Готовый перевод The hunter's husband is disobedient / Непослушный фулан охотника: Глава 35. Книготорговля

— Господин, ну как вам рисунки?

Линь Чаошэн заметил, что лицо управляющего то краснеет, то бледнеет: тот то приоткрывал книжицу, то с хлопком захлопывал её ладонью. Линь Чаошэн дважды кашлянул, прочищая горло, наклонился ближе и нарочно понизил голос:

— Ну как?

Управляющий не удержался, снова тайком приоткрыл книжечку на щёлочку и заглянул внутрь, после чего запинаясь ответил:

— Это… такого я ещё не видел. И задумка действительно свежая. Только я тут ничего решить не могу, я всего лишь нанятый управляющий. Такие дела должен решать хозяин.

Услышав это, Линь Чаошэн слегка разочаровался и уже хотел спросить, нельзя ли как-нибудь представить его этому самому хозяину.

Но управляющий заговорил первым:

— Впрочем, вы пришли очень удачно. Сегодня хозяин как раз приехал в книжный дом проверять счета и сейчас находится наверху. На мой взгляд, книжка у вас занятная. Я отнесу её ему показать, и если она ему понравится, тогда приглашу вас наверх поговорить подробнее.

Лицо Линь Чаошэна сразу просияло.

— Хорошо, хорошо! Тогда большое вам спасибо.

Управляющий кивнул, подозвал молоденького продавца и велел тому пока присмотреть за магазином, а сам подобрал полы халата и поднялся в кабинет на втором этаже. Молодой продавец тоже оказался приветливым: с улыбкой принёс чай и воду. Но Линь Чаошэн не рискнул снимать длинный шарф, закрывавший лицо, поэтому лишь поблагодарил и остался спокойно ждать новостей.

Прошло совсем немного времени, прежде чем управляющий вышел из одной из комнат на втором этаже, тут же спустился за Линь Чаошэном и повёл его наверх.

По дороге он сказал:

— Фамилия нашего хозяина - Фу. Посторонние обычно называют его второй господин Фу.

Линь Чаошэн кивнул, понимая, что управляющий просто заранее представляет ему хозяина.

Через несколько шагов они поднялись наверх. Управляющий подошёл к двери, тихо постучал и сказал:

— Второй господин, человек пришёл.

Изнутри донёсся мужской голос - чистый, приятный, явно молодой.

— Пригласите его.

Управляющий сразу открыл дверь и жестом пригласил Линь Чаошэна войти.

Сам книжный магазин был обставлен сдержанно и со вкусом: у окна висели простые бамбуковые занавеси, на стенах - несколько свитков с изображениями сливы, орхидеи, бамбука и хризантемы. Пятиъярусные книжные шкафы были плотно заставлены книгами, а возле пары стеллажей стояли подставки с растениями. Но вместо пышных ярких цветов там были карликовые сосны и аспарагусы в горшках, аккуратно подстриженные и ухоженные.

Если сам магазин выглядел просто, то кабинет был обставлен уже куда богаче. Даже белая фарфоровая чашка в руках молодого хозяина была украшена золотой каймой.

Он держал её, но к губам не подносил. Вместо этого листал разложенный на столе рисованный альбом, страницу за страницей. И это был не что иное, как «Крестьянин и змея» Линь Чаошэна.

Сорокалетний управляющий от этих рисунков краснел до ушей, а молодой хозяин сидел с совершенно невозмутимым лицом и изучал их так внимательно, будто перед ним были канонические тексты или экзаменационное эссе.

Ни один мускул не дрогнул.

— Всё?

Дойдя до последней страницы, второй господин Фу тихо вздохнул, и в голосе его даже послышалось лёгкое разочарование. Только после этого он закрыл книжицу и поднял голову. Линь Чаошэна уже усадили напротив стола, а управляющий лично подал ему чай. Но Линь Чаошэн всё равно не пил.

Второй господин Фу взглянул на него и, увидев закрытое шарфом лицо, на мгновение удивился. Но почти сразу сам придумал объяснение, даже не дав Линь Чаошэну ничего сказать. Вероятно, перед ним молодой учёный. Люди образованные обычно дорожат репутацией, бывают горды и самолюбивы, а рисовать такое - дело не самое почтенное. Наверняка он просто боится, что знакомые узнают и это повредит его доброму имени.

Разумеется, как и управляющему, второму господину Фу и в голову не пришло, что стоявший перед ним Линь Чаошэн - уже замужний гэр. Даже если не брать в расчёт, способен ли вообще гэр рисовать столь откровенные и выходящие за рамки приличий картинки, само их положение в нынешнем обществе было таким, что мало кто из них умел писать или рисовать. Способность гэров рожать уступала женской, а физической силой они проигрывали мужчинам; как ни сравнивай, везде оказывались слабее. Поэтому обычно супруга-гэра брали лишь бедные крестьянские семьи, которым не удавалось женить сына на женщине.

Издавна мужчин ценили выше женщин, а положение гэров было ещё немного ниже женского. Потому разве что гэры из богатых домов с детства учились письму и игре на цине, тогда как в обычных семьях на них смотрели просто как на лишнюю пару рабочих рук: растили до пятнадцати-шестнадцати лет, а потом выдавали замуж, получая за это свадебные дары.

Поэтому второй господин Фу даже не допускал мысли, что человек перед ним может оказаться молодым гэром.

Увидев закрытое лицо, он не стал настаивать, чтобы Линь Чаошэн снял длинный шарф и показался, а лишь протянул вперёд альбом и тут же засыпал его вопросами:

— Что это за манера рисования? Похоже, работа углём, только чёрное и белое - никогда такого не видел, очень занятно. Девушек-улиток, драконьих дев и прочих волшебных красавиц в книгах и картинах я встречал, но мужчину с человеческим телом и змеиным хвостом вижу впервые… Это вообще человек? Или всё-таки нечисть? И почему всего три части? Слишком мало! Совсем не хватает! В конце ещё сказано, что крестьянин спас чёрную змею не случайно - та специально ждала его у дороги. Что это значит? Неужели змей-оборотень уже знал этого крестьянина?

Молодой хозяин выглядел утончённо и изящно: лунно-белый парчовый халат, благородные манеры - настоящий изысканный молодой господин. Но стоило ему открыть рот, как он превращался в оживший пулемёт и тараторил без остановки.

Линь Чаошэн даже растерялся. Ему пришлось сначала разобрать в голове всю эту вереницу вопросов и только потом отвечать по порядку:

— У второго господина Фу глаз намётан: да, это действительно нарисовано угольным карандашом. Такой вид рисунка называется комиксом. И в Пинцяо, смею сказать, второго человека, который рисует в подобной манере, вы не найдёте.

Хвастаться, будто он единственный во всём Поднебесье, Линь Чаошэн не стал и ограничился одним Пинцяо. Но второй господин Фу бывал во многих местах и видел немало редкостей, а такой «комикс» действительно встретил впервые.

Он кивнул, снова перелистал альбом и, указав на последнюю страницу, спросил:

— А что дальше?

Линь Чаошэн занимался подобным уже не впервые и прекрасно знал: одной «клубничкой» читателя можно привлечь ненадолго. Но жирная пища быстро приедается - если кормить ею слишком часто, станет тошно. Поэтому обязательно нужен ещё и сюжет. В книжных магазинах Лунмэня он уже бегло просматривал популярные нынче развлекательные истории. Большинство было довольно похоже друг на друга; попадались и яркие вещи, но по сравнению с тем разнообразием, к которому он привык в современном мире, всё равно не хватало размаха.

Поэтому он и подмешал в сюжет совсем чуть-чуть «собачьей крови» (драмы).

М-м.

Совсем чуть-чуть.

Прошлая жизнь и нынешняя, воссоединение после разрыва, потом от плотского влечения к чувствам, которые крепнут со временем, а напоследок ещё и амнезия, отравление, слепота и прочие повороты, от которых читателю хочется схватиться за голову.

В общем, драма на любой вкус и возраст.

Линь Чаошэн потёр нос и с таинственной улыбкой ответил:

— Вот этого я сказать не могу. Это всё-таки мой хлеб.

Второй господин Фу посмотрел на него, немного помолчал и больше не стал выпытывать, зато с восхищённым цоканьем добавил:

— А любовные сцены у вас нарисованы так, что кровь кипит. Не ожидал, что господин в столь молодом возрасте уже так хорошо разбирается в подобных вещах.

А… кхм…

Линь Чаошэн всё ещё тёр нос и молчал, чувствуя себя всё более неловко. Как-то совсем не хотелось признаваться, что за обе жизни он так и остался девственником, а весь опыт для рисунков почерпнул исключительно из обширной начитанности в прошлой жизни.

Отвечать на это он не стал, лишь понизил голос и спросил:

— Так что, второй господин Фу, вы берёте этот альбом или нет?

Интерес второго господина Фу был очевиден, но торговля есть торговля. Он тут же изобразил затруднение, нахмурился и сказал:

— Рисунки действительно хороши. И стиль, и содержание необычны, а уж что касается любовной стороны… тут и вовсе редкая работа. Но…

Он замолчал и тяжело вздохнул.

— Всё слишком новое. У «Трёх сосен» есть мастерские, с которыми мы давно сотрудничаем по резьбе досок и печати, но таких рисунков никто прежде не делал. Если вырезать для них печатные доски и выпускать книгу, потребуется много труда и людей, а себестоимость…

Линь Чаошэн понял, к чему тот ведёт, и спокойно спросил:

— Сколько тогда второй господин Фу готов предложить?

Тот внимательно следил за его выражением лица. Одежда у этого молодого человека была недорогая, но и бедняком он не выглядел. Скорее всего, сын зажиточной крестьянской семьи. При этом держался уверенно, без подобострастия и без страха - похоже, торговаться с ним будет непросто.

Немного подумав, второй господин Фу поднял пять пальцев:

— Пять цяней за одну часть.

Линь Чаошэн не рассердился и даже не изменился в лице. Он просто протянул руку, забрал со стола свой альбом и ровным тоном сказал:

— Я специально пришёл сюда, потому что считал «Три сосны» самым большим и лучшим книжным заведением в Пинцяо. Но, похоже, второй господин Фу не слишком заинтересован в честной сделке. Тогда не стану больше отнимать ваше время.

Он развернулся и уже собирался уйти.

Второй господин Фу явно не ожидал, что тот действительно встанет и пойдёт, поэтому поспешно остановил:

— Постойте!

Линь Чаошэн, разумеется, остановился.

Второй господин Фу продолжил:

— Я не намеренно занизил цену. Просто печатать подобные рисунки нам действительно придётся впервые.

Линь Чаошэн посмотрел на него и спокойно ответил:

— Так ведь именно потому, что вещь новая и невиданная, она и должна стоить дороже.

Второй господин Фу на мгновение осёкся, не найдя, чем возразить, и после короткого раздумья снова принялся убеждать:

— Но вы и сами знаете: мой книжный магазин - крупнейший в Пинцяо, и только у нас есть постоянное сотрудничество с печатной мастерской. Кроме «Трёх сосен», лучшего места вам здесь всё равно не найти.

Услышав это, Линь Чаошэн ничуть не встревожился и отчётливо, слово за словом, ответил:

— Я слышал, что «Бесстыдный господин» Баоюй Шаньжэня - его самая продаваемая книга. Её выпустил книжный дом «Пинкан» в Лунмэне, и за полгода с момента выхода напечатали уже восемьдесят тысяч экземпляров, а теперь она добралась даже до столицы округа. Если здесь меня не хотят удерживать, придётся поехать подальше - в Лунмэнь, к «Пинкану». Разве не выйдет прекрасная история, если у них окажутся и книга, и рисунки такого рода?

Сам он говорил совершенно спокойно, а вот второго господина Фу этими словами заставил занервничать. Тот много лет занимался торговлей и, конечно, прекрасно понимал ценность такого альбома. Если именно его книжный дом выпустит эту работу, кто знает - может быть, ему удастся раскрутить ещё одного «Баоюй Шаньжэня».

Он тут же сказал:

— Тогда, господин, сам назовите цену!

Линь Чаошэн тоже поднял пять пальцев:

— Пять лян за три части.

Цену он намеренно не задирал. Хотя Линь Чаошэн был уверен, что его рисунки могут продаваться даже лучше книг Баоюй Шаньжэня - всё-таки он смешал в них приёмы современных сетевых романов и комиксов, а по насыщенности сюжета они сильно превосходили обычные древние рассказы. Но сейчас он всё равно был никому не известным новичком без имени и репутации. Если запросить слишком много, второй господин Фу мог и не согласиться.

Впрочем, новичком он был только сейчас. Если эта книга хорошо разойдётся и имя станет известным, следующий сюжет за такую цену он уже не отдаст.

Как и ожидалось, для второго господина Фу сумма оказалась немного высокой, но вполне приемлемой.

Он сразу кивнул:

— Хорошо, пусть будет так! Я как раз собираюсь выпускать сборник «Весенние странствия и чудесные истории»: там будут разные рассказы, заметки и рисованные истории, а новый выпуск - раз в полмесяца. С таким альбомом ещё переживать, что сборник не будет продаваться?

Линь Чаошэн сначала не понял, потом немного подумал, и до него дошло. Да это же практически современный журнал с сериализацией! А когда роман или рисованная история закончится, самые популярные можно будет потом выпустить отдельной книгой. Что ни говори, а в умении крутиться вокруг денег древние торговцы ничуть не уступали современным.

Они всё обсудили и подписали договор. Второй господин Фу явно был доволен сделкой. Взяв кисть, он с улыбкой посмотрел на Линь Чаошэна:

— У художников и писателей обычно есть псевдонимы. Господин тоже оставьте какой-нибудь.

И правда, псевдоним ему был нужен. В современном мире Линь Чаошэн уже пользовался одним. Только в последнее время он слишком увлёкся выращиванием серебряного гриба и совсем забыл об этом. Теперь, услышав напоминание, опустил голову и некоторое время задумчиво молчал.

— …Весенняя река с морем слилась вровень, над морем светлая луна восходит вместе с приливом*.

(ПП: Это знаменитые первые две строки из стихотворения Чжан Жосюя «Весенней ночью на реке - цветы и луна», одного из величайших произведений китайской поэзии эпохи Тан.)

Едва он произнёс строку, второй господин Фу, который отлично разбирался в торговле, но почти ничего не понимал в стихах, всё равно сразу просиял:

— Прекрасные стихи! Прекрасные!

Линь Чаошэн тоже согласно кивнул, а потом сказал:

— Светлая луна… Тогда пусть будет «Пятая Луна» (или пятый лунный месяц).

Второй господин Фу:

— А?

http://bllate.org/book/24932/4036611