Готовый перевод The Villain's Guide to Raising Cubs / Злодей-лисенок воспитывает наследника: Глава 15

Хвосты лисов совсем не похожи на хвосты зверей других пород: кончик хвоста очень тонкий, середина чуть потолще, а на ощупь он пушистый, так что им очень удобно пользоваться вместо подушки.

Тань Цин больше всего на свете любил сворачиваться калачиком и спать, обняв свои девять хвостов.

Поэтому, с его точки зрения —

этот хвост на маленькой заднице сорванца был просто подделкой, браком и некачественным товаром.

Возможно, из-за того, что он только что вырос, хвост Тань Цзицзи был слишком тонким, мягким, а шерстка состояла сплошь из нежного младенческого пушка.

И поскольку маленький хозяин еще не научился им управлять, кончик этого хвостика мог лишь беспорядочно и свободно подергиваться туда-сюда.

Короче говоря.

Простофиля простофилей.

Совсем не похож на лиса, скорее — на глупого щеночка.

Тань Цин с крайне презрительным выражением лица окинул взглядом хвостик, с глубоким подозрением протянул руку и ущипнул Тань Цзицзи за самый кончик.

— У-ва-ва-ва-ва!

Благодаря тому, что Хэ Минюй весь день относился к нему хорошо, Тань Цзицзи на этот раз сообразил очень быстро — его снова обидел папа, — поэтому, задрав модаесенькую мордашку, он тут же заунывно заревел, роняя золотые слезки.

Тань Цин с замиранием сердца отдернул руку, спрятал ее за спину и произнес:

— Ну всё, всё, не плачь, я понял, что хвост настоящий!

Заплаканные глазенки малыша покраснели от слез, и даже хвостик у него за спиной качался из стороны в сторону в такт плачу.

А-а-а!

Просто кошмар!

Раньше Тань Цзицзи вовсе не был таким плаксой, во всем виноват Хэ Минюй со своими дурацкими баловством и потаканием.

Тань Цин мысленно обругал Хэ Минюй сотней ругательств, а затем протянул руку и невероятно проворно перетянул хвост Тань Цзицзи со спины прямо перед его глазами:

— Смотри! Что это?

Наивный и милый до глупости малыш, разумеется, тут же перевел взгляд: его черные блестящие глазенки уставились на белый пушистый хвост перед ним, и он с восторгом протянул пухлые ручки, пытаясь его схватить.

Тогда Тань Цин с абсолютно бесстыдным видом завел с Тань Цзицзи торговля, помахивая его же хвостом:

— Отдам это тебе поиграть, только не плачь, договорились?

Мелюзга, которой еще не исполнилось и двух месяцев от роду в этом мире, никогда в жизни не видела ничего настолько забавного — мягкого и приятного на ощупь.

Мало того что пушистое, так еще и само шевелится.

Слезы Тань Цзицзи тут же высохли. Он выкупил свой хвостик обратно из рук Тань Цин и принялся вертеть его двумя пухлыми ладошками то так, то этак.

Надоедливый мозг выносящий шум наконец прекратился.

Тань Цин уселся на деревянный табурет, склонил голову набок и посмотрел, как малыш играет с собственным хвостом:

— Весело?

Тань Цзицзи, совершенно не способный затаить обиду, радостно озарил Тань Цин яркой улыбкой, подтянул хвост к самому беззубому ротику.

Маленькие детеныши обладают весьма ограниченным восприятием окружающего мира.

А первый шаг в развитии любого малыша — следовать животным инстинктам питания, определяя, является ли то, что перед ним, едой.

К тому же родителем этого крохи была ни к чему не стремленная и обожающая сеять хаос горе-девятихвостая лиса.

И вот.

В убогой гостиной.

Тань Цин потирал руки и при свете луны с огромным энтузиазмом подначивал Тань Цзицзи, обнимавшего собственный хвост:

— Хе-хе, хвост красивый? А ну кусни разок, проверишь, вкусный ли?

Малыш, еще не познавший коварства лисьей души, простодушно глянул на папу.

А затем с полными надежды ожиданиями приоткрыл ротик и цапнул изо всех сил —

— Уа-а!

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

Этот истошный вопль, от которого, казалось, содрогнулись бы небо и земля, вмиг разорвал зимнюю тишину трущобного квартала и испугал ворону, свившую гнездо на ветке сухого дерева для зимовки, — та чуть не свалилась вниз.

Слабый, жалобный и беспомощный Тань Цзицзи не только больно укусил себя за хвост.

Он еще и набрал полный рот мягкой белой лисьей шерсти.

Тань Цин сидел перед Тань Цзицзи и чуть не задыхался от смеха. Хлопая себя по бедрам, он поднялся на ноги, вытащил клочья лисьей шерсти изо рта малыша и с невинным видом поинтересовался:

— Вкусно?

Малыш заревел еще громче.

Давно уже стояла глубокая ночь.

Это место находилось слишком далеко от центра города и было глухим, так что молодежь здесь практически не жила.

Труженики самых низов этого процветающего мегаполиса давно стерли углы своего характера под тяжестью тягот и лишений.

Дневная жизнь этих людей всегда до отказа заполняла тяжелая работа, и у них почти не оставалось времени на отдых.

Тань Цин уже собирался привычным образом быстренько успокоить малыша, но никак не ожидал, что на этот раз — то ли потому, что тот прочувствовал разницу между тамошней жизнью, где рядом с Хэ Минюй по первому требованию было абсолютно всё, и этим местом —

Короче говоря.

Тань Цин битый час умасливал и уговаривал его самыми разными способами, но жалобный плач Тань Цзицзи всё никак не прекращался.

Уже оглушенный этим шумом Тань Цин успел пожалеть, что только что подговорил малыша укусить собственный хвост.

Не успел он придумать следующий фокус, чтобы заставить Тань Цзицзи умолкнуть, как снаружи в дверь кто-то постучал.

Кажется, за дверью стоял даже не один человек.

Похоже, сладкий сон всех соседей был нарушен пронзительными, жалобными рыданиями Тань Цзицзи.

Потревоженные соседи за дверью изъяснялись без всяких церемоний, ругаясь напропалую:

— Какого чёрта ребенок ревет посреди ночи? Совесть вообще есть или нет?!

— Точно! Сразу видно — безответственные родители! Как вы детей воспитываете?!

— Дайте людям поспать в конце концов?!

Лицо Тань Цин скривилось от досады, ему пришлось сначала наспех спрятать под одеяло непутевый хвостик Тань Цзицзи, а затем под звуки грохота в дверь распахнуть ее.

Стоявшие на пороге люди от неожиданности шарахнулись назад.

Они жили здесь уже довольно долго, но понятия не имели, что в этой квартире поселился молодой парень, который красивее любой звезды с телеэкрана.

Тань Цин сложил руки перед грудью и искренне заизвинялся перед несколькими соседями среднего возраста:

— Простите, пожалуйста, простиите, дяди и тети, что побеспокоил! Я сейчас же укутаю малыша в одеяло.

Сосед: «……»

Укутать... в одеяло?

Атмосфера мгновенно погрузилась в жуткое молчание.

Одна из теток немного посоображала, а затем выдала:

— Ты... часом не тореговлей людьми занимаешься?

Тань Цин: «……»

Тань Цин поспешно открестился:

— Нет-нет, конечно нет! Я просто возвращаюсь домой поздно, поэтому вы меня раньше и не видели.

Соседи на мгновение замолчали, пытаясь заглянуть за спину молодого человека в комнату, но обнаружили, что парень наглухо загородил проход, и рассмотреть хоть что-то внутри абсолютно невозможно.

Другой дядька придержал соседку за локоть:

— А ребенок внутри — твой?

Тань Цин усвоил недавний урок и тут же переобулся, расплывшись в улыбке:

— Мой, мой! Дядь, вы не переживайте, я только что просто сболтнул лишнего, пошутил так неудачно!

Мужчины и женщины толпились у порога, то ли веря, то ли не веря на слово.

Переглянувшись друг с другом, они на удивление дружно решили не продолжать воспитательную беседу с Тань Цзинем и молча удалились с великодушным видом.

Фух...

В мире существует искренность, в мире существует любовь.

Тань Цин с облегчением захлопнул дверь и снова зашагал с радостной улыбкой к детской деревянной кроватке Тань Цзицзи.

Малыш мягко распластался на матрасике, продолжая всхлипывать и украдкой нащупывая свой хвост, на котором после укуса образовалась проплешина.

Боль от недавнего укуса, судя по всему, в полной мере донесла до него мысль, что эта штука растет прямо из его собственного тела, отчего выражение его мордашки стало еще более горестным.

Скорбно хмурясь, Тань Цин уселся перед Тань Цзицзи по-турецки:

— Мелкий, ну хватит реветь, а?

Тань Цзицзи всхлипнул, и его светло-карие глаза наполнились немым укором в адрес папаши.

Тань Цин ткнул пальцем в нежный хвостик малыша и принялся усердно увещевать:

— Ну посмотри, сынок, этот наш хвост, ну облысел маленько, так новая шерстка вырастет! Вон, красный лис и серый лис раньше столько раз общипывали свои хвосты из-за меня, и ничего, сейчас оба нашли себе красавиц-жен!

То ли услышав слово «облысел», то ли еще от чего, но Тань Цзицзи, только-было притупивший слезы, снова залился градом ручьев, затянув тоненьким голоском:

— У-ва-ва-ва-а!

Тань Цин: «……»

Тань Цин впал в глубокое отчаяние.

Он подумал, что если позволить сорванцу реветь в таком духе, то не дожидаясь завтрашнего дня, минут через десять соседи из близлежащих домиков явятся сюда и просто вынесут его дверь с петлями.

Тань Цин тяжело вздохнул, поднял один палец перед носом Тань Цзицзи и произнес:

— Тсс, хочешь фокус покажу? Прекращай реветь, а?

Мелюзга шмыгнула носом, не выказывая никакого почтения.

Тань Цин щелкнул пальцами перед Тань Цзицзи и с улыбкой произнес:

— Прояви уважение, ладно? Трах-тибидох — смотри!

В тот же миг.

Девять огромных, пушистых, мягких белых хвостов развернулись веером перед Тань Цзицзи.

Каждый хвост был гладким и блестящим, словно лучший шелковый атлас, а при их раскрытии между ними вспыхивали и переливались мягкие светлые искорки.

От самого основания они были белоснежными, без единой посторонней примеси.

Лишь на самых кончиках красовалась аккуратная кисточка из серебристой шерсти, оставляющая за собой мерцающие мимолетные следы при каждом взмахе.

Издалека это зрелище выглядело роскошно и завораживающе.

Глупый Тань Цзицзи, только-только начавший любить собственный хвостик, никак не ожидал, что у его папы окажутся хвосты куда красивее и роскошнее.

На какое-то мгновение он даже забыл моргать, сдвинулся со своей деревянной кроватки вперед и попытался дотянуться ручонками до хвостов Тань Цин.

Но девять хвостов для малыша — это было чересчур много.

Он ухватил пухлыми ручонками по одному хвосту с левой и правой стороны, затем сообразил, что осталось еще целых семь больших хвостов, до которых он не дотянулся, бросил прежние две штуки и принялся хватать другие качающиеся хвосты.

Тань Цзицзи увлеченно играл и вмиг позабыл о слезах.

Тань Цин тоже с удовольствием дразнил Тань Цзицзи, покачивая хвостами и заставляя кроху оглядываться то влево, то вправо.

Хотя пара хвостов всё же попала в загребущие лапки и немного растрепалась, это всё равно было лучше, чем слушать непрекращающееся «у-у-у» от детеныша.

Немного поиграв, Тань Цзицзи начал двигаться все медленнее и медленнее.

Обе веки отяжелели и стали слипаться, но он всё еще упрямо пытался поймать огромные хвосты перед глазами.

Тань Цин аккуратно пригладил каждый из своих хвостов, убрал их и лениво проговорил:

— Ну всё, всё, спать давай, в другой раз еще поиграешь.

Тань Цзицзи поджал губки и с неохотой тихонько захропел.

Тань Цин подцепил носком ноги одеяло, укрыл Тань Цзицзи, поднялся на ноги и уже собирался принять душ, как в дверь снова постучали.

Странно.

Мелюзга ведь уже не плачет, что еще могло случиться?

Тань Цин вышел из ванной и направился к двери со словами:

— Кто там?

В глазок было видно.

Двое мужчин за дверью стояли рядышком в аккуратной полицейской форме:

— Мы из районного отдела полиции, поступил донос, что вы занимаетесь торговлей детьми. Пожалуйста, откройте дверь и пройдёмте с нами.

Примечания автора:

Короткая сценка:

Тань Цин-цин: «??? А как же те фразочки про искренность и любовь в этом мире?..»

Хэ Минюй: «Называй меня мужем, я помогу».

Цзи Яньсю: «Я еще даже не появился, а меня уже полили грязью с ног до головы, автор, это вообще нормально?»

http://bllate.org/book/24991/2955466