Готовый перевод His Majesty Above / Ваше Величество, вы под прицелом: Глава 13

Поздняя осень холодна светом, после полудня выдался свободный час.

Повозка покачивалась из стороны в сторону, так что Сяо Цяня почти сморило в сон.

Великий генерал Сяо без всякой жалости к хрупкой красоте велел тайно переправить Цин Жуань на полпути в повозку, перевозившую подарочные сундуки, а сам устроился на мягких подушках большой повозки, плечом к плечу с Фан Минцзюэ. Глаза его были наполовину прикрыты, он зевал на все лады и, пожалуй, лишь не хватало обнять вповалку какую-нибудь мягкую большую куклу, чтобы с довольным видом отправиться к духу снов обсуждать военное искусство и играть в шахматы.

Фан Минцзюэ оттолкнул тяжёлую голову, которая в очередной раз опустилась ему на шею, и спросил:

— Ту Цин Жуань… доводилось ли тебе видеть её в Особняке маркиза Аньчана?

Великий генерал Сяо, чью душу в этой оболочке уже сменили, закончил зевать, сохранил невозмутимый вид и с напускной важностью покачал головой:

— С чего бы мне обращать внимание на то, как выглядит какая-то служанка?

— И то верно, — холодно бросил Фан Минцзюэ, бросив взгляд на Сяо Цяня. — В глазах Императрицы извечно существует лишь генерал Ян.

Затылок Сяо Цяня похолодал, будто от лезвия ножа, так что у него даже волоски на теле встали дыбом. Бесстыдно ухмыльнувшись, он закинул руку на плечо Фан Минцзюэ и с абсолютно серьёзным видом произнёс:

— Особняк маркиза Аньчана и впрямь безобразничает: этот обед совсем протух, от него так и разит кислятиной...

Фан Минцзюэ был готов измазать ему лицо свиным кормом.

Не обращая на Сяо Цяня ни малейшего внимания, он сам достал из тайного отделения повозки небольшой мешочек с грецкими орехами и принялся раскалывать их маленьким молоточком.

Сяо Цянь поскрёб подбородок, и его простодушное сердце, полное неразрешимых вопросов, наконец дало спасительную трещину. Он услужливо протянул руку, взял орехи, с усилием надавил большим пальцем — хрусь, хрусь, — и уже через мгновение расколол несколько штук, причем ядра остались целыми и невредимыми.

Фан Минцзюэ лишили права на труд, так что ему оставалось лишь ждать угощения.

Одной рукой раскалывая орехи, Сяо Цянь протянул другую и сунул целую горсть ядер прямо в ладонь Фан Минцзюэ, после чего спросил:

— Любишь их?

Фан Минцзюэ закинул в рот орех и, неожиданно почувствовав, что кончик языка слегка жжёт, сменил тему:

— Завтра Ян Цзинь покидает Столицу, так что сегодня тебе стоит по пути заглянуть в Поместье Ян и навестить его.

Сяо Цяня постигло потрясение:

— Я ведь всего лишь разок подшутил над тобой, а ты так злоумышляешь против меня? Ваше Величество, я так не играю.

— Заглянешь и сразу уйдёшь, — холодно произнёс Фан Минцзюэ. — Раньше ты хаживал в Поместье Ян куда чаще, чем в Зал Сунъян, а теперь Ян Цзинь прикован к постели почти полмесяца, ты же навещал его всего лишь раз, что неизбежно вызывает подозрения.

Сяо Цянь поднял глаза:

— Разве Ваше Величество не хочет спросить, почему я не ходил?

В этих словах сквозила доля искушения, подталкивающая Фан Минцзюэ к сомнениям и даже недоверию.

Но страха — ни перед сомнениями, ни перед недоверием — Сяо Цянь не испытывал. Стоило ему хоть немного раскусить нрав юного императора, как он решил больше не слишком усердствовать с масками перед Фан Минцзюэ.

И дело даже не в том, верит ли Фан Минцзюэ в такие сказки о демонах и духах, как возвращение души в чужое тело. Даже если в один прекрасный день Нань Юэ действительно вздумает нанести Великому Цзиню удар в спину, ему неминуемо придётся снова оказаться на поле боя. И как тогда объяснять маленькому императору, почему побочный сын знатного особняка, который в глубоких покоях едва ли способен отличить восток от запада, вдруг неожиданно обучился командовать войсками и сражаться?

Чем дожидаться врага у стен города и запутывать клубок противоречий, лучше исподволь вести за собой, дабы как можно скорее всё прояснить.

Сяо Цянь посмотрел на Фан Минцзюэ.

Фан Минцзюэ, жуя орех, слегка отвернулся в сторону. Сквозь щель в занавеске повозки пробивался лучик мягкого, подобного сиянию света ветерка, а отдельные прядки волос скользнули по его холодным и чистым бровям и глазам.

Кончики его бровей едва заметно дрогнули, а чёрно-белые выразительные глаза уставились на Сяо Цяня, отражая слои едва уловимого мягкого света. Уголки его губ приподнялись, и он произнёс:

— Ты сам мне всё расскажешь. А я пока подожду.

Эти слова легли на сердце Великого генерала Сяо точно приторно-сладкий сахар из цветков османтуса, с искрами и молниями рассыпавшийся в самой его глубине.

Сяо Цянь пребывал в состоянии странного, бьющего через край восторга всю дорогу до резиденции Ян Цзиня, и даже вид унылой физиономии генерала Яна не смог сбить улыбку с его губ.

— Приветствую Императрицу, — сложив руки в приветствии, произнёс Ян Цзинь, но Сяо Цянь лицемерно остановил его.

Госпожа Жун стояла позади и сверлила взглядом руку Сяо Цяня, поддерживающую Ян Цзиня, так что из её глаз буквально готовы были брызнуть ножи.

Сяо Цянь улыбнулся, и в его взгляде мелькнула как раз подобающая доля тревоги:

— Генералу Яну не стоит утруждать себя церемониями. Слышав, что раны генерала зажили и завтра он выступает в поход, я испытал беспокойство. К тому же сегодня как раз день посещения родных, а возвращаться во дворец ещё рано, вот я и заглянул проведать. Надеюсь, генерал не сочтёт это за обременение.

Учитывая, сколь богата была неофициальная история похождений Сяо Ци, оставившая в душе генерала Яна неизгладимую психологическую травму, Ян Цзинь при виде Сяо Цяня рефлекторно покрывался мурашками, особенно когда тот взирал на него с таким чувством.

Ян Цзинь жаждал поскорее покончить с этим визитом:

— Ваше Величество, нынче в Столице свирепствуют злоумышленники, и здесь небезопасно. Тело Вашего Величества драгоценно, было бы скверно допустить какую-нибудь оплошность.

Сяо Цянь впервые находил слова Ян Цзиня столь здравыми — он изначально шёл сюда с твёрдым намерением развернуться и уйти едва ли не от самых ворот.

— Генерал говорит разумно. Завтра генералу выступать в поход, так что ему необходимо как следует отдохнуть, — с напускной тоской произнёс Сяо Цянь. — Сяо Ци заранее желает генералу доброго пути. Пусть генерал благополучно доберётся до места и больше не встретит на пути злодеев, решившихся на покушение...

Не успел он договорить, как Сяо Цянь почувствовал позади себя движение воздуха. Выучка, приобретённая на полях сражений, заставила его резко метнуться в сторону, и оперенная стрела со свистом пролетела мимо, сбив головной убор Ян Цзиня.

Чтоб тебя, пророческое карканье! — мысленно выругался Сяо Цянь.

— Защитить генерала! Защитить генерала!

Вперед бросились стражники и личные воины Поместья Ян.

— Каких кровей эти негодяи! Сдавайтесь немедленно! — взревел Ян Цзинь.

Охранники плотным кольцом обступили Ян Цзиня и госпожу Жун, с трудом оставив лишь узкий просвет, чтобы впустить Сяо Цяня.

Охваченный крайним испугом и растерянностью, Сяо Цянь поспешно спрятался за спину Ян Цзиня, судорожно вцепившись в его рукав, и испуганным голосом закричал:

— Генерал Ян, защитите меня! Я — Императрица!

Заметив, как по четырём стенам переулка Хуэйчунь внезапно выстроился ряд скрывавших лица лучников в черном, Ян Цзинь почувствовал тревогу и ужас. Ему безумно хотелось отпинать стоявшего за спиной дурака ногами, но он лишь для вида рявкнул:

— Защитите Императрицу!

Однако этот окрик прозвучал словно знак к началу нападения: едва он сорвался с губ, как на них хлынул град стрел.

Обезумев от испуга, Ян Цзинь вздрогнул и, взмахнув рукой, буквально вытолкнул Сяо Цяня вперёд под град стрел.

Сяо Цянь мысленно обругал этого внука Яна раз двадцать, но послушно подался вперёд по инерции, сделал пару кувырков по земле и спрятался под повозкой. С видом человека, чьё сердце расколото от ужаса, он поднялся на ноги, с трудом протиснулся в повозку, в то время как шквал острых стрел преследовал его по пятам, и лишь чудом увернулся, когда у него неожиданно поехала нога и тело отклонилось в сторону.

Ян Цзинь остолбенел от такой невероятной удачи Сяо Цяня и отвлечения внимания чуть было сам не превратился в шашлык под ударом летевшей по причудливой траектории стрелы.

Личные воины Поместья Ян выломали двери соседних дворов и ворвались внутрь.

Дождь из стрел немного утих, зазвенели клинки, и вокруг раздались крики сражающихся.

Едва оказавшись в повозке, Сяо Цянь прижал Фан Минцзюэ к полу, прикрывая его собой и уберегая от летящих стрел, пробивших стенки повозки. Затем он сгреб в охапку мягкие подушки и легкое одеяло, набросил их на него, задвинул за собственную спину, коснулся ладонью его чуть прохладной щеки и тихо усмехнулся:

— Испугался?

Маленький император, закутанный подобно праздничному цзунцзы, был бледен, однако его глаза жутко сияли:

— На кого совершено покушение?

— Черт его знает! — выругался Сяо Цянь. Скинув верхнее ханьфу и воспользовавшись тем, что снаружи вовсю шла заварушка, он откинул занавеску, схватил кнут и изо всех сил хлестнул коня по крупу.

Испуганный жеребец взвился на дыбы и пустился вскачь.

Из близлежащих дворов хлынула новая волна убийцев, которые с обнаженными мечами принялись запрыгивать на повозку. Сяо Цянь, прикрываясь корпусом повозки, больше не таился: взмах длинной ногой — и нападавший отлетал назад, получив удар прямо в грудь. Один из убийц спрыгнул на крышу повозки прямо с каменной стены, целясь острием меча вниз, но вместо того чтобы поразить цель, запутался шеей в аркане из конского хвоста и забил ногами от удушья, закатывая глаза.

Зрение у Сяо Цяня было отменным, рука — точной и беспощадной: кнут разил исключительно по глазам, а ноги били в грудь и промежность, укладывая противников с одного удара.

Применяя приёмы рукопашного боя старого генерала, который за годы бесчисленных походов на юг и север своими руками разгромил всё войско Великого Цзиня, он уже спустя мгновение прорвал кольцо окружения на повозке. Круша всё на своем пути и спровоцировав бесчисленное множество дорожных происшествий, он умчался прочь, нимало не заботясь о масштабах психологической травмы остававшихся позади обитателей Поместья Ян.

Убийцы не стали преследовать их.

Сяо Цянь обернулся и бросил взгляд на удаляющийся переулок, его лицо помрачнело.

Лишь когда повозка вырвалась из переулка Хуэйчунь и помчалась по оживленной центральной улице, Сяо Цянь тронул коня кнутом и сбавил скорость.

Вдалеке уже виднелись рослые кони городской стражи.

Выбранный временной интервал был рассчитан безупречно.

Неторопливо правя конем, Сяо Цянь свернул на углу улицы, как раз разминувшись с городской стражей.

Позади откинулась занавеска, и Сяо Цянь, обернувшись, произнёс:

— Еще не утихло, ты лучше...

— Уэ! — Фан Минцзюэ согнулся над краем повозки, его рвало так, что душа уходила в пятки.

Сяо Цянь торопливо поддержал его, легонько похлопывая по спине:

— Тише, тише, никто у тебя не отнимает.

Фан Минцзюэ, которого выворачивало наизнасть так, что казалось, извергнется сама желчь, теперь был готов перенестись на полчаса назад и собственноручно выпихнуть этого гада из повозки под град стрел.

Когда всю бурю в животе наконец вырвало наружу, ему стало значительно легче.

Сяо Цянь затолкнул Фан Минцзюэ обратно в повозку, спрыгнул вниз и вошёл в лавку лекаря на углу улицы. Оставив в залог нефритовую подвеску, он купил небольшой горшочек средства от тошноты, а затем с веселой улыбкой попросил у слуги пиалу чистой воды.

Подготавливая лекарство, помощник лекаря поинтересовался:

— Глядя на то, как молодой господин рад, можно ли подумать, что в вашем доме пополнение?

В голове Сяо Цяня внезапно возникла причудливая картина: Фан Минцзюэ с выросшим животом и в императорском облачении. Он так испугался, что чуть не раздавил в руке чашку с водой.

Вернувшись в повозку, Сяо Цянь снял с Фан Минцзюэ верхнее ханьфу, отбросил его в сторону, накинул на него собственную верхнюю одежду, помог прополоскать рот, поддерживая в объятиях, а затем достал средство от тошноты.

Стоило снять крышку, как лицо Фан Минцзюэ мгновенно переменилось.

— Я... мне это пить не нужно. — Юный император с ненавистью уставился на лекарственный горшочек, плотно сжав тонкие губы.

Сяо Цянь поднес горшочек прямо к его лицу:

— Будешь пить или нет?

Маленький император замотал головой:

— Мне уже лучше... Мм-м!

Грубо зажав Фан Минцзюэ за щеки, Сяо Цянь принял вид человека, готового влить лекарство насильно, и свирепо вытаращил глаза:

— Будешь или нет? Подумай хорошенько, прежде чем отвечать.

Фан Минцзюэ был вынужден покориться Великому генералу Сяо и, зажав нос, проглотить зелье. Едва горечь во рту успела осесть на корне языка, как туда тут же что-то засунули. Зубы сомкнулись — это оказался засахаренный фрукт.

Сяо Цянь подмигнул ему:

— Стащил в Особняке маркиза Аньчана.

Фан Минцзюэ принялся жевать, и во рту у него сделалось ещё слаще. Натянув одежду на лицо, он затих.

Опасаясь новых засад, они сделали ещё один круг по местам скопления народа, прежде чем присоединиться к огромной толпе людей, направлявшихся на рынок, и через главную улицу Императорского дворца благополучно вернулись внутрь.

Однако они еще не успели перешагнуть дворцовые ворота, как Сяо Цяню доложили: убийцу взяли живым, его уже допросили!

http://bllate.org/book/24961/2952342