— Вы знакомы? — с сомнением спросил Сяо Жуй.
— Ах, да, это мой бывший ученик, — Тан Цинь вытерла руки и пояснила.
— Он не ученик, он тушеные свиные рульки! — Елюй Яо прижалась к Сяо Жую, пикируясь с парнем.
— Пф... — Услышав такое сравнение, Тан Цинь не смогла сдержать смех.
— Ты смеешь издеваться надо мной! Ты гигантская Барби! — выпалил Ли Чэн и показал Елюй Яо язык.
— Тушеные свиные рульки! Бэ-э-э-э-э!
— Гигантская Барби! Бэ-э-э-э-э! — оба ребенка, ни в чем не уступая друг другу, показывали языки и корчили рожи.
— Ха-ха-ха-ха... — Тан Цинь, глядя на их перепалку, со смеху согнулась пополам, уперевшись одной рукой в спинку стула.
В конце концов Сяо Жуй одарила обоих строгим взглядом и развела всё ближе сходившихся детей в стороны:
— Ну всё, два маленьких неразлучника, идите мойте руки, будем ужинать.
Она подтолкнула парочку к раковине: Ли Чэн направился прямо на кухню, а Сяо Жуй отвела Елюй Яо к умывальнику у входа в ванную. Елюй Яо протянула Сяо Жуй свои пухлые ручки, прижалась к самому ее уху и зашептала:
— Любимая, помой мне руки, у меня ручки сломались!
Сяо Жуй посмотрела на протянутые к ней маленькие ладошки, уголки ее губ тронула улыбка. Взяв их в свои, она выдавила немного жидкого мыла и принялась намыливать под струей воды. Как же можно быть такой липучей даже во время мытья рук? На сердце у обеих было сладко до невозможности.
Ужин прошел в веселье и задорной возне, и Сяо Жуй впервые подумала, что еда может приносить столько радости.
— Слишком много на себя берешь! Бэ-э-э-э-э!
Учитель Тан, сидевшая рядом с Ли Чэном, с лицом полным беспомощности отправилась искать ему ледяную воду, а грозная президент Сяо поспешно принялась похлопывать маленькую принцессу по спине. Лишь спустя долгое время оба пришли в себя.
— Как говорится в старой пословице: кто спешит, тот горячего тофу не ест! Посмотри на себя! — первой пришедшая в себя маленькая принцесса тут же принялась язвить.
Елюй Яо сидела бок о бок с Сяо Жуй. Увидев жалкий вид Ли Чэна напротив, она расплылась в улыбке, но не успела и два раза хихикнуть, как рисовое зернышко попало ей в дыхательные горло. Маленькую принцессу согнуло пополам от яростного кашля:
— Кхе-кхе-кхе-кхе...
— Реюшка, а как же обработать мне рану, мы же договаривались?
Вернувшись к обеденному столу, четверо уселись вокруг него.
После еды учитель Тан превратилась в трудолюбивого ангелочка и отправилась мыть посуду. Елюй Яо потащила Сяо Жуй на диван смотреть телевизор, а Ли Чэн с несчастным видом поплелся следом.
Сяо Жуй, видя, что эти двое снова собираются затеять ссору, усадила Елюй Яо на другой диван:
— Переведи дух, отдохни немного, а я быстро обработаю ему рану и сниму отек.
Ли Чэн тоже не собирался сдаваться:
— Ворона каркает на свинью, а сама-то! Разве ты не поперхнулась?
Ли Чэн, молодой столичный мажор, тоже не полез за словом в карман: он подцепил палочками кусочек тофу и отправил в рот. Едва коснувшись языка, он покраснел как рак, зажал рот руками и принялся отчаянно махать ладошкой перед лицом!
— Тьфу! Теперь я сама горечь! — Ли Чэн закатил глаза, уселся на диван и первым делом схватил пульт от телевизора.
— Ну ладно. — Раз уж она так сказала, Елюй Яо перестала приставать и послушно уселась на свое место.
Сяо Жуй развернулась и направилась прямо к тумбе под телевизор, присела на корточки у стеллажа и, открыв второй ящик, достала аптечку первой помощи.
Взгляд Елюй Яо ни на секунду не отрывался от ее любимой. Когда Сяо Жуй вернулась, та озадаченно посмотрела на нее и спросила:
— Откуда ты знаешь, что она там...
— Э-э, сейчас у всех такая привычка: класть аптечки примерно в одно и то же место, — смущенно пояснила Сяо Жуй.
Но стоило Сяо Жуй что-то сказать, как Елюй Яо переставала в чем-либо сомневаться и тут же с понимающим видом кивала.
Сяо Жуй подумала про себя: «Чуть не прокололась!» Когда ремонт в квартире только завершился, она ночевала здесь один раз, и запасную аптечку положила на место тоже она сама. К счастью, у маленькой принцессы было прямолинейное мышление, и она не стала бы выстраивать сложные цепочки умозаключений, иначе из-за вопроса без предварительных раздумий ее секрет моментально бы раскрылся!
— С таким серьезным видом несешь чушь! — Ли Чэн так широко улыбнулся, что уголки рта разошлись, и от боли в ране поморщился еще сильнее.
Сяо Жуй бросила на него презрительный взгляд и, прихватив аптечку, подошла ближе.
— Садись сюда, я обработаю тебе рану, — холодно и бесстрастно произнесла она, глядя на Ли Чэна, который развалился на диване, изображая дохлого пса.
Недоросль боязливо заерзал, бросая испуганные взгляды на ватные палочки и йод, которые она доставала из коробки.
— Ты что, боишься боли? — Елюй Яо оперелась локтями о колени, подперла подбородок рукой и весело рассмеялась, обнажив две ямочки на щеках.
— К-кто боится? Я вовсе не боюсь! — немного заикаясь, ответил Ли Чэн и, зажмурившись, подставил лицо Сяо Жуй.
Сяо Жуй не стала тратить на него слова и принялась аккуратно протирать и дезинфицировать царапину на лбу парня:
— Говори, скоро выпускные экзамены, какую бучу ты сегодня устроил?
— Сестрица, да те парни хотели забрать мою гитару. Попросили одного знакомого, который живет здесь, зазвать меня поиграть, ну а результат вы сами видите. На дворе уже середина мая, и если вы снова не... Ой, больно, ши-и-и...
— Не дергайся, я полегоньку, — Сяо Жуй придержала Ли Чэна за подбородок, возвращая лицо в исходное положение. — Когда тебя били, я что-то не слышала, чтобы ты орал от боли.
— Если вы снова не уговорите мою маму, вы потеряете меня как друга! — Ли Чэн надул губы, превозмогая боль.
— Курить не бросил? — спросила Сяо Жуй, продолжая наносить мазь.
— Нет! Ни единой сигареты! Я просто перенял у других способ глушить тоску, клянусь! — с этими словами Ли Чэн поднял три пальца.
— Твой отец рано ушел из жизни, а мама... Она ведь с таким трудом вырастила тебя одна, ее желание защитить своего ребенка можно понять. Директор Ли и ведет себя излишне жестко, но она все-таки твоя родная мать. Если у тебя есть что сказать, а она не дает тебе высказаться, можешь написать ей письмо, — глядя на этого серьезного паренька, терпеливо увещевала Сяо Жуй.
— Погодите-ка! Директор Ли? Та самая директор Ли? — Елюй Яо внезапно вскочила с дивана, подбежала к Сяо Жуй и, вцепившись ей в руку, с настороженным видом уставилась на парня.
— Да-да, ты ее видела. В прошлый раз на аукционе нефрита в Инкоу, — Сяо Жуй повернулась и покосилась на пухлую ручку.
— Ты сын директора Ли? — с полудоверием перевела взгляд на Ли Чэна Елюй Яо.
— Ну да, меня зовут Ли Чэн: Ли от дерева и сливы, Чэн — от апельсина. Так эта Барби видела мою маму? — Ли Чэн бросил на Елюй Яо равнодушный взгляд.
— Видела-видела, моё почтение! — получив утвердительный ответ, Елюй Яо быстро прокрутила в голове все варианты: раз сын уже такой взрослый, значит, она никакой не гомосексуал, а раз так — никакой угрозы для нее он не представляет, ха-ха! Хотя он изначально и не представлял! Какая-то дикая девчонка разве может сравниться с ее молодостью и красотой?
От этих мыслей у Елюй Яо поднялось настроение, и она грациозно перекочевала обратно, чинно усевшись на диван.
Сяо Жуй так и не поняла, о чем думала Елюй Яо — мысли маленькой принцессы всегда летали где-то в облаках, да и расспрашивать времени не было. Она лишь повернулась обратно к Ли Чэну:
— Что касается выбора вуза, сегодня вечером я позвоню твоей маме и поговорю с ней. Но раз уж ты выглядишь таким ненадежным, неужели музыка — это всерьез? Неужели твоей страсти хватит больше чем на три минуты?
— Меня с детства заставляли учиться всему подряд: рисованию, фортепиано, скрипке, каллиграфии... Мама заставляла осваивать столько всего! Только в традиционных инструментах я проявил упорство — сякухари и янцинцинь, — Ли Чэн принялся загибать пальцы, гордо поглядывая на сидевшую напротив Елюй Яо.
http://bllate.org/book/25004/2957553
Сказали спасибо 0 читателей