Готовый перевод Rebirth of My Beloved / Вторая попытка: Клятва верности: Глава 20

Хань Чжэньтянь широко вытаращил глаза, на его руках вздулись вены — очевидно, слова Е Юньцзэ разозлили его, и остальные невольно затащили дыхание. Стоило характеру Старшего проявиться, как он переставал считаться с чем-либо, а у этого ребенка к тому же слабое здоровье, выдержит ли он?

Рука Хань Чжэньтяня взмыла высоко вверх, но опустить ее он так и не смог. Каждый раз, глядя в глаза этого ребенка, он не чувствовал ничего, кроме щемящей боли в сердце и чувства вины. Не бывает пятилетних детей без чистоты в душе, но у этого ребенка в глазах присутствовали любые негативные эмоции, а вот положительных не было вовсе. Почти каждый раз, глядя на это холодное и отрешенное выражение, он видел, как его младший сын в детстве раз за разом звал его папой, а затем эти два образа медленно сливались воедино, и после этого перед глазами вставала лишь окровавленная военная форма.

— Через пару дней твой старший дядя поедет с тобой, чтобы перевезти твоих родителей. Твой папа так долго не был дома, пора ему возвращаться, — его голос звучал изнеможенно, казалось, все силы покинули его тело.

— Дедушка.

— Вы, молодежь, хотите что-то сделать — делайте, дедушка уже стар.

— Дедушка, я думаю, есть вещи, о которых вы должны знать. — Хань Чжэньтянь смотрел на него, и в его узких, раскосых глазах мерцал слабый свет.

— Вэньюань, уведи Вэньбина, — неожиданно произнес Хань Чжэньтянь, и его слова вызвали у всех всеобщее недоумение.

Выпроводив двух недовольных братьев, он знаком велел Е Юньцзэ продолжать.

— Возможно, то, что я собираюсь сказать, покажется вам невероятным, но все это чистая правда. Я знаю, вы все удивляетесь, почему я, будучи пятилетним ребенком, додумался разыскать семью Хань. Все потому, что в те дни, когда отец был тяжело болен, он снова и снова повторял мне одну вещь и заставил выучить ее наизусть. Тогда отец сказал мне, что его ранение не было делом рук врагов — кто-то ударил его в спину. Однако он не знал, кто именно. Когда мама встретила его, он уже долгое время был без сознания, и он остался в живых лишь благодаря прадедушке. Отец велел мне непременно отыскать семью Хань в Пекине и даже назвал имена всех ее членов. Но он наказывал: найдя семью Хань, нельзя открывать свою личность, потому что он не был уверен, станут ли тот человек, что стрелял ему в спину, и стоящие за ним люди вредить семье Хань.

— То, что я нашел второго дядю, вышло случайно. Я и не думал, что отец Вэньбина — это второй дядя. Дедушка, раз отец говорил мне все это, думаю, пока эта история не прояснится, семье Хань не стоит раскрывать мою личность.

— Как такое возможно, тебе всего пять лет, как ты мог! — Хань Ялинь никак не мог в это поверить. Он изначально думал, что этот ребенок выдаст нечто подобное, ведь еще никогда в жизни пятилетний малыш не обладал столь твердой волей и решимостью. Когда ребенок завел разговор, он возлагал большие надежды, но кто бы мог подумать, что объяснение окажется именно таким?

Е Юньцзэ понимал, что это объяснение выглядит весьма притянутым за уши и не способно оправдать его прежнее или будущее поведение, выходящее за рамки возраста, однако он нисколько не боялся, что ему не поверят. Ведь он знал: теперь его личность подтверждена, и даже если семья Хань в чем-то сомневается, они ничего не скажут против и уж тем более не причинят ему вреда. И всё же кое-что было необходимо.

— Второй дядя, деревня была замкнутой, чужаков вроде меня там совершенно не жаловали. С двух лет, после смерти родителей, я целыми днями голодал и терпел издевательства, а вскоре меня продали торговцам людьми, где меня каждый день били и ругали. Хотя позже у меня появились приемные родители, стоило им завести собственного ребенка, как меня тут же сдали в приют. Второй дядя, если бы после всего пережитого я ничего в этом не смыслил, это шло бы вразрез со всеми тренировками, через которые меня провел отец.

Хань Ялинь мгновенно сник. О способностях младшего брата он был прекрасно осведомлен: хотя это и было непросто, младший братишка вполне мог выучить двухлетнего малыша так, чтобы тот вырос зрелым и смышленым, а с учетом выпавших на его долю испытаний всё это звучало вполне убедительно. Только вот... — Юньцзэ, второй дядя... — заставлять пятилетнего ребенка вспоминать столь жестокие воспоминания — за это его наверняка отлупят!

— А-а-а-а-а! Папа, папа, успокойся! — стоило Хань Ялиню подумать об этом, как в ход пошла отцовская метелка из перьев, причем лупили исключительно по мягкому месту! Какая стыдоба: если завтра бравый майор появится в военном лагере с опухшим задом и странной походкой, весь гарнизон со смеху животики надрвет. К тому же, видано ли дело, чтобы почти тридцатилетнего мужика каждый день порол собственный отец? Так что ему оставалось лишь кричать в надежде, что отец остепенится, и бесхитростно уворачиваться, не заботясь о манерах. В душе он молился о скорейшем приезде собственного сына, иначе его задницу точно забьют до опухоли!! Еще никогда в жизни он так сильно не скучал по своему пацанчику.

— Щенок ты этакий, больно много болтаешь! Не умеешь молчать — за немого сойдешь! — стоило этому прозвучать, как стоявший в стороне Хань Яфэн не удержался и прыснул со смеху. Ну вот, теперь пламя войны мгновенно перекинулось и на него. Вооружившись разноцветной метелкой из перьев, Старший принялся гоняться за двумя крепкими молодыми парнями, оглашая двор ударами. Повсюду летали пушистые перья, а рядом стоял пятилетний мальчуган и с абсолютно серьезным выражением лица наблюдал за происходящим.

Когда все наконец утихло, слово взял Старший Хань:

— Юньцзэ, побудешь здесь пару дней. Яфэн, не забудь сделать ему документы. Через несколько дней я возьму Юньцзэ с собой, чтобы съездить и перевезти Ябая обратно. Ладно, все устали, пусть и ребенок ложится спать пораньше, целый день в дороге провел.

Это пребывание затянулось на целый месяц, погода стала еще холоднее. В этот период Е Юньцзэ полмесяца отпаивали целебными отварами по приказу Старшего, а затем вместе с Хань Вэньбинем швырнули на тренировочную площадку. Хун Цзюань из-за этого жутко переживала и закатила Старшему грандиозный скандал, но это никак не изменило того факта, что оба мальчика после тренировок отставного спецназовца падали с ног от усталости. По правде говоря, Е Юньцзэ был весьма доволен тем, как Хань Чжэньтянь распорядился его судьбой, а вот другой главный участник событий, Хань Вэньбинь, пребывал в глубочайшей депрессии. Кто-нибудь может объяснить ему, что это за монстр? Он сам начал тренировки с трехлетнего возраста, но не прошло и нескольких дней с начала занятий, как Е Юньцзэ оставил его далеко позади. Тот самый демон-наставник, что вечно муштровал его, теперь расточал похвалы — и кому же? Своему новому старшему братцу.

Говоря об этом, он, по правде говоря, ужасно противился. Он-то всегда считал, что этот братишка ниже его ростом, а значит, и младше, но оказалось, что тот старше его на два месяца. И ему поневоле пришлось начать звать его братом. Если же он забывался — простите великодушно, вслед за этим незамедлительно прилетала увесистая затрещина от Старшего, и именно это огорчало его больше всего. С тех пор как появился Е Юньцзэ, Хань Вэньбинь чувствовал, что дедушка больше не любит его сильнее всех. Бабушка тоже: целыми днями только и делала, что звала Е Юньцзэ своим сокровищем, совсем перестанув обращать на него внимание.

Малыш Хань Вэньбинь, снедаемый глубокой тоской, от нечего делать бродил по военному городку, срывая травинки, давя муравьев и пиная камешки — впрочем, находил в этом хоть какое-то развлечение. Увлекшись столь незначительными делами, он с размаху врезался в кого-то, поднял голову и радостно просиял:

— Эй, Гао Цзюнь, ты как здесь оказался? — расплывшись в улыбке так, что показались белые рисовые зернышки зубов, Хань Вэньбинь чувствовал себя революционером, наконец-лым отыскавшим партийную ячейку, и был счастлив до предела. Дедушка Гао Цзюня, Гао Бин, был воспитан лично его дедом, хотя позже того перевели в другой военный округ, на теплых чувствах двух семей это никак не отразилось. Стоило Гао Бину выкроить свободное время, как он неизменно брал с собой внука и внучку и наносил визиты вежливости, так что со временем дети прекрасно сдружились.

Гао Цзюнь тоже улыбнулся, но улыбка его была застенчивой, совсем не похожей на широкую и бесцеремонную ухмылку Хань Вэньбина, и напоминала улыбку соседа-паренька:

— Дедушку перевели обратно, теперь наша семья будет жить здесь, совсем недалеко от вашего дома.

— Правда? Хе-хе, как здорово! Слушай, а твоя сестрица тоже вернулась? — Ему не нравилась та девчонка из семьи Гао. Хоть она и выглядела красивой и миловидной, тогда он почему-то испытывал к ней странную неприязнь, интуитивно чувствуя, что эта девочка совсем не такая, какой кажется на первый взгляд. Стоит признать, маленький Хань попал в самую точку.

Е Юньцзэ издалека увидел, что Хань Вэньбинь о чем-то беседует с каким-то ребенком. Тот мальчик выглядел лет на девять, на нем был комплект спортивной одежды небесно-голубого цвета, осанка у него была прямая, выдавая человека с сильной самодисциплиной. Подойдя ближе, Е Юньцзэ бросил Хань Вэньбиню:

— Дедушка тебя ищет.

Хань Вэньбинь еще ничего не успел ответить, как мальчик повернул к ним лицо. То было самое обычное лицо, из тех, что ничем не запоминаются, но в тот самый миг, когда Е Юньцзэ взглянул на него, его черты лица мгновенно исказились в гримасе. Он в упор уставился на этого человека, а в его глазах расцвели злоба и жестокость.

http://bllate.org/book/24948/2951242

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь