Готовый перевод Stop Overthinking / Хватит терзать себя мечтами: Глава 3

Кабинет.

Гу Сюхань стоял перед световым экраном и читал отчет об усовершенствовании модуля распределения энергии для какого-то военного стандартного меха.

Разбираться с подобными мелочами не входило в обязанности Гу Сюханя, тем более что этот отчет утвердили еще несколько месяцев назад.

Он просто хотел занять свой мозг хоть чем-нибудь.

Рядом со схематичным изображением модуля, отливавшим синевой, пояснительный текст быстро и плотно мелькал перед глазами, заставляя сосредоточиться на максимум и не оставляя времени на посторонние мысли.

Однако сколько бы он ни гнал их прочь, эта самая посторонняя мысль так и норовила пробраться сюда.

Из тихих коридоров за дверью донесся мерный стук колесиков.

Мгновение спустя раздалось несколько робких, но отчетливых стуков в дверь.

Словно кто-то боялся потревожить обитателя комнаты, но в то же время был слишком избалован и так сильно хотел войти, что не мог сдержаться, и потому осторожно стучал всего одним суставом пальца.

Конец фразы утонул в тишине, а опустившись на ковер, он установил рядом портативный бесшумный увлажнитель размером с кулак, забросил внутрь несколько кусочков сухой воды и направил распылитель прямо на свой рыбий хвост.

Жань Юй прижал к груди свернутый в трубку мягкий плед, съехал с кресла-каталки, тщательно и аккуратно расстелил плед на полу и с самым невозмутимым видом заявил: Я пришел составить тебе компанию.

Это Шэнь Цзинъя сказала Жань Юю за недавним обедом.

Шэнь Цзинъя была матерью Гу Сюханя, а также тем самым старшим научным сотрудником, которая в свое время настояла на том, чтобы военные разместили Жань Юя в доме Гу.

Прошлой ночью его рыбий хвост так приятно размяли, что Жань Юй отлично выспался. Вид у него был цветущий, щеки, словно из нефрита, алели естественным румянцем, а сам он сиял от счастья.

Победив страх перед Гу Сюханем, Жань Юй какое-то время следовал за ним по пятам и требовал, чтобы тот носил его на руках.

Братец Сюхань, — Жань Юй задрал голову, — доброе утро.

Не успел он пошевелиться, как кресло-каталка под управлением Жань Юя, словно юркая рыбешка, скользнуло в узкий проем между Гу Сюханем и дверным косяком и вмиг влетело в кабинет.

Включая фразу о том, чтобы побольше составить компанию братцу Сюханю.

Гу Сюхань: «……»

Гу Сюхань замер, прекрасно понимая, что за закрытой дверью скрыться не удастся и сделать вид, будто его нет дома, не получится. Он медленно подошел и распахнул дверь.

Именно поэтому на суше русалки предпочитали лежать или полулежать.

Строение рыбьего хвоста делало невозможным долгое поддержание сидячего положения… в конце концов, такого органа, как русальтячья попа, в природе не существовало.

Духовная сила русальих вассалов и царской семьи была настолько велика, что даже без намеренного лечения одно лишь повседневное общение и присутствие благотворно влияло на энергетику живых организмов.

В итоге Жань Юй воспользовался разрешением как приказом и теперь норовил окопаться рядом с Гу Сюханем насовсем.

Закончив с увлажнителем, Жань Юй вытащил из ящика кресла-каталки книгу, которую планировал читать сегодня, но, повернув голову, увидел, что Гу Сюхань все так же неподвижно стоит в дверях и сверлит его взглядом — так и ждал, кажется, случая подцепить рыбу гарпуном и выбросить за порог.

Помимо материнского желания устроить судьбу сына, в этом поступке крылось и немало жалости к Жань Юю. Движимая материнскими чувствами, она надеялась, что этот потерявший свой дом русалочий детеныш сможет вырасти в относительно нормальной обстановке. Жань Юй был тронут такой заботой, а потому всегда внимательно прислушивался ко всему, что Шэнь Цзинъя вскользь упоминала в разговоре.

Жань Юй вздрогнул, под этим ледяным черным взглядом у него по спине побежали мурашки. Заикаясь, но пытаясь звучать убедительно, он выпалил: М-мама Шэнь сама велела мне прийти… она специально просила, чтобы я почаще составлял тебе компанию, когда ты свободен…

Она, конечно, не обладала способностью Жань Юя ощущать духовные сущности, но сердце матери знало все лучше других: вернувшись с Пограничной Звезды, Гу Сюхань вел себя странно и явно был чем-то обеспокоен, и это не укрылось от ее глаз. Однако она не паниковала, решив лишь, что Гу Сюханю было слишком одиноко целый год на границе, и вскользь обмолвилась об этом при Жань Юе, посоветовав тому при возможности почаще бывать рядом с Гу Сюханем.

В силу своей природы русалки с самого детства страдали от привязанности к определенным людям — с точки зрения людей это назвали бы тяжелой формой тревоги разлуки.

Доброе утро, — Гу Сюхань замер в дверях, не сдвинувшись с места. — Что-то случилось?

Свирепый на вид юноша в безупречно отутюженной черной военной форме и с суровым выражением лица, но при этом к его предплечью на груди намертво прилип мягкий, словно рисовый колобок, русалочий детеныш.

Учитывая, что Гу Сюханю требовалась долговременная и стабильная ментальная терапия, а его ежедневное взаимодействие с русалкой помогало неплохо снимать напряжение, военные сквозь пальцы смотрели на такое поведение, похожее на таскание детей на работу.

В те дни Жань Юй ужасно боялся чужих и при встрече с незнакомыми людьми неизменно прятал лицо у Гу Сюханя на плече. Детеныши спали много, и порой, зарывшись носом в плечо своего защитника, он незаметно засыпал. Несколько часов спустя, когда малыш просыпался, его круглое личико оказывалось сплоь запечатано отпечатками звездочек и лычек с погон Гу Сюханя.

В юности Гу Сюхань был еще немногословнее, чем сейчас: ждать от него напоминаний не приходилось, он лишь время от времени бросал на Жань Юя непонятные взгляды. Из-за этого Жань Юй зачастую ничего не замечал, возвращался после пробуждения домой и вовсю задирал хвост, воображая себя красавцем, пока Шэнь Цзинъя не начинала тихонько хихикать. Только тогда Жань Юй понимал, что дело неладно, смотрелся в зеркало, заливался краской и закрывал раскрасневшееся круглое лицо ладонями, норовя спрятаться прямо в объятиях Гу Сюханя.

Такая прилипчивость была простительна в раннем детстве, но по мере того, как Жань Юй рол, это становилось все менее уместным.

Именно поэтому Гу Сюхань постоянно пытался отучить Жань Юя от излишней зависимости.

Разумеется… с минимальным успехом.

…Я слушаюсь маму Шэнь, вот и пришел составить тебе компанию. Жань Юй знал за собой грешок — его вечную привычку липнуть к людям, а еще он знал, что Гу Сюхань вечно пытается отучить его от этой манеры. Сначала он еще робел и заикался, но, вспомнив, что за его спиной стоит Шэнь Цзинъя, осмелел и заговорил громче, а под конец, одновременно испуганно и дерзко, перешел в контратаку: Чего ты на меня пялишься?

Гу Сюхань отвел взгляд от двух белых ямочек в нижней части спины Жань Юя: Я не пялился.

— Ну да, назвать это простым разглядыванием было сложно.

Жань Юй решил, что Гу Сюхань пошел на попятную, и поспешил закруглиться пока не поздно. Он повернулся к книге, подчеркнул маркером одну из ключевых строк и принял гордый вид.

Гу Сюхань помолчал: Мне нужно работать.

— Если чтение никому не нужных отчетов трехмесячной давности можно назвать работой.

Жань Юй не издал ни звука, лишь синхронно кивая головой и кончиком хвоста вверх-вниз, показывая, что будет вести себя тише воды.

Гу Сюхань попытался выпроводить рыбу: Жуань-Жуань…

Он не был до конца уверен в надежности ментальных плотин, и если бы не страх, что Жань Юй столкнется с неприятностями в этот важнейший период дифференциации, он бы ни за что не вернулся на Столичную Звезду так рано.

Он ни в коем случае не хотел, чтобы Жань Юй узнал о некоторых неподобающих мыслях.

Разве тебе не нужно работать?

Почему ты снова заговорил так быстро?

Жань Юй повернул голову и уставился на Гу Сюханя осуждающим взглядом обиженной рыбины, призывая того замолчать.

«……»

После минутного молчания лицо Гу Сюханя стало таким холодным, будто с него сыпались ледяные крошки, а на тыльной стороне ладони проступили вздувшиеся вены. Словно приняв какое-то решение, он резко шагнул к Жань Юю.

Жань Юй испуганно свернулся кольцом, прижав хвост.

Прямо как свежий ролл с рыбой.

Впрочем, Жань Юй боялся вовсе не того, что Гу Сюхань его поколотит. О чем речь, Гу Сюхань скорее сам себя покалечит, чем обидит рыбу, к тому же его ментальная сущность отчетливо окрасилась в радостный бледно-золотой цвет, что выдавало его искреннюю радость от компании Жань Юя.

Но от ауры Гу Сюханя, способной раздавить вожака ксеноморфов, как букашку, веяло такой грозной силой, что Жань Юй, сколько бы раз ни сталкивался с этим прежде, никак не мог привыкнуть.

В следующее мгновение Гу Сюхань широким шагом прошел мимо Жань Юя.

Затем он вернулся к световому экрану и продолжил просматривать стопку устаревших отчетов.

Жань Юй замер так тихо, словно его и не существовало, и послушно принялся листать страницы.

Это был справочник по общеобразовательным дисциплинам для старших классов, конкретно этот том был посвящен общественным наукам и затрагивал темы экономики и политики Империи, а также содержал несколько вариантов вступительных экзаменационных тестов в высшие учебные заведения.

Жань Юй попробовал решить пару задач, и процент правильных ответов оказался весьма неплох.

Семья Гу все эти годы относилась к Жань Юю как к собственному ребенку. Из-за трудностей с передвижением и редкой родословной он неизменно привлекал к себе нежелательное внимание, а привязанность к Гу Сюханю делала нормальную жизнь обычного ребенка невозможной. Поэтому Шэнь Цзинъя специально наняла для Жань Юя домашнего учителя, чей темп обучения соответствовал программе человеческих детей его возраста. Если что-то не удавалось усвоить, можно было и замедлить темп — в конце концов, Шэнь Цзинъя преследовала совсем другую цель: она искренне хотела, чтобы благодаря учебе Жань Юй лучше узнал человеческую цивилизацию Империи и смог в нее влиться. Цивилизация русалок давно канула в лету, от письменных источников почти ничего не уцелело, а соплеменников в живых почти не осталось, и Шэнь Цзинъя не желала, чтобы внутренний мир Жань Юя остался без опоры.

Что же касается предложения продолжить обучение в высшем учебном заведении, то его выдвинул Гу Сюхань.

Это не было сиюминутной прихотью: еще когда Жань Юй был совсем маленьким, один из трех ведущих вузов Империи, Столичный университет, уже протягивал ему оливковую ветвь, приглашая без экзаменов поступить на отделение ментальной терапии.

Мощные способности к ментальному исцелению были врожденным даром царской семьи русалок, поэтому Жань Юй всегда полагался лишь на инстинкты и интуицию, исцеляя других — разумеется, чистые инстинкты позволяли русалкам оставлять далеко позади, на расстоянии целой галактики, целителей, упорно грызущих гранит теоретических наук. Но что, если русалочий принц овладеет глубокими теоретическими знаниями? Сможет ли его целительный дар выйти на новый уровень и принести пользу еще большим существам?

Тогда Жань Юй был слишком мал, плохо себя обслуживал, не мог обойтись без дома и совсем не разделял грандиозных замыслов ведущих светил ментальной медицины, поэтому решительно отклонил это приглашение.

Но теперь, когда Жань Юй повзрослел и вскоре должен был обрести человеческие ноги, этот вопрос снова всплыл в планах Гу Сюханя. Во время ежемесячных сеансов связи львиная доля разговоров Гу Сюханя крутилась вокруг Столичного университета. Жань Юй привык во всем подчиняться Гу Сюханю, и хотя поначалу противился этой идее, заметив, как сильно тот увлечен идеей отправить рыбу учиться, вяло качнул хвостом и дал согласие.

Хотя зачисление предполагалось внеконкурсным и по личному приглашению, Жань Юй не хотел с началом учебы отставать от будущих элитных сокурсников по непрофильным предметам и выставлять напоказ свойственная русалкам медлительную соображалку, а потому все последнее время отчаянно зубрил программу старших классов.

Гу Сюхань сосредоточился на отчете перед собой, увеличил в несколько раз схему трубопроводов энергосистемы на световом экране и вгляделся в нее.

Однако всего в нескольких метрах от него жемчужно-белый с розоватым отливом рыбий хвост то и дело приковывал к себе его боковое зрение.

Жар медленно поднимался изнутри, окутывая мысли туманной, двусмысленной поволокой.

Жань Юй всем сердцем доверял Гу Сюханю и безгранично привязался к нему… в плане семейных чувств.

В отличие от людей со сложным и извилистым внутренним миром, русалки могли считывать мозговые волны друг друга, их мысли были кристально чисты, а сами они представляли собой чистейших, искренних существ, готовых без остатка вручить кому-то свое доверие.

Если бы на их пути встретился бессовестный опекун, который окружил бы такую русалку заботой и терпеливо заманил в ловушку… не составило бы труда превратить ее в сосуд для отвратительных желаний.

Гу Сюханю доводилось видеть представителя расы крылатых, которого держал в своем доме один из высокопоставленных военных чинов.

Эти двуногие разумные существа с крыльями за спиной разделяли ту же участь, что и русалки: их родной дом был разрушен, выживших оставалось немного, а по уровню интеллекта и объему мозга они почти не уступали людям.

Это был ослепительно красивый самец крылатого со снежно-белыми крыльями, каждое перо которого отливало призрачным сиянием. Его созданное для полета легкое тело было увешано множеством вульгарных, тяжелых драгоценных камней и золота, а сам он смотрел на приютившего его высокопоставленного военного с абсолютным обожанием, а на его прекрасном лице играли радость и удовлетворение.

На самом деле он был свободен.

Принятый парламентом много лет назад пакет поправок о правах разумных видов гарантировал этим редким межзвездным скитальцам все права граждан Империи.

Тот крылатый, конечно же, мог уйти.

Беда в том, что настоящая клетка крылась в восприятии и эмоциях.

Одурманенный иллюзией любви и взаимности, он добровольно запер себя в четырех стенах, превратившись в ручного питомца для утех.

Какой же эгоистичный опекун.

Сам того не замечая, Гу Сюхань снова перевел взгляд со светового экрана на Жань Юя.

Вступающая в пору зрелости русалка беззастенчиво демонстрировала тело доверяющему ей человеку: за тонкой изящной талией следовал округлый, упругий изгиб, а плавная линия рыбьего хвоста утопала в мягком, пушистом ковре, и чешуя переливалась переливчатыми пастельными красками, словно настоящий жемчуг.

Столь прекрасное и наивное создание действительно легко могло пробудить в человеке темные уголки жадности и дурных помыслов.

Подумав о чем-то своем, Гу Сюхань резко отвел взгляд.

В ушах шумело от сбившегося пульса.

В следующую секунду после того, как Гу Сюхань отвел взгляд, Жань Юй счел себя абсолютно незамеченным, украдкой глянул поверх страниц книги и сосредоточил всю энергию своей ментальной сети на Гу Сюхане, тайком наблюдая за его духовной сущностью.

Всего мгновение назад бледно-золотой дух Гу Сюханя внезапно сменился на ослепительно-белый, символизирующий возбуждение или бешенство.

В нескольких метрах от него Гу Сюхань стоял перед экраном, непоколебимый и стройный, устремив пристальный взгляд прямо на схему трубопроводов энергосистемы.

Жань Юй снова покосился на ярко-белую духовную сущность Гу Сюханя, чтобы убедиться, что ему не мерещится.

Затем он снова посмотрел на световой экран перед Гу Сюханем.

Гу Сюхань, казалось, вовсе не замечал наблюдений Жань Юя: с предельно сосредоточенным выражением лица он то увеличивал, то уменьшал изображение энергопроводящей трубы на экране, то вращал ее в трехмерном пространстве, то задумчиво хмурил брови, словно не мог наглядеться на этот злосчастный отрезок трубы.

«……»

Жань Юй ошеломленно моргнул и, не смея издасть ни звука, торопливо спрятался обратно за страницы книги.

http://bllate.org/book/24950/2951381