Готовый перевод The Villain's Guide to Raising Cubs / Злодей-лисенок воспитывает наследника: Глава 5

Мочеиспускание понемногу и частые позывы — это, конечно, из области фантастики, в этой жизни такого точно не случится, иначе какой в этом вообще был бы кайф.

Тань Цин притаился за мраморной резной колонной в отеле, вытянув шею и воровато наблюдая за тем, как Хэ Минюй заводит группу людей в самый дальний отдельный кабинет.

Он как раз собирался последовать за ними, когда засунутый в карман телефон дважды вибрировал.

Это было сообщение от Чжао Цуня.

— Если не хочешь сдыхать, немедленно вали обратно.

Человек, а аппетиты-то у тебя неслабые.

Тань Цин сунул телефон обратно в карман и на цыпочках сделал шаг вперёд.

Однако стоило ему дойти до дверей кабинета, как путь ему преградили два массивных и крепких телохранителя, вставших справа и слева.

— Вы к кому?

Тань Цин окинул взглядом охранников то слева, то справа и в сравнении с ними пришёл к выводу, что отец малыша уродился поистине писаным красавцем.

Тогда он протянул руку и указал на дверь кабинета:

— Я к Хэ Минюю.

Телохранители переглянулись.

— У господина Хэ деловая встреча с гостями, посторонних не принимают.

Тань Цин выглядел искренне и невинно, даже чуть-чуть обиженно:

— Но я же знаком с Хэ Минюем! Разве то, что мы переспали, не гремело на всех первых полосах? Как же после этого меня можно называть посторонним?

Оба телохранителя одновременно погрузились в затянувшееся молчание, после чего выдали окостенелыми голосами:

— Простите, без разрешения господина Хэ вам нельзя внутрь.

Тань Цин пожал плечами:

— Эх, ладно.

После чего молниеносным движением руки резко опустил дверную ручку кабинета.

Дверь отворилась.

Оба телохранителя: «……»

Ещё когда Тань Цин пробирался сюда, он услышал, как проходящая мимо официантка говорила, что здесь находится самый роскошный VIP-кабинет отеля.

И правда.

Стоило толкнуть дверь, как глазам предстало убранство, сияющее золотом и источающее соблазнительный аромат народной валюты.

Всё — от картин в резных рамах до столов и стульев из чёрного дерева — заставляло нищего Тань Цина являть на лице написанное заглавными буквами вожделение.

Настолько сильно, что он на мгновение позабыл о том, ради кого сюда вообще шёл.

Пока сидевший во главе стола Хэ Минюй не бросил ледяной взгляд на двух остолбеневших у дверей телохранителей и не процедил зловещим тоном:

— Вы наняты сюда в качестве элементов интерьера?

Лишь после этого Тань Цин смахнул с губ воображаемую слюну и перевёл взгляд обратно на Хэ Минюя:

— Ой, они ни при чём, это я сам прорвался… Эй, Жань Аньло, добрый вечер.

Разве это не его бывший товарищ по группе, а ныне однокурсник в роли главного шоу?

Моё почтение, моё почтение.

Тань Цин с улыбкой помахал Жань Аньло рукой:

— Ты тоже пришёл поужинать?

Жань Аньло испуганно вздрогнул, инстинктивно покосился на своего менеджера, затем перевёл взгляд на Хэ Минюя и лишь после этого с неестественной улыбкой ответил:

— Сяо Цин… добрый вечер.

Когда-то Жань Аньло и Тань Цин дебютировали как стажёры в составе группы. Несколько месяцев назад, после скандала с Тань Цином, компания сменила Жань Аньло менеджера, а прежний коллектив вполне естественно распался.

Теперь же, при встрече: один беден и жалок, скатился до того, что вынужден одновременно ублажать двух старых хрычей непонятными отношениями;

в то время как другой явно приведён менеджером на ужин с продюсерами и инвесторами.

У каждого своя судьба.

Тань Цин с завистью и восхищением окинул взглядом блюда на их столе.

Выглядит невероятно аппетитно.

И мяса так много.

Помимо курицы, есть ещё утятина, гусятина…

Ой-ой-ой, ещё и бараньи ребрышки на гриле.

И судя по виду, к ним ещё даже не притрагивались.

Тань Цин втянул носом воздух и жалостливым голосом обратился к Хэ Минюю:

— Можно я сяду с вами поесть? Я буду только есть, честное слово, ни слова не скажу, никому ничего не передам, о чём бы вы ни болтали — не обращайте на меня внимания.

Хэ Минюй: «……»

Хэ Минюй холодно приподнял подбородок и бросил телохранителям:

— Выведите его.

Оба охранника, только что оплошавшие, с молниеносной быстротой кинулись к Тань Цину и, ухватив с обеих сторон за руки, попытались вытащить вон.

Однако очень скоро они выяснили, что стоящий перед ними человек не сдвинулся с места ни на сантиметр.

Телохранители: «？？？»

Зажатые в ладонях руки оказались поразительно тонкими и жилистыми, на них словно не было и унции мяса.

Да и сама фигура казалась хрупкой и хлипкой на вид.

Старший из охранников на секунду усомнился в реальности бытия и, поднатужившись, потянул сильнее.

У Тань Цина тут же выступили на глазах две слезинки, заблестевшие на самом краешке, и он завопил во весь голос:

— Хэ Минюй, ну ты и сволочь! Переспал и в кусты, даже на тарелку супа человеку скупpишься!

— Тань Цин —!

Голос Хэ Минюя сорвался от гнева. Он в упор смотрел на Тань Цина добрых полминуты, после чего от ярости криво усмехнулся:

— Ладно. Всего лишь ужин. Хэ Минюй в состоянии за это заплатить.

Услышав это, Жань Аньло переменился в лице, и в его взгляде, устремлённом на Тань Цина, мгновенно проступило ещё больше натянутой улыбки.

Он сам подошёл, чтобы отодвинуть стул для Тань Цина, и слегка подтолкнул его в плечо:

— Сяо Цин, перестань дурачиться с председателем Хэ. Садись скорее.

Охранники даже не успели сообразить, как Тань Цин ухитрился в мгновение ока выскользнуть из их хватки, как, подняв головы, увидели его уже чинно восседающим за столом.

При этом Тань Цин с невероятной скоростью подхватил палочки для еды и поспешил заверить остальных:

— Вы беседуйте о своём, беседуйте, я клянусь ни единым словом не влезать, у меня совести выше крыши.

Линь Юй готов был поклясться: за все восемь лет бурных и опасных перипетий на посту секретаря Хэ Минюя ему ещё не доводилось участвовать в столь щекотливом по атмосфере ужине.

Если не считать вежливых, но донельзя неловких попыток продюсера раз за разом заводить беседу, всё внимание за столом было приковано исключительно к Тань Цину, устроившемуся на самом крайнем стуле.

При этом Тань Цин действительно неукоснительно следовал своему недавнему обещанию.

Только ел и молчал.

Проворно.

Быстро.

Звуки палочек и пережёвывания были едва слышны.

К тому же.

Линь Юй с ужасом осознавал, что, хотя разум твердил ему о том, что Тань Цин — человек дурной, он почему-то всё равно находил манеру Тань Цина поглощать пищу невероятно красивой…

Его нежное, белое личико раскраснелось от еды.

Щёки раздулись, точь-в-точь как у запасающего припасы зверька.

Линь Юй с раскаянием опустил голову, решив, что в его собственной психике явно что-то сломалось.

Хрум-хрум — и целое блюдо с жемчужным гусем исчезло.

Хлюп-хлюп — и тарелка с клейким рисом по-куриному улетела туда же.

Всосал-всосал-всосал…

Хэ Минюй взмахом руки прервал продюсера и, чуть помедлив, всё же хмуро обратился к Тань Цину:

— Ешь медленнее, никто у тебя не отбирает.

Тань Цин оторвал голову от позолоченного квадратного блюда, которое было раза в два больше его собственной головы, неторопливо стёр салфеткой масло с уголка губ и с предельной элегантностью произнёс:

— Не обращайте на меня внимания, продолжайте о своём.

Как же вкусно.

До того вкусно, что ему нестерпимо захотелось радостно помахать хвостиком.

Тань Цин слегка передёрнул крупом, благополучно водворяя на место предательски шевелящийся хвост.

После чего с поразительной ловкостью ободрал мясо с голубиной лапки и с сияющим видом обратился к Хэ Минюю:

— Господин Хэ, а можно мне заказать ещё одну такую порцию?

Хэ Минюй: «……»

Хэ Минюй бросил взгляд на Линь Юя.

Линь Юй подзвал официанта и добавил к заказу ещё порцию тушёных голубиных потрошков в красном вине.

Тань Цин был тронут до глубины души.

Поэтому скорость опустошения тарелок возросла ещё больше.

В конечном итоге все изысканные яства, изначально призванные служить лишь антуражем для непринуждённой беседы, целиком и полностью угодили в желудок Тань Цина.

Тань Цин поднялся с места, погладил слегка округлившийся животик и не удержался от вздоха:

— Вау… Выглядит прямо как на третьем месяце.

Все присутствующие в кабинете вновь погрузились в зловеще-загадочное молчание.

Спустя мгновение Хэ Минюй холодно хмыкнул:

— Вот как? А ты, погляжу, отлично разбираешься.

Тань Цин изящно отрыгнул, скосил глаза на Хэ Минюя и решил, что в знак того, что он уже наелся, не станет с ним связываться:

— Я ещё знаю, как выглядят в шесть и в девять месяцев.

Хэ Минюй, похоже, окончательно исчерпал лимит терпения к бесстыдству Тань Цина, резко поднялся и зашагал к выходу.

Линь Юй тут же последовал за ним, но не успел сделать и двух шагов, как продюсер испуганно схватил его за рукав:

— Помощник Линь, погодите, инвестиции ведь ещё не обсуждены… Вы же видите…

Линь Юй посмотрел на не замедляющий шага затылок Хэ Минюя и вздохнул:

— Вы же сами видели отношение шефа. По-вашему, здесь ещё есть о чём говорить?

Продюсер не хотел смиряться и попытался вставить ещё слово:

— Но ведь выпал такой редкий шанс, Сяо Ран…

Линь Юй аккуратно отстранил руку продюсера:

— Дебют новичка — хорошо всё в меру, эту истину вы тоже… Погодите! Господин Тань!

Не дожидаясь, пока Линь Юй догонит шефа, Тань Цин уже утёр жирный блеск с губ и вихрем понёсся следом за Хэ Минюем.

Глянцевые туфли Хэ Минюя из кожи от кутюр ступали по не менее глянцевому полу отеля, и он уже прошёл изрядное расстояние, не услышав позади привычных шагов Линь Юя, планирующего расписание, как вдруг невольно оглянулся.

Стоило ему повернуться, как он увидел Тань Цина: тот склонил голову набок и с лучезарной улыбкой махал ему рукой, приветствуя точь-в-точь как статуэтка манящего кота.

Хэ Минюй: «……»

Яркое освещение гостиничного вестибюля падало на лицо Тань Цина, делая его живым и ослепительно-красивым.

В этом сквозило какое-то наивное, не ведающее забот соблазнение, способное затронуть самые потаённые струны души.

Поддавшись какому-то странному побуждению, Хэ Минюй опустил взгляд чуть ниже — аккурат на слегка выдающийся вперёд из-за плотного обеда животик Тань Цина.

Хотя на дворе стояла глухая зима, этот человек по-прежнему был облачён лишь в один плащ.

На выглядывающем из-под него свитере виднелись торчащие нитки — вещь, судя по всему, прослужила хозяину не один год.

Смягчив нрав, Хэ Минюй бесстрастно осведомился:

— Ужин я тебе оплатил. Чего ещё увязался?

Тань Цин, покуда его потчевали, успел растерять прежнюю наглость, и на его лице проступило редкое выражение смущения.

Он прошагал ещё пару шагов по сверкающей плитке, приблизился к Хэ Минюю и шёпотом завёл торговаться:

— У меня совсем нет денег на такси, подбросьте меня хоть до куда-нибудь?

Хэ Минюй поинтересовался:

— С какой стати я должен тебя подвозить?

Тань Цин принялся убеждать:

— Да тут проехать-то всего ничего! Найдёте какой-нибудь глухой тёмный переулок да и высадите меня там!

Хэ Минюй: «？？？»

Что значит «высадите в переулке»?

Это он убийство с сокрытием трупа планирует?

В просторном холле отеля вечно кто-то слонялся туда-сюда, и Хэ Минюй с неприятным удивлением заметил, что в тени уже кто-то украдкой вскинул фотоаппарат.

Если они снова угорят на первые полосы, о чём на этот раз станут расписывать их отношения?

Старая страсть не ржавеет?

Вспыхнувший с новой силой роман?

Крупный олигарх пригрел малоизвестную пушечное мясо?

Хэ Минюй стиснул зубы испепеляющим взглядом зыркнул на Тань Цина:

— Садись в машину.

Тань Цин: — Иду-иду!

Служебный автомобиль господина Хэ выглядел новёхоньким, словно его только что сменили.

Тань Цин согнувшись в три погибели нырнул в салон, послушно устроился рядом с Хэ Минюем и от всей души рассыпался в комплиментах:

— Какая отличная чёрная «Сантана». Для такого крупного босса, как господин Хэ, иметь подобную машину — просто истинное благополучие для сотрудников.

Сидевший за рулём водитель — один из тех охранников, что стояли у дверей — обернулся:

— Господин Тань, у господина Хэ не «Сантана», это полностью импортный «Фаэтон».

— Ох…

Тань Цин мельком глянул на выражение лица Хэ Минюя и тут же переобулся на ходу:

— Господин Хэ представляет лицо компании, ему положено ездить на хороших машинах, положено.

Хэ Минюй с ледяной миной бросил:

— Хватит с ним цацкаться, спроси, где он живёт, быстро отвезём и покончим с этим.

Водитель поспешно подхватил тему:

— Господин Тань, где вы сейчас проживаете?

В трущобах, где обитал Тань Цин, отродясь не было никаких чётких названий жилых массивов. Он долго вспоминал, но так и не смог сообразить, после чего всё же достал телефон, открыл карту и ткнул пальцем в точку, показывая водителю-охраннику нужное место.

Трущобы находились страшно далеко от центра города.

Тань Цин в душе люто ненавидел медлительность машин и изо всех сил мечтал, чтобы Хэ Минюй выбросил его где-нибудь в безлюдном месте:

— Господин Хэ, высадите меня вон у того поворота переулка, я дальше сам на автобусе доберусь.

Хэ Минюй посмотрел на него как на законченного идиота:

— В такое время городские автобусы давно уже не ходят. Высажу тебя где попало, а случись с тобой что — мне что, опять отбиваться от свор назойливых журналистов?

Тань Цин запрокинул голову и прямолинейно изъявил:

— Если вы дадите мне миллион, я точно больше никогда к вам не пристану.

Хэ Минюй криво усмехнулся:

— Мечтай.

Эх.

Переговоры провалились.

Крайне недовольный Тань Цин отвернулся, подпёр голову рукой, а локоть упер в оконное стекло, принявшись со скорбным видом созерцать проносящиеся за окном городские пейзажи.

С ракурса Хэ Минюя прекрасно был виден его профиль.

Точёная переносица, чуть вздернутые губы, длинные изогнутые ресницы — внешность действительно чертовски угодная зрителю.

И в следующую же секунду.

Идиллия была безжалостно разрушена обладателем этого самого лица.

— А-а-а! Тормози у вон того ларька, стоп-стоп-стоп! Мне нужно купить пачке скидочного молока для малявки дома!

Хэ Минюй опешил и автоматически переспросил:

— У тебя правда есть ребёнок?

От автора:

Небольшая сценка.

Хэ Минюй: Детка, я слышал, когда ты сильно волнуешься, у тебя непроизвольно начинает показываться хвостик?

Сяо Цинцин: …… Отвали, сегодня без кекса.

http://bllate.org/book/24991/2955456