Хупа не предоставила Е Синчэню и Лю Цинъянь возможности и дальше раздумывать или отвечать.
— Третий выбор очень прост: сегодня из вас двоих выйти сможет только кто-то один, а второй должен остаться здесь и составить компанию Хупе.
— Я даю вам на раздумья пять секунд. Если по истечении пяти секунд ответа не будет, то вы оба останетесь со мной.
После того как прозвучал леденящий кровь, полный давящей силы голос Хупы, над парящей платформой повисла короткая, мертвая тишина.
Третий выбор… неужто такой?
Е Синчэнь мысленно закатил глаза, и сквозь его первоначально сосредоточенные мысли проскользнуло чувство нелепости.
И впрямь, подобные с виду самые простые и грубые выборы обычно оказываются самыми жестокими и сильнее всего испытывают человеческие сердца.
Хупа пережила предательство людей — и что же она хочет увидеть?
Хочет увидеть человеческий эгалитаризм в безвыходном положении, трусость, взаимное недоверие и даже… взаимное истребление?
Неужели она желает использовать подобный способ, чтобы подтвердить собственные выводы о человеческой природе?
………Глава 48. Я остаюсь!
В то же время сердце Лю Цинъянь было сжато невидимой рукой так сильно, что ей почти нечем было дышать.
Мгновенное удивление от получения яйца Покемона было вмиг разбито вдребезги этим леденящим душу выбором.
Мы с братом Синчэнем… сможем выйти только вдвоем? Точнее, только один из нас?
Эта мысль, словно пропитанный ядом ледяной клинок, пронзила все ее надежды.
Выйти означало вернуться в освещенный солнцем мир, к семье, к спокойной жизни.
Остаться… в этом причудливом пространстве? Какая же это разница с заточением или даже смертью?
Огромное чувство утраты едва не захлестнуло Лю Цинъянь.
Сможет ли Гроудон брата Синчэня победить Хупу? Да ну, тут слишком много непредсказуемости, небезопасно.
Затем, почти бессознательно, более четкая мысль заглушила все остальные эмоции: тогда… пусть брат Синчэнь выйдет.
Брат Синчэнь так силен, у него есть Гроудон, у него впереди такое необъятное будущее… Он важнее ее самой. Если она может остаться и пожертвовать собой ради его безопасного ухода, то казалось, что… это даже можно принять.
— Пять, — леденящий голос Хупы начал отсчет. Ее глаза следили за каждым малейшим изменением выражения лиц обоих людей внизу, она наслаждалась этим моментом.
— Четыре.
— Три…
В тот миг, когда Хупа холодно досчитала до трех, Е Синчэнь двинулся.
Е Синчэнь, до этого стоявший рядом с Лю Цинъянь, сложил указательный и средний пальцы правой руки вместе и с филигранной точностью легко нажал на определенную точку сбоку ее шеи — не для атаки, а применив выверенное до доли секунды усилие и технику.
— Кхе… — Лю Цинъянь даже не успела среагировать, как почувствовала, что легкое онемение и головокружение мгновенно распространяются от шеи, а фигура Е Синчэня перед глазами расплывается и двоится.
Ее веки стали невероятно тяжелыми, все силы вмиг покинули тело, и оно безвольно обмякло.
По мере того как тело Лю Цинъянь наклонялось, Е Синчэнь бережно поддержал ее.
В самый последний миг, прежде чем ее сознание окончательно погрузилось во тьму, она изо всех сил попыталась сфокусировать взгляд, посмотрела на лицо Е Синчэня и, напрягши последнюю кроху сил, шевельнула губами, издав едва слышный шепот:
— Брат… Синчэнь… не надо…!
Эти вечно яркие и чистые глаза были полны глубокой тревоги.
— Хупа, — голос Е Синчэня прозвучал отчетливо и спокойно, без малейшего колебания. — Мой выбор сделан, отправь ее наружу, а я остаюсь!
— Ох…?! — Хупа издала исполненный удивления и игривости носовой звук.
Только что молниеносное движение Е Синчэня заставило ее почти поверить, что она станет свидетелем безобразного предательства — когда ради собственного выживания вырубают товарища.
Кто бы мог подумать, что финал окажется совершенно противоположным.
Интересно, поистине интересно.
— Человеческий парень, ты уверен? — голос Хупы эхом разнесся по пустоте, неся в себе оттенок испытующего взгляда. — Ты уверен, что хочешь выпустить эту маленькую девочку, а сам… останешься у меня? Я дам тебе еще шанс.
— Я уверен. — Ответ Е Синчэня прозвучал твердо и решительно, без каких-либо колебаний.
Хупа на мгновение умолкла, одна из рук, скрещенных на ее груди, шевельнулась. Один из парящих золотых обручей слегка засветился, затем сорвался со своего места и легко вылетел наружу, описав дугу и надежно зависнув прямо над потерявшей сознание Лю Цинъянь.
— Вартортл, — тихо наказал Е Синчэнь, — выбравшись наружу, защищай Цинъянь. Силу удара я рассчитал точно, она должна скоро прийти в себя. Пока она не очнулась, никому — ни людям, ни Покемонам — не позволяй тревожить ее, понял?
— Вар! Вартортл! (Понял! Я все понял!) — Вартортл изо всех сил закивал, понимая, что сейчас важнейшим приоритетом является безопасность Лю Цинъянь.
Свет золотого обруча стал ярким и мягким, окутав их, словно пролитая ртуть, и полностью поглотив Лю Цинъянь вместе с ее Покемоном.
Вспышка света — и их фигуры бесшумно исчезли с платформы.
...........
За пределами барьера заклятия, на окраине веселого парка аттракционов.
Напряженная атмосфера царила уже несколько часов.
Подоспевший отряд «Чэнь» войск Сюаньу уже давно выстроил плотную оборону, очистив близлежащую территорию.
Реккуа по-прежнему обвивал пространство над барьером, прикрыв глаза в полудреме.
Лю Цин и Е Чанцин стояли в самом авангарде, их брови были нахмурены, а взгляды прикованы к барьеру заклятия.
Вдруг один из бойцов войск Сюаньу, находившийся ближе к краю барьера, широко раскрыл глаза и, указывая вперед, воскликнул:
— Владыка Лю! Владыка Е! Посмотрите туда! Кто-то… Нет, это мисс Лю! Мисс Лю вышла!
Этот возглас прозвучал подобно удару грома среди ясного неба, мгновенно расколов мертвую тишину!
Лю Цин всем телом содрогнулся, едва не подумав, что ему послышалось.
В следующую секунду он резко повернулся и устремил взгляд туда, куда указывал боец.
Он увидел, что на открытой площадке примерно в десятке метров от барьера заклятия только что рассеялось слабое золотистое сияние.
В центре этого сияния тихо лежала на боку его дочь Лю Цинъянь, ее глаза были закрыты.
Она крепко прижимала к груди темно-золотое яйцо Покемона, а Вартортл тихо дежурил рядом.
— Цинъянь…!!!
Разум Лю Цин на мгновение ослеп, а затем его захлестнула буря из безумной радости и тревоги.
Он издал хриплый крик и, больше не заботясь ни о каком статусе Владыки, сорвался с места, рванув к дочери с невероятной скоростью, словно выпущенная из лука стрела!
Е Чанцин последовал за ним по пятам, одновременно отдав резкий приказ:
— Медицинскую группу! Быстро! Подготовить экстренный осмотр! Ян И, поддерживай оцепление, следи за поведением барьера!
Вся периферийная зона мгновенно пришла в движение, хорошо обученный медицинский персонал стремительно выдвинулся вслед за ними.
Реккуа в этот момент тоже медленно приоткрыло свои драконьи зрачки, устремив взгляд на лежащую без сознания девушку внизу, а затем бросив беглый взгляд на сам барьер.
Вартортл узнал бегущего к ним Лю Цина и издал короткий, слегка тревожный звук:
— Вар-вар!
Лю Цин почти рухнул на колени рядом с дочерью, его дрожащие руки нежно откинули пряди волос со лба Лю Цинъянь.
Ее личико, обычно озаренное лучезарной улыбкой, сейчас было омрачено легким хмурым выражением, словно даже во сне она испытывала беспокойство.
Сердце Лю Цина сжалось от боли — его сокровище, его доченька натерпелась страху. Он осторожно окинул взглядом руки и щеки Лю Цинъянь, смертельно боясь обнаружить хоть малейшую рану.
Следом подоспевшие медики профессионально и быстро развернули портативное оборудование, приступая к сканированию жизненных показателей и первичному осмотру.
Спустя мгновение глава медицинской группы доложил спокойным голосом:
— Владыка Лю, жизненные показатели мисс Лю стабильны, следов внутренних или внешних травм нет, мозговая активность в норме. Судя по данным, она находится в состоянии легкого сна и, по расчетам, должна естественным образом прийти в себя примерно через две минуты.
— Ха-а… — Лю Цин тяжело выдохнул, и его напряженные плечи наконец расслабились.
Спящая Лю Цинъянь в этот момент бессознательно приоткрыла рот и слабо произнесла:
— Сын… Синчэнь… бра-атик…
............
П.С.: Спасибо уважаемым читателям за то, что все эти дни подгоняли главы и оставляли хорошие отзывы! (≧∀≦
Глава 49. Я защищаю
Стоявший неподалеку Е Чанцин бросил взгляд на Лю Цинъянь и находившегося подле нее Покемона, которого она явно забрала с собой внутрь, и его брови сошлись на переносице еще круче.
Цинъянь вышла на свободу и, судя по всему, отделалась лишь обмороком, даже без единой царапины, да еще и прихватила с собой яйцо Покемона.
Но где же Синчэнь?
Мой сын, Е Синчэнь, почему он не вышел вместе с ней?
Разве у этого сорванца не было Гроудона? Неужели что-то пошло не так? Не может быть, даже если Гроудон не сможет одолеть противника, неужели он не способен унести Е Синчэня ноги?
В голове Е Чанцина один за другим роились вопросы.
В этот момент Лю Цин, похоже, тоже о чем-то догадался.
Верно, а где же Синчэнь? Цинъянь вышла, а почему Синчэнь не появился… Неужели он столкнулся с опасностью?
Их взгляды встретились, после чего оба одновременно устремили их на Реккуа.
Реккуа заметило их внимание и передало мысленно:
— Я охраняю это место, Хупа не станет бесчинствовать, можете продолжать ждать.
Е Чанцин поблагодарил:
— Благодарю вас, господин Реккуа.
В этот момент ресницы Лю Цинъянь слегка затрепетали.
— М-м… — с ее губ сорвался тихий стон.
— Цинъянь! Цинъянь! Папа здесь, ты меня слышишь? — Лю Цин тут же наклонился к ней, максимально мягко произнеся эти слова.
Веки Лю Цинъянь затрепетали, борясь с дремотой, и наконец она медленно открыла глаза.
Поначалу ее взгляд был несколько рассеянным и туманным, словно она еще не до конца освободилась от оцепенения.
Но вскоре обрывки воспоминаний перед потерей сознания нахлынули бурной волной: леденящий голос Хупы, жестокий выбор, обратный отсчет, внезапное движение брата Синчэня, легкое онемение и головокружение в районе шеи…
— Брат… Синчэнь…!
Лю Цинъянь широко распахнула глаза и почти подпрыгнула на месте, не обращая внимания на все еще кружившуюся голову, и в панике огляделась по сторонам!
Перед ее взором предстали обеспокоенное лицо отца, суровое выражение дяди Е, настороженные бойцы Альянса и даже… защитник Страны Лун, Реккуа.
Это… снаружи! За пределами барьера! Я вышла?
А где же брат Синчэнь?! Брат Синчэнь наверняка остался там, во всем виновата я.
— Доченька Цинъянь, тебе лучше? Можешь рассказать дяде Е, что там произошло? С каким испытанием столкнулся Синчэнь? — Е Чанцин присел на корточки, стараясь говорить ровным голосом.
Лю Цинъянь посмотрела на Е Чанцина, а затем на своего отца Лю Цина.
— Брат Синчэнь… брат Синчэнь отправил меня наружу… а сам… он решил остаться… — Ее голос дрожал, а слезы неудержимо катились из глаз. — Хупа… Хупа сказала, что выйти может только один… Брат Синчэнь… он… он вырубил меня… и вытолкнул наружу…
Лю Цин мягко похлопывал дочь по спинам, а Е Чанцин протянул ей бутылочку с теплой водой:
— Этот сорванец Синчэнь всегда отличался сообразительностью. Раз уж он принял такое решение, значит, был в себе уверен.
Успокоенная заботой двоих старших, Лю Цинъянь постепенно перестала плакать, однако тревога в ее глазах ничуть не улеглась, и она крепко прижимала к себе яйцо Покемона.
Е Чанцин вновь перевел взгляд на барьер заклятия и мысленно проговорил:
— Мелкий паршивец, смотри у меня целым и невредимым выбраться наружу… И когда придет время использовать Гроудона, даже не думай сомневаться!
...............
Внутри барьера.
После отправки Лю Цинъянь на платформе остались лишь сам Е Синчэнь и три его Покемона.
Воздух словно застыл, нарушаемый лишь хаотичным фоном вокруг и мягким сиянием медленно вращающегося золотого кольца.
Е Синчэнь выпрямил спину, поднял голову и посмотрел на Хупу снизу вверх, задав самый главный вопрос:
— Хупа, что теперь нужно сделать, чтобы ты позволила мне уйти отсюда?
Правая рука Е Синчэня в этот момент вновь незаметно сжалась на Мастер-болле, суставы пальцев побелели от напряжения.
Если Хупа вознамерится запереть его здесь навсегда или выдвинет неприемлемые условия, ему придется сражаться до конца, даже если противник — божество 1-го уровня 114-го ранга, и силой Гроудона проложить себе путь к спасению!
Теперь, когда Лю Цинъянь была в безопасности, ему больше не нужно было отвлекаться по пустякам, и он мог выложиться на полную.
Огромное тело Хупы слегка подалось вперед, а глаза с живым интересом разглядывали стоящего внизу Е Синчэня.
Она не стала отвечать сразу, а лишь легонько постучала массивным пальцем по собственной скрещенной руке, издав глуховатый звук тук-тук.
— Уйти? — в голосе Хупы прозвучали оценивающие нотки. — Человеческий парень, только что ты сделал выбор… который несколько удивил Хупу.
Она выдержала паузу, и окружающая пустота, казалось, слегка заволновалась в такт ее мыслям.
— Поэтому я дам тебе шанс. Тебе нужно ответить на три вопроса, и если твои ответы меня устроят, я отпущу тебя.
— Что за вопросы? — Е Синчэнь немигающим взглядом уставился на Хупу.
— Вопрос первый, — голос Хупы тяжело раскатился по пустоте. — По твоему мнению, заслуживают ли те люди, которые использовали, обманывали и в конце концов предали доверие Покемонов, той верности и дружбы, что Покемоны некогда им дарили?
Е Синчэнь встретился взглядом с Хупой и без малейших колебаний ответил:
— Не заслуживают! Любое деяние, начинающееся с обмана и заканчивающееся предательством и причинением боли, какими бы благими намерениями оно ни прикрывалось, недостойно чистейшего доверия и дружбы, отдаваемых Покемонами. Доверие Покемонов порой гораздо прямее и ценнее многих человеческих чувств, и злоупотреблять им — величайшая низость.
— Вопрос второй, — Хупа вытянула второй палец, в ее тоне не было заметно никаких эмоций. — Я вижу, что ты жаждешь роста силы Покемонов. Какова самая глубинная цель, стоящая за этой страстной жаждой? Стремление к завоеванию, удовлетворение тяги к контролю или… что-то еще?
Услышав это, Е Синчэнь вспомнил сцену своей гибели в прошлой жизни, и особенно тот момент, когда Чаризард заслонил его собой.
— Я делаю это ради защиты!
— Ради защиты всего, что мне дорого — моей семьи, друзей, товарищей, а также привычных будней и мечтаний, которыми мы дорожим. Большая сила означает, что когда разразится буря, я буду способен удержать над ними крышу, а не просто беспомощно смотреть, как рушится то, что мне дорого.
— Вопрос третий, — Хупа медленно вытянула третий палец. — Предположим, в какой-то из будущих дней ты или твой Покемон обретете способность менять прошлое. Стал ли ты исправлять то, что было несовершенно в прошлом?
Дыхание Е Синчэня на мгновение замерло.
Он не стал отвечать сразу, а закрыл глаза, быстро прокручивая в голове бесчисленные возможные исходы.
Спустя мгновение Е Синчэнь открыл глаза.
И дал свой ответ:
— Будь у меня такая способность, я бы предпочел изменить некоторые вещи, о которых жалею, при условии, что это не затронет других людей. У любой причины есть свое следствие, и я знаю, что эти изменения могут в будущем породить какие-то неконтролируемые факторы, но я все равно сделал бы это.
— Поистине занятные три ответа, человеческий парень. — Прежняя ледяная подозрительность в глазах Хупы, казалось, немного рассеялась, сменившись сложной гаммой чувств.
Одна из рук Хупы, скрещенных на груди, легко взмахнула.
Парящий золотой обруч бесшумно сорвался с места и опустился на землю прямо перед Е Синчэнем. Пространство в центре кольца заволновалось и стало расширяться, формируя стабильный эллиптический портал.
— Ступай, человеческий парень.
— Хорошо. — Е Синчэнь кивнул, больше не колеблясь, и вместе со своими Покемонами шагнул внутрь эллиптического прохода.
После того как фигура Е Синчэня исчезла, Хупа продолжала парить в пустоте в одиночестве, глядя на направление, где закрылся обруч, и бормоча себе под нос:
— Защита… да? Люди все-таки чуточку, но отличаются от остальных.
............
Глава 50. Избранник Земного Завета
Е Синчэнь почувствовал, как перед глазами закружился вихрь света и тени, и зыбкое ощущение пустоты под ногами мгновенно сменилось твердой землей.
Собравшись с мыслями, он обнаружил, что стоит на открытой площадке у края парка аттракционов, окруженный бойцами Альянса в полной боеготовности и мигающими огнями сирен.
Причем появился он в аккурат рядом с Лю Цинъянь.
Лю Цинъянь все еще была погружена в пучину предельной тревоги и самобичевания из-за судьбы Е Синчэня, как вдруг услышала поблизости удивленные возгласы и машинально повернула голову.
В следующую секунду ее глаза широко раскрылись, рот чуть приоткрылся, а сама она словно превратилась в изваяние.
Е Синчэнь? Брат Синчэнь?! Он… разве он не решил остаться там? Разве Хупа не велела выйти только одному? Это… это, должно быть, галлюцинация от пережитого горя! Обязательно она!
Лю Цинъянь изо всех сил зажмурилась, даже подняла руку, чтобы протереть глаза, и снова вгляделась.
Знакомая фигура по-прежнему стояла там — слегка растрепанные волосы, спокойный взгляд, в руках он все так же держал темно-синее яйцо Покемона, а рядом следовали Чармилион, Кирлия и Дритини… Никакая не галлюцинация! Настоящий!
Огромная волна радости смыла все тревоги и печали, словно девятый вал, и Лю Цинъянь почувствовала, как к глазам подкатил обжигающий ком. Ее тело среагировало быстрее, чем разум.
— Брат Синчэнь…!!!
Издав всхлипывающий крик, она уже не заботилась ни о какой скромности. Подобно птенцу, вернувшемуся в гнездо, она бросилась вперед и, широко раскинув руки, крепко-накрепко обняла Е Синчэня!
Горячие слезы мгновенно прорвали плотину и намочили одежду на груди Е Синчэня.
Е Синчэнь от неожиданного толчка слегка качнулся назад, но тут же почувствовал дрожь хрупкого тела девушки и ее обжигающие слезы. Он поднял руку и мягко похлопал Лю Цинъянь по худой спине.
— Ну всё, сестричка Цинъянь, всё в порядке, я вернулся, — мягко произнес Е Синчэнь.
Почувствовав, что Лю Цинъянь сжимает объятия все сильнее, едва не перекрывая ему дыхание, Е Синчэнь с долей беспомощной улыбки шутливо предупредил:
— Полегче, сестричка Цинъянь, если ты будешь давить так сильно… боюсь, сокровище у меня на груди треснет?
— А! — услышав это, Лю Цинъянь отпрянула, словно ошпаренная, отступила на полшага назад, а ее щеки мгновенно залились смущенным румянцем.
Только теперь она осознала свой опрометчивый поступок, отчего ей стало одновременно стыдно и тревожно:
— И-извини, брат Синчэнь! Я просто слишком сильно испугалась… С яйцом… с ним все в порядке?
— Всё в порядке, сестричка Цинъянь.
Е Чанцин смотрел на стоящего перед ним целого и невредимого сына — хоть на том и виднелись следы недавней схватки, но вид у него был бодрый, а взгляд — ясным. Камень, долго давивший на сердце, наконец-то с грохотом рухнул на землю.
Будучи отцом, он держал в себе целый океан слов — от беспокойства до тревоги. Но когда все эти тысячи фраз подступили к горлу, глядя на то, как сын с бачинским спокойствием успокаивает Лю Цинъянь, в итоге осталось лишь внешне банальное, но наполненное невысказанным смыслом изречение:
— Паршивец, главное — выбрался.
Е Синчэнь посмотрел на отца и в этих глазах, столь похожих на его собственные, прочел глубоко запрятанную заботу и облегчение.
На губах Е Синчэня появилась успокаивающая улыбка:
— Да, пап, я в порядке.
http://bllate.org/book/24985/2954502
Сказали спасибо 0 читателей