаться по своему усмотрению.

В этот день Гань Саньюй наконец выкроил свободную минутку и повёл Шэнь Маосюня наружу, в знакомую ему аптеку, чтобы попрактиковаться в лечении людей. Эта аптека была небольшой, но именно она в своё время порекомендовала его Императорскому лекарю Шэню, так что он был ей обязан. Теперь, когда он носил почётное звание ученика императорского лекаря и входил в двадцатку лучших учеников Учебного отдела — ничуть не уступая тем, кто уже сдал экзамены на должность лекаря, — наберется немало аптек, желающих пригласить его на постоянную работу. Однако чаще всего он захаживал именно в эту малоизвестную лавочку. За последние два года его слава отличного педиатра постепенно росла, что привлекало в аптеку немало посетителей.

Едва Гань Саньюй переступил порог, как все присутствующие в лавке приветливо улыбнулись и поздоровались с ним — сразу было видно, что он здесь свой. Вот только на незнакомого мальчишку за его спиной они посмотрели с любопытством, а двое из них и вовсе со скрытым недовольством. Шэнь Маосюнь почувствовал себя немного обиженным: да я же ещё ничего не сделал! Меня только первый встречный — и уже ненавидят и норовят выставить за дверь? Неужели я, сам того не ведая, превратился в счастливчика, которому положено сгореть в пламени праведного гнева? Но даже если бы я стал любимчиком судьбы, что толку от моего восьми-девятилетнего тельца? Тьфу! А реакция Гань Саньюя… При его-то рассеянности, если бы Шэнь Маосюнь не следовал по пятам сам, этот горе-учитель давно бы его потерял. Разве можно надеяться, что он вообще заметит чужие взгляды!

Однако прежде чем мысли Шэнь Маосюня успели окончательно унестись вдаль, из внутренней комнаты размашистым шагом вышел какой-то мужчина и избавил его от недоумения. Громко рассмеявшись, он хлопнул Гань Саньюя по плечу, поприветствовал его, а затем перевёл взгляд на Шэнь Маосюня. В его глазах читалось полное неодобрение:

— Братец, не в обиду будь сказано, но даже если та мегера и впрямь вырастила тебя из милости, ты уже сто раз сполна отплатил ей за всё! Зачем до сих пор идти у них на поводу? Разве не доходили слухи, что в прошлый раз ты вылил на неё помои? Так с какой стати ты теперь снова нянчишься с её сыночком и таскаешь его сюда! Погляди на этого сопляка, вид такой несерьёзный, вырастет — и…

Его речь прервал горький смешок Гань Саньюя.

Шэнь Маосюнь свирепо уставился на этого громилу, изо всех сил раз за разом обдавая его волнами собственного гнева! Пусть у меня нет ни стыда, ни совести, пусть я падок на соблазны и наделен высокими баллами привлекательности и природного очарования, но я всегда остаюсь человеком честным и праведным! Я же опора государства, между прочим! Заявлять, что у меня несерьёзная физиономия… Послушай, дядичка, погода на дворе холодеет, твоя лавчужка что, обанкротиться захотела?

Заметив, что младший соученик, вполне предсказуемо, ужасно разозлился, Гань Саньюй виновато усмехнулся и пояснил хозяю:

— Это мой младший соученик, он унаследовал ремесло моего наставника. А что до той истории с помоями в прошлый раз, так та баба оскорбила покойного учителя, и удар нанёс именно мой младший брат.

Шэнь Маосюнь перестал сверлить взглядом громилу и бросил свирепый косой взгляд на старшего соученика: ох ты ж моя свиная голова, великая мне гордость! Зачем рассказывать об этом каждому встречному?! Такую потрясающую славу ты вполне мог забрать себе!

Как выяснилось, все те, кто вольно или невольно стремился довести Гань Саньюя до белого каления, никогда не останавливались на достигнутом. К примеру, Девятый принц. Или вот хозяин этой аптеки по имени Чжан Шие. Выслушав объяснения Гань Саньюя, бравый лекарь Чжан заливисто рассмеялся:

— А я-то говорил, что ты, Саньюй, не позволишь так просто себя третировать!

Затем он повернулся к Шэнь Маосюню:

— Значит, этот сопляк и есть та самая легендарная лисица? Неплохо, с характером пацан!

С этими словами он хлопнул Шэнь Маосюня по плечу — да так тяжело, что тот едва не рухнул на пол. Правда, реакция у мальчишки оказалась отменной: он вовремя сориентировался, удержался на ногах, а на лице лекаря мелькнуло лёгкое сожаление. Недовольно глядя на Гань Саньюя, Чжан Шие бросил:

— Твой младший соученик уж слишком хилый. Отведи его домой, пусть побольше ест, иначе в рост и в ширину не пойдёт!

Что за идиотская похвала?! Легендарная лисица звучала ничуть не лучше легендарного мужчины… А нет, стоп, намного хуже! Тьфу, да какая разница! Короче говоря, малорослый товарищ Шэнь Маосюнь мысленно прикинул силу только что пришедшегося по плечу удара, бросил взгляд на мощные плечи лекаря Чжана и его почти двухметровый рост, после чего молча отступил назад. Я человек цивилизованный, не стану опускаться до споров с этим громилой! Однако в душе он уже всерьёз задумался над предложением лекаря Чжана: если бы у него самого была такая силища — да любой Девятый принц, любая вонючая мегера! — одного бы ударил, а набросились бы двое — отметелил бы обоих!

Пока Шэнь Маосюнь витал в облаках своих фантазий, система вновь выдернула его из отрыва от реальности. На горизонте появилось ответвление главного задания:

[Ветры и облака Императорской медицинской академии (главное задание), подзадание первое: Не преодолев и шага, не осилишь тысячу ли; не собравшись из ручейков, не наполнится великое море. Столкнувшись с юными девами, которые стыдятся тебя и смотрят на твой возраст свысока, без колебаний покажи им свою дружелюбную сторону! Сумей растопить сердца десяти пациенток и выведай подробности их недугов. Награда за задание: Обаяние +3, Счастливый случай +1]

Задание на прибавку к удаче! Шэнь Маосюнь столкнулся с таким впервые. В чём секрет успеха главных героев в романах? Разве не в счастливых случаях? То сорвёшься со скалы и найдёшь тайный трактат, то спасёшь маленькую нищенку, которая окажется красавицей… Всё это и есть счастливые случаи, истинное сокровище на пути к успеху! Внутри Шэнь Маосюня всё закипело от восторга, и он принялся подгонять Гань Саньюя, чтобы тот поскорее закруглял эту пустую болтовню. Усевшись с краешку в аптечном зале, он решил, что тоже готов приступить к приёму пациентов!

Сначала молодой лекарь Шэнь переключил на себя весь гнев лекаря Чжана, а затем его внимание захватило внезапно всплывшее задание, так что у него совершенно не осталось времени размышлять над словами Чжана. Какая ещё лисица, всё это пустой звук! Однако это облачко вовсе не собиралось отставать и чуть позже обязательно явилось бы донимать его снова!

Шэнь Маосюнь с самого начала прекрасно понимал: из-за юного возраста и того, что он впервые ведёт приём, ему едва ли кто-то доверится, особенно учитывая деликатный характер женских болезней. Но был у его возраста и плюс: в свои девять лет он ещё не подпадал под строгие правила разделения полов. Если бы его слава прогремела, к нему наверняка стали бы обращаться женщины из семей со строгими нравами — как раз из-за того, что он ребёнок. Но пока что…

Шэнь Маосюнь с кислым выражением лица пытался умиротворить двух пришедших на приём детей. Говорят, современные дети смышлёные, но дети древности ничем от них не отличались. Когда дело доходило до врачей, какими бы странными ни были дети, они непременно начинали капризничать. Причина проста: стоило им уловить лікарский запах, как перед глазами немедленно вставал горький-прегорький отвар, поджидающий их где-то впереди. В древности дела обстояли ещё относительно неплохо, иглоукалывание применяли нечасто, а вот в современности в больницах тебя сразу поджидали шприцы — точь-в-точь как на эшафоте. У Шэнь Маосюня в детстве почти не было друзей, и одной из причин, пожалуй, было то, что он вырос в семье потомственных врачей, и въевшийся в его кожу горький запах целебных трав вызывал у сверстников бессознательное отторжение.

Сейчас ситуация повторилась. Стоило детям, которых родители специально привели к врачу, завидеть лицо Гань Саньюя, как по меньшей мере половина из них начинала реветь. Вот тут-то и проявлялась толстокожесть Гань Саньюя: он полностью игнорировал враждебность малышни, целиком сосредоточившись на расспросах и осмотре. Что же до вопросов, требующих ответов от самих пациентов, здесь в дело вступал Шэнь Маосюнь. Благодаря схожему возрасту находить общий язык с детьми у него получалось гораздо проще, чем у Гань Саньюя. Поймав завистливый взгляд старшего соученика, Шэнь Маосюнь, проживший уже вторую жизнь, не без злорадства ощутил прилив гордости: хэ-хэ, если ты вызвался быть врачом, который прописывает детям горькие микстуры, неужели ты надеялся с ними сюсюкать? И не мечтай!

Возможно, дружелюбное и надежное выражение лица Шэнь Маосюня выглядело слишком убедительно, но один из малышей, преодолев страх перед Гань Саньюем, всхлипывая, произнёс:

— Я не хочу, чтобы он меня лечил, пускай этот старший братец меня лечит!

Лица родителей окаменели: вот же сорванец! Доктор Гань — лучший педиатр в округе, они простояли в очереди столько времени, как можно вот так запросто менять врача?! Назло всему этот ребёнок вцепился мёртвой хваткой в рукав Шэнь Маосюня и никак не хотел отпускать, да вдобавок еще и отчаянно пятился назад, пытаясь спрятаться за его спиной от пристального взгляда Гань Саньюя.

В конце концов Гань Саньюю пришлось вмешаться и сгладить неловкость:

— Не беспокойтесь, это мой младший соученик, способностей он вполне неплохих. Пусть сначала осмотрит вашего ребёнка, времени мы не потеряем.

Он многозначительно улыбнулся супругам, и те успокоились. Верно, раз этот доктор Гань — старший брат мальчишки, он ведь не позволит ему назначать лекарства как попало, в конце концов, он и сам всё перепроверит. Успокоившись, родители позволили детям поиграть в больницу.

Однако сам Шэнь Маосюнь расслабляться не спешил. Наличие рядом соученика, готового исправить ошибку, конечно, придавало уверенности, но диагноз предстояло ставить на основе собственных навыков. С четким выражением лица он подробно расспросил ребёнка о симптомах, и Гань Саньюй, стоявший рядом, разумеется, расслышал всё до мельчайших деталей. Выслушав жалобы и оценив цвет лица маленького пациента, Шэнь Маосюнь уже составил в уме план лечения, но на всякий случай всё же проверил пульс. Выглядело всё это очень даже профессионально, и ожидающие своей очереди пациенты начали с любопытством коситься в их сторону: ребёнок, который лечит людей — зрелище небывалое.

Завершив все расчеты, Шэнь Маосюнь вытянул листок бумаги и выписал рецепт. Ребёнок к тому времени уже перестал плакать и теперь во все глаза жалобно смотрел на Шэнь Маосюня — на его лице так и было написано: "Умоляю, пощади!". Шэнь Маосюнь, пользуясь тем, что малой еще не умеет читать, на словах пообещал всё исправить, но сам рецепт менять не стал. Позже этот рецепт забрал Гань Саньюй, добавил туда парочку совершенно бесполезных горьких ингредиентов, и только после этого родители со спокойной душой, рассыпаясь в тысячах благодарностей, удалились.

Гань Саньюй, покусывая кончик кисти, мысленно злорадствовал: раз ты посмел смотреть на меня свысока, то терпи побольше горьких мук!

http://bllate.org/book/25008/2957954