Готовый перевод The Flowing Years Are Not Late / Пока не поздно: Эхо забытых писем: Глава 8

Солнце стояло мягкое, разгоняя застывший мороз.

Вэнь Хуэй с пакетом подарков в руке стоял у остановки в маленьком городке, глядя на снующих туда-сюда людей и проезжающие машины, и неожиданно почувствовал легкую досаду. Еще вчера он думал просто заглянуть сегодня к Фу Хэну, но кто же знал, что, сорвавшись ни свет ни заря, он прождал битый час, так и не дождавшись автобуса до Фуцзяпина.

Местные жители лишь говорили, что дорога туда тяжелая, трехколесные мотороллеры ездить не любят, к тому же семьи там беднее некуда, да и мало кто станет тратить деньги на проезд — на ярмарку они всегда ходили пешком туда и обратно.

Если судить по будущим годам, на машине ехать было всего полчаса, но пешком — не меньше трех-четырех часов, к тому же шоссе еще не проложили, а Вэнь Хуэй совсем не знал тамошних тропинок.

Вот только подарки уже были куплены, а желание навестить друга — лишь возросло. Вэнь Хуэй прищурился, глядя на солнце, хорошенько все обдумал и направился к трехколеснику, стоявшему у обочины.

— Мастер, сколько возьмешь доехать до Фуцзяпина?

Водитель скривился и уже было хотел отказаться, но, заметив на Вэнь Хуэе ладную одежду, а в руках — солидный на вид подарочный пакет, переменил тон:

— Сегодня же Новый год, дорога до Фуцзяпина паршивая, за такую поездку парой монет не отделаешься.

Вэнь Хуэй не стал торговаться:

— Сколько за проезд?

Водитель загнул пальцы:

— Хотя бы пятьдесят.

Пятидесяти юаней хватило бы на весь его обычный дневной заработок.

Вэнь Хуэй кивнул, поставил подарок в кузов, вытащил пятидесятирублевую бумажку и протянул водителю:

— Поехали. — С этими словами он забрался в кузов и уселся, держась за ржавые железные поручни.

Дорога выдалась на редкость ухабистой и тяжелой. Вэнь Хуэй крепко вцепился в железо, провожая взглядом удаляющиеся горные пейзажи, а свободной рукой потер висок.

Мотороллер грохотал так громко, что от вибрации раскалывалась голова. И если раньше Вэнь Хуэй думал, что путь займет полчаса, то теперь, когда колымажка тряслась уже больше часа, до цели они все еще не добрались.

К тому времени, как они наконец добрались до большого пруда у въезда в деревню Фуцзяпин, утро подошло к концу. Вэнь Хуэй слез с тележки, постучав онемевшими от холода ногами, и невольно улыбнулся, глядя на покрытые серебристым снежным покровом горные склоны неподалеку.

Подхватив подарок, он повернулся к водителю:

— Мастер, сможете забрать меня в четыре часа дня? За дорогу туда и обратно плачу сто.

Услышав это, водитель расплылся в улыбке и закивал:

— Не переживай, парень, в назначено время обязательно за тобой приеду!

Это мой номер телефона, если что-то случится, свяжитесь со мной.

Попрощавшись с водителем, Вэнь Хуэй с подарком в руках двинулся прямиком к дому Фу Хэна, полагаясь на память. Хотя здешние места сильно отличались от того, какими он помнил их спустя десять лет, общая планировка осталась прежней. Деревенька была небольшой, и, поблуждав полчаса, Вэнь Хуэй вскоре вышел к ветхой глинобитной хижине.

Стоя под старым деревом зимней сливы, Вэнь Хуэй слегка засомневался. Судя по стандартной разметке сельских участков, перед ним определенно был дом Фу Хэна — вот только выглядел он куда более убогим, чем он себе представлял.

Глядя на засыпанную снегом площадку перед лачугой, Вэнь Хуэй нахмурился и едва слышно вздохнул. С каких это пор он стал таким импульсивным, чтобы в самый разгар Нового года вот так в лоб заявляться в чужой дом? Хотя после перерождения Фу Хэн был тем человеком, с которым он общался больше всего, по большому счету близкими их отношения назвать было нельзя.

Хэн-гэ, Хэн-гэ, я хочу еще чайное яйцо...

Деревянная дверь хижины была распахнута нараспашку, и оттуда доносился слабый детский смех. Свободная правая рука Вэнь Хуэя то сжималась, то разжималась, а оглядывая унылые зимние пейзажи горной деревни, он остро чувствовал себя здесь чужаком.

— Вэнь Хуэй?

Услышав удивленный возглас, Вэнь Хуэй обернулся.

Лицо Фу Хэна выражало крайнее изумление, которое тут же сменилось радостной улыбкой:

— Ты как... — Не договорив, он быстро зашагал навстречу. — Только что А Хай сказал, что кто-то стоит снаружи, я еще гадал, кто бы это мог быть, но никак не ожидал, что это ты.

Подросток шагал по ледяной крошке, и под его ногами глухо хрустело. Вэнь Хуэй смотрел на раскрасневшееся от мороза счастливое лицо Фу Хэна и бесстрастно произвел:

— Решил встретить Новый год в этих краях, заодно заглянул к тебе.

Фу Хэн не стал расспрашивать о причинах и целях визита, не стал и гадать, как тот вообще отыскал его дом — в нем плещлась лишь чистая, всеобъемлющая радость. То ли оттого, что гость пожаловал к нему домой, то ли от искренней улыбки, но он с жаром пригласил Вэнь Хуэя войти и присесть.

— Угостить тебя особо нечем, так что не обессудь, попьем чайку, погрызем леденцов...

Оглядывая сваленный в кучу беспорядок в собственной обветшалой комнате, Фу Хэн немного смутился. Усадив Вэнь Хуэя на табурет, он принялся хлопотать, расставляя на столе праздничный чайный сервиз.

— Не нужно столько хлопот.

Вэнь Хуэй сидел с несколько скованным видом. Видя, как Фу Хэн в напряжении суетится туда-сюда, он лишь острее ощущал всю неуместность своего визита, из-за чего обоим было неловко.

Когда нехитрое угощение было готово, Фу Хэн сел напротив Вэнь Хуэя. Он упорно смотрел на гостя, который опустил глаза и делал глоток чая, явно желая что-то сказать, но не зная, с чего начать.

Оба молчали, и какое-то время в комнате царила странная, зловещая тишина, которую, к счастью, скрашивали резвящиеся поблизости соседские дети.

Чай оказался горьким и с кислинкой. Вэнь Хуэй сделал еще один глоток, поднял взгляд на Фу Хэна и как бы между прочим спросил:

— Этот чай вы сами выращиваете?

— Угу, поджарил плохо, вкус кисловат вышел, — подхватил разговор Фу Хэн и виновато усмехнулся. — Тебе непривычно, да?

Вэнь Хуэй не стал ни подтверждать, ни опровергать, лишь беззаботно бросил:

— Для чая главное — жажду утолять. — С этими словами он принялся разглядывать убранство в доме Фу Хэна.

В комнате было расставлено несколько незнакомых ему земледельческих орудий. Несмотря на царивший вокруг кавардак, ощущения грязи не возникало. Взгляд Вэнь Хуэя облетел вокруг и в конце концов замер на западной стене.

Заметив, что гость смотрит на прикрепленные к стене похвальные грамоты — некоторые из которых уже основательно потрепались, — Фу Хэн покраснел и смущенно пробормотал:

— Это все прошлые заслуги... Бабушке казалось, что это красиво, вот она их и понавесила.

Вэнь Хуэй ничего не ответил, лишь внимательно вчитался в текст на каждой грамоте. Самая первая принадлежала еще ко времени, когда Фу Хэн ходил в подготовительный класс: на потрепанной пожелтевшей бумаге тонкой кистью было выведено четыре иероглифа: Красный цветочек.

В груди шевельнулась теплая волна, и он перевел взгляд на растерянного подростка.

Встретившись с этим взглядом, в котором таилось едва заметное веселье, Фу Хэн почувствовал, как у него отчаянно запылали щеки. Каждую новую грамоту бабушка ждала с особым трепетом и непременно крепила на стену, чтобы все входящие в дом могли полюбоваться. С самого детства бабушка бережно хранила все награды, и стоило хоть какому-то листочку порваться, как она тут же подклеивала его клейстером.

— За «красные цветочки» тоже давали маленькие цветочки?

— Ты... — Фу Хэн в растерянности встретился с этими веселящимися глазами и вдруг подумал, что этот человек рядом с ним просто невыносим. Но, не будучи мастером красноречия, он лишь тихо ответил:

— Да.

Уголки губ Вэнь Хуэя приподнялись, улыбка стала шире:

— А где же сами цветочки?

Если эти маленькие награды и впрямь существовали, бабушка Фу Хэна наверняка припрятала их с той же тщательностью.

Фу Хэн опустил голову, и голос его звучал тише комариного писка:

— В бабушкином трюмо.

Ну и честный же ребенок... Подавив рвущийся наружу смех, Вэнь Хуэй кивнул:

— Беречь их и впрямь нужно, это же гордость.

Фу Хэн поднял голову, уставившись на серьезное лицо собеседника:

— Ты чего...

— М?

Увидев, как Вэнь Хуэй мгновенно стер с лица улыбку и принял обычный вид, Фу Хэн подавил легкое смущение и сменил тему:

— Скоро полдень, пообедаешь у нас?

Вэнь Хуэй поднял чаянную пиалу, снова отпил воды и тихонько промычал:

— Мгм.

Получив утвердительный ответ, Фу Хэн тут же засуетился пуще прежнего. Он заново сполоснул уже вымытые накануне овощи и бросил Вэнь Хуэю:

— Бабушка куда-то пошла по соседям, не знаю, к кому именно, наверное, скоро вернется.

Вэнь Хуэй, поддакивая, тем временем еще раз внимательно оглядел дом. Глинобитная хижина семьи Фу была разделена на две половины: комната с краю, судя по всему, принадлежала бабушке, а кровать самого Фу Хэна стояла неподалеку от глиняной печи.

Взгляд Вэнь Хуэя вновь вернулся к подростку в фартуке, стоявшему перед печью, и выражение его глаз чуть смягчилось... Фу Хэн слегка опустил голову, и несколько чуть более длинных прядей волос аккуратно падали на виски. В тусклом свете дня его правильный профиль казался на редкость мягким и теплым.

В комнате стоял жуткий холодина, ледяной ветер то и дело задувал через трещины и щели. На Вэнь Хуэе была довольно легкая одежда, так что руки и ноги давно озябли. Он налил в чашку кипятку и обхватил ладонями ее края.

Это крошечное тепло не могло разогнать стужу, но глядя на подымающийся над плитой белесый пар, он чувствовал, что весь дом будто наполняется уютным, живым теплом.

В первый день Нового года резать свежие овощи не полагалось, но мысли о том, что придется потчевать Вэнь Хуэя вчерашними остатками с новогоднего стола, показались Фу Хэну верхом неуважения. Недолго думая, он взялся за приготовление свежего обеда.

Он прекрасно чувствовал этот не давящий, но неотвязный взгляд, следовавший за ним повсюду. Сначала было неловко, но, пожалуй, после недавней шутки Фу Хэн постепенно расслабился.

А стоило ему подумать, что он своими руками готовит еду для этого человека, как в груди зародилось какое-то смутное, сладковатое чувство трепета и радости, затопившее все сердце.

Несколько ребятишек, перестав робко жаться по углам, осмелели и теперь крутились вокруг Вэнь Хуэя, с улыбкой засыпая его вопросами.

Хотя Вэнь Хуэй редко водился с детьми, раздражения он не чувствовал — непринужденно расспросил каждого, как его зовут, а затем поделился с ними лежавшими на столе конфетами.

Самый старший из ребят, круглолицый и шустрый, одной рукой схватил пирожок, а второй продолжал запихивать конфеты и невнятно бормотал:

— Меня зовут Фу Юаньдун...

— Да он Толстяк! — перебили его остальные малыши, хохоча и дразня товарища.

Фу Юаньдун тут же сцепился с ними в шутливую возню, и лишь спустя долгое время они наконец угомонились. Повернувшись, мальчишка заметил оставленный на стуле подарочный пакет и с любопытством залез в него:

— Дядя, а это что такое?

Не успел Вэнь Хуэй ответить, как Фу Хэн, вытерев руки, подбежал и поспешно оттащил детские руки:

— Толстяк, не лазей где попало, это вещи брата Вэнь Хуэя.

Вэнь Хуэй только теперь вспомнил про привезенные подарки. Он поднялся с места, подошел ближе и достал из пакета целебные снадобья:

— Это твоей бабушке.

— Вэнь Хуэй...

Вэнь Хуэй пресек возражения Фу Хэна:

— Я ведь уже все купил. К тому же, разве положено в Новый год приходить в чужой дом с пустыми руками?

С этими словами он стал аккуратно расставлять принесенные вещи на пристенном столике, а потом вытащил из пакета пакетик с конфетами, развязал его и раздал детям.

Фу Хэн стоял рядом в растерянности.

Вэнь Хуэй скосил на него глаза и мягко улыбнулся:

— Иди готовь. Я проголодался.

— А, — Фу Хэн стремглав бросился обратно к плите. — Подожди еще чуть-чуть.

Когда обед был почти готов, домой наконец вернулась бабушка Фу Хэна. Увидев нежданного гостя, она несказанно обрадовалась, ухватила его за руку и засыпала расспросами.

— Эх, я ведь все переживала, что Сяо Хэна обижают в городе. А теперь вот спокойно — раз у него есть такой заботливый товарищ, как ты...

Сяо Хэн парень хоть и молчаливый, но сердце у него доброе, ты уж не обижайся на него, Вэнь Хуэй!

Вэнь Хуэй лишь слегка улыбался в ответ и почти ничего не говорил, просто молча слушал нескончаемый лепет старушки. Стоявшая перед ним пожилая женщина выглядела бодрой и крепкой, и в ней не было ни капли той дряхлости, что проявится десять лет спустя.

http://bllate.org/book/24942/2950834