Готовый перевод Stop Overthinking / Хватит терзать себя мечтами: Глава 16

Гу Сюхань больше не мог усидеть на месте.

Он легко мог представить, как Жань Юй выглядит сейчас.

Когда Жань Юй сосредоточенно думал над задачей или что-то разглядывал, он обычно подпирал щеку одной рукой. От этого пухлые мягкие щечки выдавливались ладонью, а нежные алые губы крепко сжимались, словно он изо всех сил старался задействовать не только голову, но и всё тело. В своей серьезности он казался почти по-детски наивным, одновременно милым и забавным.

Если бы кто-нибудь из окружающих заинтересовался и спросил его, неужели он так сильно любит бои без правил и почему смотрит их с таким усердием, он бы честно ответил: Не то чтобы очень люблю, просто смотрю так внимательно, потому что ищу себе пару.

А какая на это будет реакция у окружающих...

От одной мыслей об этом Гу Сюхань был готов сойти с ума.

Жань Юй был похож на крошечную, сияющую белоснежную жемчужину, которую тот тайком закрепил на самом кончике своего сердца.

Он был легче пуха птенца, но давил на душу с такой щемящей болью.

Гу Сюхань лелеял его так сильно, что не смел лишний раз взглянуть, не говоря уже о том, чтобы протянуть руку, погладить или подержать в ладонях.

Он лишь изредка касался груди, проверяя, цела ли та маленькая жемчужина и по-прежнему ли беззаботно обитает в его сердце.

Жань Юй был простоват, но к счастью, обладал здравым смыслом, а потому был невероятно послушным.

Братец Сюхань запрещает мне давать свой контакт незнакомцам, извините. Но вы ведь незнакомец, как же иначе? Вы очень правы, я не дам.

Тяжелые уголки губ Гу Сюханя невольно слегка приподнялись.

Вот так.

В последнее время Гу Сюхань почему-то то и дело холодно отстранялся от него, и Жань Юю хотелось немного поластиться к нему, проявить нежность и прижаться поближе.

Братец Сюхань! Почему ты пришел? — повернувшись и заметив его, Жань Юй так обрадовался, что его глаза ярко заблестели, а русалочий хвост замахал из стороны в сторону.

Солдаты, служившие под началом Гу Сюханя, при одном упоминании этого имени рефлекторно чувствовали, как у них сводит икры и ломит всё тело, а те, кто под его началом не служил, были наслышаны о его методах. В подобных развлекательных заведениях армейские условности не соблюдались, и даже будь здесь сам маршал, ему пришлось бы держаться на равных с рядовыми. И все же, смертельно боясь навлечь на себя гнев Гу Сюханя, они дрожащими голосами вставали и отдавали честь. Младший офицер, который только что пытался заговорить с Жань Юем, до смерти испугавшись, застыл с окаменевшим лицом и поспешно юркнул обратно на свое место.

Но если кто-нибудь попытался бы отнять эту маленькую жемчужину...

Гу Сюхань резко поднялся, с мрачным лицом подхватил висевшую на спинке стула армейскую куртку и широким шагом направился к выходу.

Гу Сюхань запретил ему давать кому попало контакты умного мозга, так что Жань Юй не поделился бы ими, даже распинаясь соловьем.

От Гу Сюханя круглый год исходил свежий, прохладный аромат сосен и морозного снега. Жань Юй успокаивающе и уютно вдохнул этот запах и, чтобы нарушить молчание, произнес: Ты как раз вовремя, я как раз хотел попросить тебя кое на что взглянуть.

Когда Гу Сюхань пожаловал на открытую арену для боев, Жань Юй вел себя ровно так, как тот и предполагал: подперев щеку рукой, он послушно и до крайности раздражающе отмахивался от ухаживаний сидевшего рядом офицера.

Посмотри, нет ли здесь подходящей пары, ты же сам говорил, что поможешь мне выбрать? — Жань Юй, совершенно не дорожа собственной жизнью, продолжал ходить по минному полю Гу Сюханя и тихо восхитился: Цинь Юэ такой сильный, он победил уже в пяти боях подряд...

Жань Юй схватил Гу Сюханя за запястье и, ласково потянув за собой, усадил рядом. Он пристроил свою маленькую головку на плечо Гу Сюханя, а кончик его длинного тонкого русалочьего хвоста совершенно естественно обвился вокруг армейского берца мужчины.

Хотя он был одет строго и безупречно, словно перед смотром, но когда он только вошел, никто и помыслить не мог, что генерал Гу явится в подобное место, поэтому особого внимания он не привлек. Лишь когда он остановился прямо за спиной Жань Юя, кто-то наконец узнал его.

Всем сидеть, — холодно бросил Гу Сюхань.

Гу Сюхань спросил с наигранным недоумением: На что посмотреть?

Зато на удочку тот попадет не так-то легко.

Достаточно.

Вернувшись с Пограничной Звезды, Гу Сюхань держался с ним довольно прохладно: хотя они и жили под одной крышей, виделись редко, и сегодня он впервые за долгое время сам пришел составить ему компанию.

Взгляд Гу Сюханя слегка дрогнул, и он невольно скосил глаза.

Лицо Жань Юя выражало чисто научную строгость. Было очевидно, что в романтических делах он еще ничего не смыслил, а просто бесстрастно отбирал мужчину, который лучше всего подошел бы для зачатия их будущих маленьких рыбешек.

Цинь Юэ понятия не имел, о чем думает Жань Юй.

Впрочем, даже если бы узнал — что с того?

На седьмой арене Цинь Юэ провел сопернику чистый бросок через бедро, а затем, выпрямившись, с глуповатой улыбкой помахал Жань Юю.

Глядя на этого одурманенного и потерявшего голову дурака, Гу Сюхань понимал: если бы Жань Юй выбрал его и произнес своим мягким и сладким голосом что-нибудь вроде фразы о желании завести маленьких рыбешек, тот бы польщенный и совершенно потерявший рассудок, тотчас на все согласился... Даже осознавай он себя лишь пешкой, пожалуй, принял бы это с радостью.

Гу Сюхань подумал об этом, и его глубокие брови покрылись инеем, став еще более холодными и суровыми.

Как он тебе? — Жань Юй добросовестно спрашивал мнения Гу Сюханя.

Гу Сюхань сдержанно приподнял подбородок, изо всех сил пытаясь умерить кислую ревность в голосе: Никуда не годится.

Он слишком слаб.

Жань Юй замер, не поверив услышанному, но не смея спорить слишком открыто: Э-э... Но кажется... он ведь так легко всех побеждает.

Просто его противники были еще слабее.

В этом голосе, обычно лишенном всяких эмоций, сейчас отчетливо проступала враждебность, словно подспудно бушевал огонь.

Правда? — Жань Юй полуверил-полуне верил, слегка приподнял голову с плеча Гу Сюханя и принялся вглядываться в его лицо.

Ему почему-то казалось, что тон этот звучит странно.

Он осторожно понаблюдал за духовным телом Гу Сюханя.

Похоже, из-за недавнего повышения духовных сил после разделения, Жань Юй заметил, что некогда несокрушимый духовный барьер Гу Сюханя начал истончаться и приобретать прозрачность.

Раньше ему требовалось концентрировать всю энергию и напрягать внимание, чтобы пробить духовную преграду и ощутить духовное тело Гу Сюханя, теперь же для этого с каждым днем требовалось все меньше усилий.

Более того, этот духовный барьер становился похож на зыбкий, неопределенный туман, сквозь который то и дело проступало духовное тело.

Если дело пойдет так и дальше, эта преграда рано или поздно перестанет работать против Жань Юя.

Вдобавок к этому, цвета, отражающие эмоции, стали ярче и насыщеннее, чем раньше, и теперь их было гораздо легче распознать.

Например, сейчас...Дух Гу Сюханя наполовину окрасился в раздраженный блекло-красный цвет, а другую его половину наполнял кисло-зеленый оттенок спелого лайма, от которого сводило губы. Жань Юй инстинктивно чувствовал, что это цвет ревности и бушующей зависти.

Жань Юй был знаком с таким чувством.

Когда он сам был еще малышом, он больше всего на свете ненавидел, когда Шэнь Цзинъя ласково хвалила или тискала детей из боковых ветвей семьи Гу. Это досадное и ревнивое чувство действительно напоминало поедание целого килограмма кислых лаймов прямо с кожурой.

Точно так же, как у Гу Сюханя сейчас — одновременно злился и завидовал.

Жань Юй успокаивающе похлопал хвостом по армейскому ботинку Гу Сюханя и рассудительно проанализировал ситуацию: Ты ревнуешь? Неужели потому, что боишься, что после появления пары я оттолкну тебя?

Во второй половине фразы он хотел сказать, что если Гу Сюхань пока не может принять появление у него пары, то он пока и не станет ее искать, ведь Гу Сюхань — самый важный для него человек.

Однако в ушах Гу Сюханя эти слова прозвучали так, будто Жань Юй ставит под сомнение справедливость его оценки Цинь Юэ, списывая все на проявление ревности и пустые придирки.

[Неужели так сильно хочется послушать похвалу в адрес Цинь Юэ?]

Теплый и мягкий выдох Жань Юя пронесся у самого уха, коснулся тлеющих на дне сердца Гу Сюханя угольков, которые никак не удавалось залить водой, и взметнул вверх языки дикого пламени. Обжигающий жар причинял боль, вызвав у него редкое для него чувство внутреннего беспокойства.

— ...Ревную?

Мужчина приподнял выразительные брови, и на его обычно суровом и красивом лице проступило на редкость отчетливое выражение эмоций.

Гу Сюхань просунул палец под воротник мундира, слегка ослабляя его, и принял такой вид, будто собирается в наказание отшлепать рыбй зад за проявленное упрямство.

Символизирующий гнев красный цвет в духе стал еще насыщеннее.

Он злился все сильнее.

Почему Братец Сюхань вдруг разозлился, прямо как надутая рыба-шар?

Жань Юй, с одной стороны, чувствовал себя совершенно растерянным, а с другой — поспешно взял Гу Сюханя за запястье и принялся тихонько умасливать: Никакой ревности, я просто сболтнул лишнего, я больше не буду никого искать, только не злись, хорошо?

На самом деле он не чувствовал себя обиженным и искренне верил, что они ведут конструктивный диалог, но все испортил его чересчур нежный голосок, который словно по умолчанию провоцировал на издевательства. К тому же из-за своей запредельной послушности он выглядел так, будто в душе затаил обиду и несогласие, но просто смирился на словах.

К тому же, если замять это дело сейчас, в будущем подобное обязательно повторится.

В следующий раз Жань Юй вполне может снова внести этих сомнительных претендентов в свой список для рассмотрения.

— Я не сержусь на тебя.

— И дело вовсе не в том, чтобы запретить тебе искать пару, — совладав со своими эмоциями, бесстрастно произнес Гу Сюхань. — Просто эти люди не годятся.

С этими словами он приподнял ногу, легко высвобождаясь из назойливого хвостика Жань Юя, и направился к седьмой платформе для поединков. По пути он перевел мощность механической руки на самый низкий режим, не уступающий силе обычной плоти, и натянул на металлическую правую руку защитную перчатку, чтобы случайно никого не покалечить.

Увидев, как Гу Сюхань с абсолютно бесстрастным лицом поднимается на помост, Цинь Юэ остолбенел и заикнулся: Г-генерал Гу?

Нельзя было сказать, что они с Гу Сюханем состояли в каких-то близких отношениях, но они все же прослужили вместе несколько лет в отряде специального назначения. Цинь Юэ знал, что Гу Сюхань всегда отличался холодностью и безразличием, словно какой-то робот — он даже не знал, где находится вход в комнату отдыха, не говоря уже о том, чтобы прийти в шумный бойцовский клуб ради забавы.

— Мм.

Гу Сюхань снял верхнюю часть мундира и повесил ее на ограждение.

Надеттая под низ форменная футболка с коротким рукавом подчеркивала его великолепную фигуру: стремительную и элегантную, словно у гепарда. Тугие пучки высеченных из меди мышц обтягивала гладкая и упругая кожа цвета светлого загара, а их линии были настолько безупречными, что от них невозможно было отвести глаз.

По идее, появление столь высокопоставленного военачальника на арене должно было вызвать всеобщий взрыв восторга — ведь наблюдать за тем, как грозный начальник в пух и прах громит противника или сам огребает тумаков, было невероятно увлекательно. Однако в момент подъема Гу Сюханя солдаты замерли в полной тишине, опасаясь, что излишне бурные крики могут разозлить генерала и он пинком отправит каждого из них в море вылавливать по десять тонн строительного мусора под угрозой остаться без ужина.

— Можешь не сдерживаться, — бесстрастно бросил Гу Сюхань.

Цинь Юэ: — ...

Он еще и думал, что у меня есть силы сдерживаться.

Генерал Гу определенно слишком высокого мнения обо мне.

Хоть поражение и было неизбежным, проиграть нужно было достойно, нельзя же просто так сдаться без боя.

Цинь Юэ стиснул зубы, решив для начала хотя бы проверить противника в деле. Он выбросил тяжелый удар, сопровождаемый свистом рассекаемого воздуха, но в следующую секунду перед глазами остался лишь размытый силуэт. Сразу после этого в основание шеи Цинь Юэ кольнуло — инстинкты самосохранения взвыли на пределе, но он даже не успел отреагировать, как его подколенные чашечки приняли на себя тяжелейший удар. Потеряв равновесие, он кубарем полетел вперед.

— Одно очко, — Гу Сюхань поднял указательный палец, спокойно ведя счет.

Спустя две минуты разрыв в счете легко увеличился до пятнадцати ноль.

Опасаясь случайно покалечить Цинь Юэ и отправить того на больничный, что могло сорвать график строительных работ, Гу Сюхань действовал крайне осторожно.

Он оставил в силе лишь половину своей мощи, бил строго по ситуации, зарабатывал очки исключительно по правилам и даже обошелся без кровопролития.

Майор Цинь Юэ, до этого одержавший победу в пяти матчах подряд, был с треском разгромлен. Каждый раз, когда его повергали на ринг, трибуны взрывались глухим гулом оживления, перемежающимся редкими окриками одобрения. Постепенно, видя, что Гу Сюхань вовсе не против такого оживления, атмосфера перестала быть мертвенно-гнетущей, и с каждым заработанным Гу Сюханем очком зал оглашался раскатами громовых оваций.

Жань Юю казалось, что от этих криков его барабанные перепонки вот-вот онемеют.

Уперевшись локтями в колени и прижав ладони к тонким ушным плавникам, он отрешенно смотрел куда-то вдаль, а его мысли текли крайне медленно и лениво.

Он пришел посмотреть на поединки в поисках пары, потому что хотел найти самого сильного.

Но Братец Сюхань, похоже, и был самым сильным.

Однако Братец Сюхань интересуется исключительно мехами, так что его кандидатуру рассматривать нельзя.

Просто голова идет кругом.

В этот момент очередной раунд официально подошел к концу, и Цинь Юэ с абсолютно отрешенным видом поплелся с арены.

Гу Сюхань одержал красивую победу, но лицо его по-прежнему оставалось холодным, не выражая никаких эмоций, если не считать едва заметного, брошенного исподлобья взгляда в сторону Жань Юя.

Этим взглядом он хотел лишь доказать: Я же говорил, Цинь Юэ слишком слаб и тебе не ровня. Однако у Жань Юя от этого взгляда появилось странное чувство неловкости, и он невольно заерзал хвостом, устраиваясь поудобнее.

На этом нежном, белом и прозрачном, словно первый снег, лице невозможно было скрыть даже малейший намек на румянец.

На мягких щеках проступил едва уловимый яркий оттенок — он возник внезапно и исчез еще быстрее, напоминая промелькнувшую под гладью озерного льда красную рыбку.

Сам Жань Юй этого даже не заметил.

http://bllate.org/book/24950/2951394