Готовый перевод The Backup's Bitter Heart / Несчастное сердце запасного игрока: Миссия по выживанию: Глава 13

Бессмертный Владыка Цзяхэ на следующий день, как и ожидалось, не смог вовремя к семи часам утра выйти на работу в компанию.

Впрочем, когда пробило семь, Шэнь Юй поинтересовался у Гань Суна, можно ли уже начинать «наводить марафет». Тот заглянул в монитор, тут же залился краской и сообщил: «Еще не закончили».

Шэнь Юй хмыкнул: «……» К счастью, не полез сам.

С живейшим интересом он принялся разглядывать погруженного в глубокий сон Цинь Жаня и с завистью потыкал пальцем в его крепкие мускулы: — Гань Сун… а в следующем мире ты сможешь сделать мне точно такое же тело? Выглядит чертовски круто.

— … — Гань Сун на мгновение умолк, а затем уклончиво ответил: — Бессмертный Цзюнь, ваши тела в каждом мире происходят из первородного истока. И хотя характер и температурные особенности могут меняться тысячей разных способов, внешность обычно… не слишком далеко уходит от подлинного облика.

Шэнь Юй протянул: — …А. — Эх, какое разочарование.

И тут на теле Цинь Жаня он заметил знакомую вещицу.

— Ой… — Шэнь Юй вперил взгляд в красивые грудные мышцы мужчины и изумленно протянул: — Гань Сун, посмотри-ка.

— …Я… не особо интересуюсь…

— Да нет же… — Шэнь Юй не знал, смеяться ему или плакать. — Посмотри на этот узор. Точь-в-точь как та метка, что ты оставил у меня на груди.

Гань Сун испуганно перевел взгляд.

На коже серебрился узор из плывущих облаков — если не считать цвета, он действительно точь-в-точь повторял метку, оставленную на теле Шэнь Юя.

— Э-этого… просто не может быть, — растерянно пролепетал маленький небожитель. — Материя такого рода способна принять форму лишь благодаря системе из владений Бессмертного Владыки Цзяхэ.

Шэнь Юй оживился: — С чего бы не может? Наверняка это какой-то другой бессмертный спустился в смертный мир, какая удивительная встреча!

— Но… — Гань Сун попытался напомнить, что два бессмертных не могут сойти в один и тот же малый мир, но, вспомнив слова Бессмертного Му перед отправлением, запнулся и умолк.

Неужели Бессмертному Му и впрямь удалось?

Ах да, именно поэтому, когда они только попали в этот малый мир, их и тряхнуло из-за непредвиденной случайности — видимо, новые правила поначалу работали не слишком стабильно.

Он осторожно поинтересовался у Шэнь Юя: — Бессмертный Цзюнь, этот человек не кажется вам хоть капельку знакомым?

Глаза Шэнь Юя заблестели: — Точно! Если бы ты не напомнил, я бы и не вспомнил. Когда я смотрю на этого Цинь Жаня, мне всегда так тепло на душе… Уж не младший ли братец в конце концов спустился за мной?

На лице Гань Суна отразилась сложная гамма чувств.

Присмотревшись, Шэнь Юй нашел сходство еще более разительным, но стоило ему вспомнить, что этот человек вытворял с ним вчера, как его лицо помрачнело: — Нет-нет, ни за что. С чего бы младшему братику испытывать ко мне подобные чувства? Он всегда был донельзя послушным.

Гань Сун мысленно взвыл: «…Мой Бессмертный Цзюнь, с чего вы вообще взяли, что Бессмертный Му послушный?! Во всем Небесном Мире нет никого страшнее него, вы понимаете?! К тому же, как он может не испытывать к вам подобных чувств, если они у него уже буквально на лбу написаны!»

В этот момент он вдруг проникся глубочайшим сочувствием к грозному и непобедимому Бессмертному Му.

Гань Сун решил, что Бессмертное Сердце Бессмертного Му еще можно спасти: — На самом деле… шанс есть. Я не могу разбудить его систему… Похоже, с этим бессмертным приключилась беда: его система и память оказались запечатаны одновременно, так что он и впрямь вас не узнает.

— Вот как? — Шэнь Юй слегка растерянно замер. Он тупо уставился на спящего мужчину, все еще не в силах связать его с младшим братом, который всегда неукоснительно соблюдал все правила приличия.

— Ой, — Гань Сун оборвал его мысли. — Бессмертный Цзюнь, ложитесь скорее, там наконец-то все закончилось.Я сейчас скопирую образ Тан Чжиянь из его сознания прямо на вас.

— Ладно-ладно. — Задание превыше всего! Шэнь Юй послушно раздвинул руки Цинь Жаня и прижался к его груди. Переборов странное ощущение от соприкосновения тел, он закрыл глаза.

— Эм… — Гань Сун неожиданно заикнулся. — Бессмертный Цзюнь… забыл предупредить: в этот раз вы… не сможете воспользоваться навыком блокировки боли.

Шэнь Юй в ужасе ахнул: — Почему?!

— Потому что… — замялся Гань Сун. — Вы раньше с подобным не сталкивались… иначе не сможете… правдоподобно сыграть нужные ощущения…

Шэнь Юй: — …

Он провел ладонью по лицу и выдал тоном человека, идущего на самопожертвование: — Ладно, давай сюда, я готов.

Минуту спустя.

Шэнь Юй: — С чего бы это больно? Просто кожа стала какой-то чересчур чувствительной, в некоторых местах даже содрал ее, а в остальном вроде нормально.

Немного погодя: — Ой… а где мои ноги?!

Цинь Жань проснулся в состоянии глубочайшего насыщения.

Он чувствовал себя необычайно бодрым, его тело и дух парили в блаженстве, словно он только что вознесся в бессмертные. Ощущение было такое, будто заветное желание, вынашиваемое тысячелетиями, наконец исполнилось в одно мгновение и в человеческой жизни больше не осталось никаких сожалений.

Это чувство достигло своего пика, когда он открыл глаза и отчетливо разглядел прильнувшего к его груди человека.

Тан Цзыянь тихонько лежал у него на плече, его ровное дыхание щекотало кожу на груди, а на всем теле пестрели оставленные им метки.

Он прекрасно знал, насколько сильным этот мужчина был на самом деле, но сейчас тот выглядел донельзя послушным и хрупким.

Цинь Жань отчетливо помнил, как вчерашним вечером (или уже сегодняшним утром?) этот человек ломался под ним, теряя всю свою сдержанную холодность: из его горла срывались сладкие стоны, а под конец он даже бессознательно плакал и молил о пощаде.

В постели, в ванной — он беззастенчиво покорял это тело, наслаждаясь видами, доступными лишь ему одному.

Черт, кажется, он снова возбудился.

Не в силах сдержать захлестнувшие его бурные чувства, Цинь Жань перевернулся, придавливая юношу всем телом, и наградил его долгим утренним поцелуем.

Задохнувшись от нехватки воздуха, Тан Цзыянь очнулся и сразу ощутил, как нечто раскаленное упирается ему в нижнюю часть живота.

Мысленно выругавшись последними словами на этого зверя, он изобразил на лице высшую степень испуга.

Глядя на его напускное самообладание, Цинь Жань тихонько рассмеялся, нарочно потерся о него тем самым местом и хрипло произнес: — Не бойся, твое тело больше не выдержит, я знаю меру.

Знал бы он толк в этой мере. Вынужденный прочувствовать все последствия до последней капли Шэнь Юй бесился и едва сдерживался, чтобы не разразиться трехэтажным матом: «Какая к черту мера, если ты умудрился затискать меня до такого состояния?!»

Хотя в глазах юноше промелькнула искра страха, решимости в них было куда больше. Этот огонек скреб когтистым лапкой по самому сердцу Цинь Жаня, распаляя его до невыносимого зуда.

Не удержавшись, он еще раз чмокнул того в лоб: — Послушно посиди дома, вернусь — привезу подарок.

Тан Цзыянь закрыл глаза, отказываясь смотреть на него.

Он всегда отличался умом и умел терпеть. Вчерашнее происшествие наглядно показало ему, к чему приводит попытка идти напролом с Цинь Жанем, и второй раз наступать на те же грабли он не собирался.

Но если Цинь Жань перейдет все границы… тогда уже не останется никакого смысла рассуждать о терпении.

Основные активы Семьи Цинь находились за пределами Страны X. Уладив с утра часть неотложных дел, Цинь Жань в тот же день увез Тан Цзыяня за границу, в родовое поместье.

Так Тан Цзыянь оказался заперт в Семье Цинь. У него бывали попытки сбежать, но уровень охраны в родовом гнезде семьи Цинь поражал воображение, и он, будучи специалистом с техническим складом ума, оказался совершенно бессилен.

После той попытки побега поведение Цинь Жаня наводило на Шэнь Юя настоящий ужас. Его закинули на плечо, принесли в спальню и швырнули на кровать, после чего применивший виртуальные сенсорные навыки Цинь Жань продержал его в отключке целые сутки. В итоге, скопировав впечатления из его головы, Шэнь Юй с удивлением обнаружил, что даже лишился голоса.

Кажется, он охрип от слез.

Одержимость Цинь Жаня Тан Цзыянем достигла пугающих высот. Шэнь Юй то и дело ловил себя на мысли, что если с Тан Цзыянем что-нибудь случится, этот с виду несокрушимый мужчина развалится на куски изнутри.

Подобная нездоровая, исступленная страсть казалась совершенно ненормальной. До такой степени ненормальной… что порой она безо всякой видимой причины отзывалась болью в его собственной груди.

— Как думаешь… каким человеком был этот бессмертный, что скрывается в его теле? — тихо спросил Шэнь Юй, прижимая ладонь к груди и глядя на Гань Суна. — Мне все время кажется, что он не должен быть таким. Хоть в их отношениях он и занимает доминирующую позицию, на самом деле он пал ниже пыли.

Гань Сун молча вздохнул: — Наверное, потому что он влюбился первым… Как-то раз в каком-то мире главная героиня говорила вам: тот, кто влюбляется первым, всегда проигрывает.

Шэнь Юй вздохнул: — Больше всего на свете я сейчас боюсь… боюсь, что он и впрямь младший братец…

— Почему? — растерялся Гань Сун. — Разве он вам не нравится? Такой характер… ну точно как Тан Цзыянь для вас. Разве можно воспринимать это всерьез?

Шэнь Юй скорчил унылую физиономию: — Именно потому, что он мне нравится… Если подумать, это вообще мои первые в жизни отношения. Никак не ожидал, что мне попадется такой хардкорный жанр, как пронзительная драма о жестокой любви.

Гань Сун остолбенел: — Вы… вы хотите сказать… нет же…! «Бессмертный Му! Бессмертный Му, умоляю, придите и послушайте это!!!»

Шэнь Юй с твердой уверенностью кивнул: — Хочу узнать, кто он такой, а вернувшись в Небесный Мир, позову его в свои даосиские спутники.

Вспомнив о недавних терзаниях, он тут же сник: — Но если он — младший братец… Разве это не будет выглядеть дико?

Гань Сун никак не ожидал, что счастье свалится на Бессмертного Му так внезапно, и от переполнявшего его восторга голос даже сорвался: — Чего-чего тут дикого?! По-моему, вы с Бессмертным Му идеально подходите друг другу! Я так думал еще с того дня, как вы впервые вместе отправились погостить к Бессмертному Владыке Цзяхэ!

— Но он же мой младший братец, — с показным смущением заявил Шэнь Юй. — Мне все кажется… будто это как-то неприлично для старшего?

Нет уж, вы серьезно накручиваете лишнего.

Гань Сун мысленно поклялся, что впредь приложит все усилия, чтобы выбить из головы Бессмертного Цзюня эти устаревшие консервативные заморочки.

Эх, получив наконец Бессмертного Цзюня, Бессмертный Му, надо полагать, перестанет наконец чудить каждые несколько дней.

Покой Небесного Мира теперь держался исключительно на его плечах!

Какая славная и в то же время тяжкая задача.

Как и говорил Шэнь Юй, Цинь Жань обращался с Тан Цзыянем превосходно. Он предоставил тому огромную свободу, за исключением одного — ему не позволялось даже близко подходить к делам Страны X, то есть Семьи Е. Ну, и еще временами приходилось терпеть внезапные приступы страсти со стороны самого Цинь Жаня.

Честно говоря, нельзя было сказать, что всё это доставляло Тан Цзыяню сплошные мучения — хотя в душевном плане, безусловно, так оно и было. Однако всякий раз Цинь Жань пускал в ход все свое мастерство, чтобы ублажить его и заставить прочувствовать телесное наслаждение.

Если не считать самой первой, самой жестокой ночи и последовавшего наказания за попытку бега, Цинь Жань ни разу больше не причинил Тан Цзыяню физической боли во время подобных утех.

Вообще-то, в обычной жизни Цинь Жань не слишком-то пылал страстью к интиму с Тан Цзыянем. Больше всего ему нравилось молча наблюдать, как тот пишет иероглифы, играет на цине или проводит чайную церемонию. В такие минуты мужчина словно преображался: его черты лица холодели, и неизменным оставалось лишь одно — обжигающая любовь и тоска, затаившиеся на дне глаз.

— Кончено, все кончено, — бормотал Шэнь Юй, листая книгу и жалуясь Гань Суну. — Что делать, если он становится все больше похож на моего младшего братца? И температурой, и привычками, и даже лицом — день ото дня все сильнее.

Гань Сун уже давно не сомневался, что под маской скрывается именно Бессмертный Му, но, глядя на умилительно-отеческое выражение лица Шэнь Юя, каждый раз вещавшего о младшем братце в духе «мой малыш — самый послушный мальчик на свете», он решительно не понимал, как преподнести ему эту новость.

Поэтому ему оставалось лишь невнятно отмахиваться от скользких тем и мысленно сочувствовать Бессмертному Му.

До чего же эта парочка доводила до белого каления: один тысячелетиями давился своими чувствами и не смел раскрыть рот, второй тысячелетиями тупил и в упор ничего не замечал. Если бы не вмешательство извне, они бы так и препирались до скончания веков.

Неужели это и есть та самая легендарная… платоническая любовь?

Гань Сун заявлял, что его умишке этого не постичь.

Шэнь Юй день за днем жил припеваючи, а вот Тан Цзыянь с каждым днем увядал все сильнее.

Как бы хорошо ни обращался с ним Цинь Жань, это не могло отменить того факта, что их связь строилась исключительно на принуждении. При всей своей внешней невозмутимости и хладнокровии, Тан Цзыянь обладал запредельной гордыней, и подобное унижение, вынести которое с трудом смог бы и обычный человек, для него было равносильно смерти.

Цинь Жань же, избалованный с малых лет тем, что все его желания исполнялись по первому щелчку, хотя и не обладал замашками мажора вроде Е Чжичэна, на деле являлся жутко своенравным человеком. Воспитание в Семье Цинь сделало его холодным и властным, но напрочь отбило понимание того, как вообще надо любить.

С самого начала и до конца его отношение к Тан Цзыяню не было минутной прихотью. Он любил его до безумия, но все его поступки оборачивались лишь пыткой. Если это и называлось любовью, то выглядело слишком пугающе.

Цинь Жань распахнул дверь. Тан Цзыянь чинно сидел за письменным столом, держа в руках книгу, но вид у него был такой, словно он вовсе не читал.

Мужчина вздохнул, подошел и аккуратно вытянул книгу из его пальцев: — Не хочешь читать — не надо.

Тан Цзыянь проявил полную покорность — спорить в такой ситуации было бессмысленно. Он отрешенно смотрел, как Цинь Жань забирает книгу, а между его бровей залегла тяжелая тень усталости.

— Почему ты просто не отпустишь меня, Цинь Жань? — тихо выронил он вдруг, без прежней вспыльчивости, источая лишь легкую, почти невесомую пресыщенность.

Цинь Жань замер и через силу улыбнулся: — К чему ты опять об этом, малыш…

Тан Цзыянь встал, молча обошел его и направился к окну, глядя на унылый осенний пейзаж.

— Ты запер меня здесь, — заговорил он сам с собой. — Словно это дерево — увядшее донельзя, которому недолго осталось стоять.

Слова звучали настолько жутко, что Цинь Жань невольно вздрогнул. Он бросился вперед и крепко обнял его со спины: — Не говори так… Цзыянь… умоляю, не говори так…

Лицо его исказилось от боли: — Я не знаю, что делать… Я просто люблю тебя, я… я не хочу тебя потерять…

Тан Цзыянь горько усмехнулся: — Я знаю. — Он без особого труда выскользнул из объятий мужчины, не осмелившегося применить силу, и холодно произнес: — Все потому, что ты ужасно эгоистичен и думаешь лишь о том, чего хочешь или не хочешь сам. Наверное, это оттого… что у тебя есть возможность не считаться с другими.

— Чего тебе когда-либо не хватало? — бесстрастно допытывался он. — Всё, чего бы ты ни пожелал, давалось тебе без малейших усилий, стоило лишь заплатить цену, которую ты легко можешь принять. Что там сейчас с Семьей Е? Смеешь ли ты мне сказать?

— Цзыянь…

— Цинь Жань, не стоит меня недооценивать. Вся ситуация в Стране X отпечаталась у меня в голове, а чего стоит Е Чжичэн… мне тоже прекрасно известно.

— Ты изначально рассчитывал на Семью Ли, не так ли? Так что в конце концов тебе вообще не пришлось ни за что платить.

— А вот для меня эта цена оказалась слишком тяжелой.

Цинь Жань стиснул зубы: — Цзыянь… разве ты сам не ненавидишь Е Чжичэна за то, как он с тобой обошелся? Он уже пожинает плоды собственных грехов, как и его злобная дочь, и тот парень по имени Ли Тяньян — все те, кто измывался над тобой, жестоко наказаны мной и лишились всего, чем так гордились. Я… я не говорил тебе об этом, боясь, что ты проявишь мягкосердечие.

Тан Цзыянь, разумеется, не собирался проявлять мягкосердечие. Люди их круга, дав слабину хоть единожды, никогда не забрались бы так высоко.

Однако слушать об этом ему не хотелось — ни единого слова.

Лицо Тан Цзыяня оставалось непроницаемым: — А ты?

— Ты поступил со мной так же — неужели я не должен тебя ненавидеть? Разве ты… не измывался надо мной?

— Знаешь, Цинь Жань, — скрестив руки на груди, усмехнулся Тан Цзыянь, а его утонченные черты лица исказил небывалый холод, — когда последняя сделка, которую я провернул для Семьи Е, сорвалась из-за перехваченного груза, Е Чжичэн тут же поволок меня в Зал Наказаний и велел какому-то подонку истязать меня на грани смерти.

— А когда до него дошло, что он ошибся, он вытащил меня и при мне же прикончил палача.

— Его рожа в тот момент выглядела точь-в-точь как твоя сейчас.

Бросив эти слова, Тан Цзыянь вышел из комнаты, не оборачиваясь. Цинь Жань проводил его взглядом, чувствуя, что у него даже не осталось сил протянуть руку и остановить его.

— Ой, не слишком ли жестко он это высказал? — испуганно протянул Шэнь Юй. — Мальцу и так несладко приходится… просто методы любить у него какие-то двинутые…

Гань Сун со вздохом отозвался: — Ага. Но с такими характерами на хэппи-энд… тут уж разве что на перерождение уповать.

Шэнь Юй внезапно обронил: — Если бы все зависело от меня, я бы, пожалуй, уже успел влюбиться в него.

Гань Сун: — …Да-да, вы уже говорили это.

Шэнь Юй продолжил: — Жаль только, что Тан Цзыянь не может. Он не способен взглянуть на ситуацию со стороны, а потому видит лишь принуждение и унижения со стороны Цинь Жаня, даже не подозревая, как сильно тот мучается сам… И даже если в его сердце что-то изменится, он никогда не позволит себе даже подумать в таком ключе, не говоря уже о том, чтобы признаться в этом.

— Им двоим суждено никогда не быть по-настоящему вместе.

Гань Сун занервничал: — Но почему… почему вы все-таки полюбили… этого бессмертного?

Шэнь Юй бросил на него косой взгляд и неопределенно усмехнулся: — С чего это тебя вдруг так интересует?

Гань Сун слегка поперхнулся, сделал вид, что ничего не расслышал, и с упорством маньяка продолжил допытываться: — Но все же… почему?

Шэнь Юй протяжно вздохнул: — Понятия не имею. С самого первого взгляда на него во мне шевельнулось какое-то особенное чувство… Может, дело в одиночестве? Пройдя через столько перерождений, начинаешь хотеть, чтобы рядом кто-то был.

Гань Сун помолчал, после чего осторожно закинул удочку: — А если это и впрямь Бессмертный Му?

Шэнь Юй замер.

— Я не знаю, — наконец с горькой усмешкой покачал головой он. — Если это младший братец — я понятия не имею, как себя с ним вести, хотя с другой стороны… это казалось бы настолько естественным.

На этом Шэнь Юй умолк. Он не стал говорить Гань Суну главного: если бы Цинь Жань не пробуждал в нем такое же ощущение родственной близости, как младший брат, то и все эти эмоции просто не смогли бы возникнуть — так что эта задачка изначально не имела решения.

Он наконец смог признаться в этом самому себе. Пройдя через столько миров и повидав столько чувств, он уже давно носил в глубине души смутное предчувствие, вот только не ожидал, что этот день настанет так быстро.

Он понятия не имел, какая муха его укусила, раз он воспылал столь неподобающими чувствами к младшему брату, с которым они день за днем были бок о бок… Самым лучшим исходом сейчас было бы узнать, что этот удивительно близкий ему бессмертный — вовсе не младший братец. Тогда он хотя бы смог перенаправить часть своих чувств и попытаться поухаживать за этим небожителем в надежде сделать его своим даосиским спутником.

А если это и впрямь младший братец… тогда получится уж слишком неловко.

http://bllate.org/book/25007/2957832