Готовый перевод The Imperial Physician's Counterattack / Дворцовый лекарь: Как выжить в романе с помощью системы: Глава 4

К вечеру сегодняшние десять очков благосклонности, заработанные Шэнь Маосюнем, сыграли огромную роль. Императорский лекарь Шэнь, вернувшись после дежурства, позвал его к себе в комнату и выполнил обещанную системой награду — один приём из секретных техник семьи Шэнь.

Когда Шэнь Маосюнь закончил обучение и осознал, что это действительно награда от системы, он ощутил её глубокую и недобрую насмешку! Как можно было так подставить! В других романах награды от систем мгновенно проникали в сознание главных героев, и те могли сразу же применять их в следующий раз. Разве было похоже на него? Чтобы выучить одну иглотерапевтическую технику, ему пришлось самому внимательно во всём вникать, и если не выучил — считай, остался без награды! Система, посмела бы ты относиться ко мне хоть немного лучше! (Система: «Извини, не посмею =w=»).

Хотя Шэнь Маосюнь кипел от ярости и мысленно яростно ругался, напускное спокойствие на его лице не дрогнуло, и он продолжил добросовестно изучать приёмы императорского лекаря Шэнь. В конце концов, это была техника, доставшаяся ему ценой прибавки единицы к природному соблазнению (?) — её стоило поберечь.

С таким настроем Шэнь Маосюнь быстрее, чем ожидал императорский лекарь Шэнь, овладел этим навыком и успешно заработал два очка благосклонности от наставника, официально став его личным учеником, который в будущем получит право занять должность императорского лекаря в Императорской медицинской академии.

Традиционная китайская медицина — это дисциплина, требующая обширной практики, и Шэнь Маосюнь, разумеется, не мог сидеть запертым в особняке Шэнь и изобретать велосипед. Однако императорский лекарь Шэнь, в конце концов, служил при дворе и не принимал больных частным образом, так что в этом отношении имелись некоторые трудности.

В тот день у императорского лекаря был выходной, как вдруг снаружи пожаловала группа крепких мужчин в синих одеждах и маленьких шапочках. Мужчина во главе был бледен, без малейших признаков бороды и усов, а его голос звучал слегка резковато — явно евнух. Увидев Шэнь Маосюня, открывшего дверь, он держался вполне дружелюбно и без малейшего высокомерия:

— Скажите, императорский лекарь Шэнь дома? У моей госпожи княгини вновь обострилась давняя болезнь, просим его осмотреть её.

Шэнь Маосюнь бросил взгляд на карету позади евнуха, рассудив, что этот человек настроен вполне искренне, и пропустил гостей внутрь, а сам отправился докладывать императорскому лекарю Шэню.

Это семейство, судя по всему, было давнишними пациентами императорского лекаря Шэня. Услышав описание внешности посетителя от Шэнь Маосюня, старый лекарь не стал медлить и велел юноше прихватить медицинский ящичек и следовать за ним к карете той семьи.

Стоило им забраться внутрь, как императорский лекарь Шэнь устроился на сиденье и закрыл глаза, погрузившись в созерцание, а вот Шэнь Маосюнь выглядел крайне любопытно. Он находился в этом мире уже почти три месяца: первые день-два метался в поисках пропитания, а оказавшись в доме императорского лекаря, уткнулся носом в медицинские трактаты и носа оттуда не высовывал. Теперь же, глядя на аккуратные домики вокруг и оживлённые торговые улицы, он наконец-то ощутил подлинную реальность своего перемещения в другой мир.

Семейство, приславшее за императорским лекарем, тоже принадлежало к столичной знати. Их предки были сподвижниками-основателями династии, обладателями титула наследных князей с пожизненными привилегиями. Заболевшей оказалась старая княгиня, приходившаяся правящему ныне монарху родной сестрой. Её звали великая принцесса Пэйя, и в своё время она вышла замуж за прежнего князя Гу, снискав величайший почет и влияние. Место её обитания отличалось исключительной пышностью: если не сказать чрезмерной роскоши, то уж глубиной традиций великих кланов оно веяло сполна, окончательно ошеломив Шэнь Маосюня, который всё ещё оставался сущим деревенщиной. Пройдя всего два-три крытых коридора, он уже потерял ориентацию в пространстве и был вынужден семенить след в след за императорским лекарем, смертельно боясь отстать.

Добравшись до резиденции великой принцессы под названием Обитель Милосердия и Спокойствия, они были остановлены стражей, которая заявила, что внутри находятся высокопоставленные особы и входить пока нельзя. Заметив, что императорский лекарь Шэнь сохраняет невозмутимый вид бывалого человека, Шэнь Маосюнь послушно застыл в стороне, превратившись в подобие деревянного столба. В тот момент он ещё не ведал, что главное испытание всей его жизни в эту самую минуту находится за дверями той же комнаты.

— Тетушка, отдыхайте спокойно, только тогда император-отец сможет перестать тревожиться, — юноша в сияющем жёлтом шёлковом халате присел на край кровати, сжав руку пожилой женщины, и искренне произнес: — Хэдун навестит вас еще через несколько дней.

В юности великая принцесса Пэйя немало настрадалась ради нынешнего императора и даже перенесла выкидыш, а нынешние недуги были лишь застарелыми хворями, оставшимися из-за того, что тогда её здоровье не смогли до конца выходить. Император всегда испытывал перед ней скрытое чувство вины, и отношения с этой сестрой у него неизменно оставались хорошими.

Привалившись к изголовью кровати, великая принцесса из-за боли выглядела несколько желтоколицей. Слегка кашлянув, она произнесла:

— Ты ещё ребёнок, и главным для тебя должна оставаться учеба.

Её лицо при этом немного посветлело: этот племянник поразительно напоминал её младшего брата в детстве, заставляя вспомнить о тех годах. Спрятав на дне души легкую меланхолию, она перевела взгляд на Цзян Юаньцина, который молча стоял позади Цзян Хэдуна, и улыбнулась. Этот племянник лицом почти вовсе не походил на её брата, но среди детей нынешнего поколения императорской семьи уродился самым красивым — до чего же причудливы порой бывают дела в этом мире.

— Ступайте-ка оба к себе, — великая принцесса с улыбкой похлопала Цзян Хэдуна по плечу и мягко добавила: — Ты и сам ещё не во всём разбираешься, да к тому же притащил с собой младшего брата. У меня ведь обострение старой болезни, а ну как прицепится какая простуда или зараза передастся Юаньцину — что тогда делать?

Цзян Юаньцину шёл всего седьмой или восьмой год, он ещё мало что соображал, а вот Цзян Хэдуну исполнилось уже семнадцать. Услышав это, он улыбнулся так же безмятежно, как и прежде, но в глазах мелькнула тёмная тень. Это ведь вовсе не было его собственной задумкой! Его августейший отец перед выходом из дворца нарочно велел ему взять с собой младшего брата — неужели они думали, будто никто не догадется о его истинных намерениях?

Обменявшись с великой принцещей еще несколькими вежливыми фразами, Цзян Хэдун вывел брата наружу. Выйдя за пределы тёплых покоев, он сразу заметил застывших у входа императорского лекаря и его ученика. Он уже встречал императорского лекаря во внутренних покоях собственной матери и знал того как непревзойденного мастера по женской части, однако сопровождавшего его мальчишку-слугу видел впервые. В его сердце шевельнулось смутное подозрение: вспомнив утренние слухи из дворца о том, что Благородная консорт Сянь снова понесла, он остановился и с улыбкой обратился к лекарю:

— Императорский лекарь Шэнь пожаловал осмотреть мою тетушку?

Императорский лекарь Шэнь легонько дёрнул за рукав Шэнь Маосюня, который действительно казался вросшим в землю столбом, и сначала почтительно поклонился Цзян Хэдуну, после чего ответил:

— Именно так. У великой принцессы старая хроническая хворь, и пока корень болезни не искоренён окончательно, у вашего покорного слуги нет особо действенных средств.

Цзян Хэдун холодно кивнул и с равнодушным видом отдал распоряжение:

— Я вижу, что в последнее время тетушка чувствует себя неважно. Императорскому лекарю Шэню следовало бы остаться в резиденции удельного князя Гу на какое-то время, а к исполнению обязанностей во дворец можно будет вернуться, когда тетушке станет лучше.

— Но… — императорский лекарь попытался замяться, но Цзян Хэдун прервал его взмахом руки: — Об этом я сам переговорю с императором-отцом.

На том всё и было решено.

Император действительно не стал возражать, а нынешний владелец резиденции удельного князя Гу, будучи сыном почтительным, и вовсе желал этого пуще прежнего. Во второй половине дня императорский лекарь Шэнь отправил Шэнь Маосюня собрать вещи, и они обосновались в резиденции удельного князя Гу. Никто и предположить не мог, что наследный принц, всегда казавшийся окружающим чуть ли не мягкосердечным, вот так исподтишка нанесёт мощный удар по Благородной консорте Сянь. Всего два дня спустя из дворца донеслись вести: здоровье Благородной консорта Сянь по обыкновению слабое, и уберечь ребёнка на этот раз не удалось — оставалось лишь гадать, чьих же это рук дело.

Едва устроившись на новом месте, Шэнь Маосюнь получил от системы новое задание: [Помочь великой принцессе Пэйя разрешить сердечные терзания и исцелить её давний недуг. Награда: три очка сообразительности, три очка благосклонности лагеря великой принцессы, десять очков благосклонности самой великой принцессы, одно очко благосклонности наследного принца. Плюс один к случайной характеристике].

Столкнувшись с подобным поручением, Шэнь Маосюнь вовсе не горел желанием его выполнять. Плюс один к случайной характеристике! А ну как эта прибавка упадёт на показатель природного соблазнения, и в его анархо-синдикастском заднем проходе действительно произойдут какие-нибудь «качественные изменения»? Разве он тогда не пожалеет до смерти?

Но, скользнув взглядом чуть ниже, до пункта о последствиях провала задания, он мгновенно принял решение: эту услугу он окажет непременно! Хотя на сей раз система не грозила саморазрушением, перспектива заработать минус девяносто девять очков неприязни от лагеря великой принцессы была способна до смерти напугать кого угодно! Лагерь великой принцессы в основном сюжете романа являлся силой, уступающей разве что будущему императору Цзяньхуа и клану Шэнь императрицы. Озлобить такую массу влиятельных людей — и как после этого жить в столице? Вся эта системная дребедень — сплошные слёзы, сколько ни говори.

Проворно разобрав свои пожитки, Шэнь Маосюнь вспомнил двух встретившихся ему сегодня высокопоставленных особ. Теперь он знал наверняка: время, в которое он попал, — это ровно за десять лет до начала основного сюжета романа, до того момента, как главная героиня отправится во дворец на отбор невест. Нынешний император Цзяньхуа по имени Цзян Хэдун и сводящий всех с ума своей неотразимостью князь Дуань по имени Цзян Юаньцин были сейчас ещё совсем молоды. Цзян Юаньцин и вовсе оставался сопливым пацанцом, любящим повисеть на шее у старшего брата.

Размышляя об этом, Шэнь Маосюнь вновь предавался пошловатым мыслям: судя по всему, император Цзяньхуа сейчас выглядел вполне нормальным мужиком, и по нему ни за что не скажешь, будто с тем самым мужским достоинством у него имеются проблемы.

Если верить основному сюжету романа, то у князя Дуаня, этого любимца судьбы и признанного красавца столицы, в резиденции жила лишь одна законная жена, да и та долгие годы оставалась бездетной — неужели это была какая-то наследственная семейная патология всего рода Цзян?

С совершенно честным выражением лица Шэнь Маосюнь обосновался в резиденции князя Дуань. В ту пору он ещё не подозревал, что ему предстоит на собственном опыте познать те самые «способности» одного из двух главных героев, над которыми он сейчас так вольготно поиронизировал — и познать не единожды, а раз за разом, снова и снова…

http://bllate.org/book/25008/2957946